Ещё

«Карпатская Сечь». На чьей стороне воевал в Закарпатье дедушка Ульяны Супрун 

Фото: Украина.ру
По итогам Первой мировой войны и последовавшего распада нескольких империй в состав Чехословакии вошла небольшая область, называвшаяся Подкарпатской Русью. Несколько огрубляя, можно сказать, что она находилась на территории нынешней Закарпатской области Украины.
Население этой земли было пестрым: русины, венгры, евреи, чехи, словаки, румыны… В городах крупнейшим национальным меньшинством были евреи, в сельской местности жили главным образом русины, причем самоидентификация этих людей была довольно запутанной — кто-то тяготел к России или Венгрии, кто-то надеялся на проекты независимой Украины, в городах самыми популярными идеологическим группами по очевидным причинам вообще были сионисты и иудеи-ортодоксы.
К Чехословакии этот край присоединился после недолгих революционных волнений и политических маневров. Победители Первой мировой делили Европу, судьба маленькой области никого особо не заботила, так что Закарпатье просто прирезали к новому государству. Правда, это решение не устроило многих, в том числе Венгрию, желавшую получить этот край для себя.
Период между мировыми войнами не назовешь тихим и сытым. Экономическое положение и так было тяжелым, а когда грянул мировой кризис, люди совсем обнищали. На этом фоне в Чехословакии бушевали политические бури, а в самом Закарпатье сформировалось несколько основных течений — русофильское, проукраинское и движение сторонников самостоятельности.
Во второй половине 30-х Закарпатье стало, по сути, «маленькой бомбой». Внутри края активничали автономисты, снаружи интриговали венгры, а Чехословакия пыталась удержать область под своим контролем. Наконец, в 1938 году нацисты начали расчленение Чехословакии, и события начали развиваться куда быстрее.
Венгры отыскали себе «лоббиста» внутри рейха в лице Геринга. Венгры начали создавать в Закарпатье иