Ещё

Ветераны Афганистана и Чечни — о своем боевом опыте и жизни сегодня 

Ветераны Афганистана и Чечни — о своем боевом опыте и жизни сегодня
Фото: Москва24
Накануне Дня защитника Отечества портал 24 поговорил с мужчинами, побывавшими на войнах в  и . Трое солдат, которые в молодые годы успели понюхать пороху, рассказывают, что испытывает человек на войне, какие ценности рождает боевой опыт, а также о том, как сложилась их жизнь после службы.
Ахтямов, морская пехота Первая чеченская война (1994–1996 гг.) В возрасте 18 лет я служил в морской авиации под , в поселке Чкаловский, это был 1994 год. А в конце года началась первая чеченская война. Тогда в морской пехоте народу не хватало и добирали кого откуда. Мы уже знали, что ситуация там сложная, было страшно, но с тяжелым сердцем мы шли, ведь кто-то же должен был это сделать. Первым забрали моего сослуживца из морской авиации, а потом, в январе 1995 года, дошло дело и до меня. Так в составе пятой роты 336-й бригады морской пехоты я отправился в Чечню.
Основные роты Балтийского флота находились уже там, а нас отправили в поддержку. Сильных боевых задач к тому моменту не было, но мы еще не успели зайти в город, как уже случился конфликт. В нашу палатку, где ночью спали 40 человек, кинули гранату, она взорвалась. Троих ранило, одного из них — в голову, он потом скончался в госпитале. Но в самый разгар военных действий мы все же не попали. А вот сослуживцам из других рот, кто приехал раньше, досталось. Там погибло много людей.
Что говорить, мы были молодыми солдатами, необстрелянными, нас из  на «вертушках» (вертолет — прим. ред.) в горах высадили, где мы немножко обучались и тренировались. К тому моменту я прослужил уже больше полугода, а автомат только в Чечне держать начал. Потом нас на машинах в  отправили и распределили по домам, по блокпостам. Ночные вылазки были, обстрелы, от дома к дому. Так, с первыми потерями мы сразу ощутили, что такое взрыв рядом и гибель солдат.
Самым страшным было смотреть на людей, которые там жили и все это видели: русские женщины и дети, оставшиеся в Чечне, несмотря ни на что. Для них это все было очень тяжело. Война страшная, когда в городе находишься и никогда не знаешь, откуда в тебя выстрелят. Мы всегда передвигались по городу по несколько человек.
В быту тоже было непросто. Жили в домах, неделями не мылись, ходили в одной одежде, все грязные, чумазые. С водой тоже проблемы были, но понятно, что на войне не те условия, чтобы думать о бытовых удобствах. Хотя, несмотря на все сложности, мы с друзьями всегда друг друга поддерживали, конфликтов между нами никогда не было. Срывы у людей, конечно, происходили, но мы морально старались всегда помочь.
За участие в этой войне я получил медаль «За отвагу». С войны мы вернулись 7 марта 1995 года, весь наш батальон вывели на Красную площадь на 50-летие парада Победы 9 мая. Но я этот момент пропустил, провел в госпитале.
Из четырех взводов у нас вернулись все, кроме одного. Ранило троих.
В конце мая вернулся обратно в поселок Чкаловский и продолжил службу в своей части в морской авиации, а в декабре 1995-го вернулся домой, в Новый Уренгой. Потом устроился на работу по специальности электромонтером. Сейчас живу с семьей в , , и продолжаю работать на севере вахтовым методом. Мы с супругой воспитываем трех прекрасных дочерей.
Я когда домой приехал после войны, года два мне снилась Чечня, пацаны, воспоминания. Но жизнь потихоньку наладилась и вошла в мирную колею. Сейчас я занимаюсь охотой по сезонам и рыбалкой, зимней и летней. Рыбачим на щуку и других хищников, а охотимся на кабана, косулей, зайцев и уток. Мясо в семье готовлю я, люблю жаркое из косули и шашлык из кабана.
В Салавате у нас есть ребята с батальона, мы обязательно встречаемся на День морской пехоты. Я в этих войсках не много пробыл, но все же считаю себя морским пехотинцем. Помимо этого, мы с бывшими сослуживцами ведем патриотическую деятельность, общаемся с ребятами в школах, рассказываем им, как было на войне, участвуем в школьных спартакиадах и городских парадах. Молодежи патриотизм надо прививать. К нам, когда еще учились, деды приходили, участники Великой Отечественной войны. Патриотизм тогда был лучше налажен, чем на данный момент, его сейчас катастрофически не хватает. Есть парни заинтересованные и спортивные, но их немного. На днях с племянником разговаривал: «Я в 18 лет уже в окопах лежал, а ты в 20 лет мультики японские смотришь».
На сегодняшний день для меня главное детей поднять, воспитать, обучить. Потом девчонок замуж отдать. Недавно мы как многодетная семья получили землю, начали потихоньку строить дом. Конечно, финансово не всегда легко, но справляемся по мере возможности. Жизнью своей я доволен, хотя и опыт войны нервы все же потрепал, пусть был и не такой мощный, как у других. Все-таки после этого я возмужал и морально, и физически, мыслить по-другому стал.
, воздушно-десантные войска Афганская война (1979–1989 гг.) Сам я родом из , . В армию меня призвали 1 ноября 1979 года в возрасте 18 лет. И буквально через 1,5 месяца службы, 14 декабря, наш 345-й отдельный гвардейский парашютно-десантный полк 105-й Ферганской воздушно-десантной дивизии высадился в Афганистане, на аэродроме Баграм, мы были одними из первых. В дальнейшем туда брали только после полугода обучения, а нас сразу отправили на место. В то время никто из нас не знал, что будет война. Конечно, нам говорили, что, возможно, там будут военные действия, но я не верил, ведь вокруг был мир. Как так, война?
Первое столкновение случилось уже через 1,5 недели, когда в Кабуле штурмовали дворец Амина, наш батальон взял под контроль зенитную батарею. По нашему расположению вечером тоже был обстрел, трассера летали над головами. С одной стороны, было страшно, с другой стороны, — интересно, даже некий азарт присутствовал. Мы были молодыми парнями, но с нами служили и более опытные старослужащие, в возрасте 19-20 лет.
Наша база Баграм находилась на высоте 1500 метров над уровнем моря. Первое время было нелегко из-за нехватки кислорода, ведь там воздух другой, чем на равнине, организм не привык. Но через месяц-два уже адаптировались. По горам было тоже нелегко ходить, но я был водителем, поэтому обычно довозил группу на место операции и особо в горы не ходил. Оставшиеся в лагере готовили обед на тех, кто ушел (это человек 60). В основном у нас была капуста, а также сухпайки, консервы, макароны, сгущенка. Иногда, бывало, попадались раненые животные, бараны, тогда приходилось забирать их на обед.
На войне сначала не верилось, что кого-то могут убить, а потом оказалось, что война — это по-настоящему. Я видел, как гибли люди: кто-то попадал под обстрелы, другие подрывались на минах и растяжках. Самое тяжелое личное воспоминание, когда я получил пулевое ранение. Мы ехали из кишлака Махмуд Раки на базу небольшой колонной, нас обстреляли, двое были ранены. Когда поехали обратно, нас опять обстреляли. Получил ранение в голову. Врач сказал, что повезло, потому что пуля прошла через челюсть, в четырех сантиметрах от сонной артерии, и вышла возле уха. За эту военную операцию я получил орден Красной Звезды.
После этого меня отправили в госпиталь, где я пролежал четыре месяца, затем был комиссован по непригодности в августе 1981 года. Всего я провел на войне год и три месяца. Пока я лежал в госпитале, пришло осознание того, что нахожусь в мирной жизни. Там мы играли в домино и карты, читали книги, а от нечего делать брали трубочки от капельниц и делали из них чертиков. Каждый, кто лежал в госпитале, научился делать этих чертиков, они потом по всей стране «гуляли».
Но все же, возвратившись домой, я какое-то время видел тяжелые сны про Афганистан, фактически заново переживал события, отчего потом просыпался. Не хотелось снова попасть в эти ситуации, еще часто снилось, что в армию опять призывают. Перенастроиться на мирную жизнь помогла семья: через год после войны я женился, потом родились дети. Сейчас они уже взрослые: сыну 35 лет, а дочери 32 года. Про военное прошлое я им особо не рассказываю, но и они не спрашивают, хотя знают, что я служил.
По специальности я автокрановщик, но после войны устроился работать шофером. Когда началась перестройка, работать в этой сфере было тяжело, и я ушел в предпринимательство, занялся торговлей. Там армейский опыт мне очень помог.
Плюс физическая форма после армии у меня была хорошая, это позволяло поддерживать организм в отличной форме, было легко работать.
Еще одно увлечение в моей жизни — поэзия. Я со школы, класса с девятого, пишу стихи и немного пою. В Афганистане тоже писал. Поэзия — это душа человека, она не дает унывать. А песня всегда помогает пережить какие-то сложные моменты: в армии мы часто собирались вечерами и пели песни под гитару. Одна из любимых: «Мы выходим на рассвете, над Баграмом дует ветер, поднимая наши флаги до небес…»
Песни вспоминаем и теперь, уже с бывшими сослуживцами, когда встречаемся по праздникам. С некоторыми из них общаемся каждый день. В разговорах плохое стараемся не вспоминать, в основном говорим о хорошем, где можно посмеяться. Гораздо важнее думать о текущей жизни, заниматься молодым поколением. У нас, например, в ближайшей школе есть «Юнармия» (Всероссийское военно-патриотическое общественное движение — прим. ред.), меня там назначили начальником штаба. Другой мой товарищ из Афганистана является командиром этого отряда. Мы детям передаем знания, участвуем в различных мероприятиях и помогаем собирать финансы на форму, например.
Сейчас я войну вспоминаю редко, уже многие события и фамилии сослуживцев забываешь. У меня сейчас главное — внук! Надеюсь, будут еще. Самое важное, чтобы дети и внуки были здоровы, чтобы не повторялись такие конфликты, в которых мы участвовали.
Игорь Н., спецподразделение Первая и вторая чеченские войны (1994–1996 гг., 1999–2009 гг.) Армию я начал проходить с 14 лет, когда поступил в суворовское училище. Затем закончил высшее общевойсковое командное училище и ушел на службу в Московскую область. Позже присоединился к департаменту по борьбе с терроризмом. Так, в 25 лет в составе спецподразделения я впервые попал в горячую точку.
Перед выездом на войну в душе ощущалась какая-то тревога, ведь было четкое понимание, что едешь туда, где тебя могут убить и покалечить. Но, с другой стороны, если бы не было желания принимать участие в подобных операциях, я бы, наверное, не пошел работать в этот департамент. Туда брали только по собственному желанию, и нужно было пройти жесточайший отбор. Грубо говоря, из 100 человек, которые хотят там служить, брали одного-двух.
На войну мы выезжали группами, человек по 20-30. Первая командировка была в 1996 году, нас высадили на Северном Кавказе. Конечно, какое-то время сначала нужно было адаптироваться к новой обстановке. Любой переход мирного человека в состояние войны всегда связан с какой-то встряской для организма и для психики. Но другой вопрос, как человек подготовлен и как он это воспринимает. У нас с этим нормально было.
Мы знали, что едем на выполнение определенных операций, но каких именно — начальнику сообщалось непосредственно перед проведением операции, затем шла ее разработка и дальнейшее выполнение. В зависимости от обстоятельств об операции мы могли узнавать за какой-то длительный период или всего за пару минут. Но в целом, если мы находились на базе, и прилетала красная сигнальная ракета, время боевой готовности, за которое мы должны были полностью собраться и выехать, составляло 15 минут.
Фактически до 2002 года я всегда был на чемодане в готовности выехать в любое мгновение. На тот момент у меня уже была семья. Когда выезжал в первую командировку, я даже не попрощался с женой. Тогда я был на работе, мы поехали и всё. А ей потом позвонили и сказали, что муж уехал и скоро вернется, через месяц или два. Как в тот момент она отреагировала, я не знаю, но, конечно, любая женщина волнуется, когда муж уезжает в командировку, а тут я на войну уехал. Хотя, когда она замуж выходила, знала, что я военный и буду выезжать на задания, а не на шоколадной фабрике дегустатором работать.
Стоит отметить, что кормили на войне нас всегда замечательно: хочешь — каша перловая, хочешь — перловая каша! Хотя и шурпу делали, и шашлыки жарили. Но были моменты, когда скучал по чему-то специфическому. Например, когда уходили далеко и надолго, мне почему-то после 30-го километра длительного перехода пива хотелось, хоть убей! Аж кости ломило. Как-то раз я его с собой все же взял, открыл, сделал глоток и чувствую, что оно какое-то противное, уже и не хочется.
Друг с другом мы делили не только обед, но и все тяготы службы. Боевое братство было очень крепким, командиры нас всегда приучали и говорили: «У вас нет личных проблем, это проблемы всех нас». Если у вас даже в мирной обстановке будут сомнения, что вы не можете положиться на товарищей, то когда мы поедем на какое-нибудь задание, откуда у вас появится уверенность, что вас раненого вытащат из-под огня? Не каждая семья живет так дружно, как мы жили. Этот принцип я переношу и в мирную жизнь, я верю в людей. Хотя не всегда это здесь срабатывает, но ничего, неприятность эту мы переживем.
На войне мозги немножко по-другому включаются, там любой момент и любая банальная ситуация, например, пойти попить воды к колодцу, может обернуться тем, что либо останешься без рук, либо — без ног. Ну это в худшем случае, а в лучшем случае — убьют. Всегда находишься в состоянии подготовленной пружины, потому что случиться может что угодно. Но самое тяжелое на войне — это привезти погибшего товарища и сообщить об этом его родителям. У меня такая ситуация была, морально подготовиться к этому и найти нужные слова невозможно: всегда представляешь, что будет по-одному, а получается совсем по-другому.
Оглядываясь на свое прошлое, военные годы я вспоминаю как золотое время своей службы. С одной стороны, можно было остаться калекой и погибнуть, а с другой стороны, война с человека убирает всю шелуху. Остается и выходит наружу то, что есть на самом деле. Конечно, на войне ничего хорошего нет, и если человек говорит, что хорошее было, то он либо на войне не был, либо сидел в штабе и никуда не выходил. Война — это грязь, кровь, пот и никаких положительных эмоций, но при этом там все более честно и более открыто.
Сегодня у меня большая семья, дети подрастают. Уже нахожусь на заслуженной пенсии как военный, но продолжаю работать в сфере коммерции. В свободное время занимаюсь рыбалкой и охотой, а также много времени уделяю проведению патриотической деятельности. Мы активно занимаемся работой по увековечиванию памяти погибших солдат в годы Великой Отечественной войны, проводим поисковые экспедиции. Находим солдат и сообщаем их родственникам о том, что их отец, дед или прадед погиб в бою, а не пропал без вести, то есть потихоньку возвращаем солдат с Великой Отечественной войны.
Также мы плотно работаем с молодежью, их надо учить истории, ведь без нее нет будущего. Ребятам рассказываем о том, что у нас богатая, насыщенная история, и нам есть, чем гордиться. Вообще воспитать и вырастить своих детей — для меня сейчас главная задача, этим живу сегодня. Дети и семья — основной столп и двигатель в этой жизни, но начинаешь понимать это только с годами.
Наталья Лоскутникова
Жильцы дома избавляются от соседства с больными детьми
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео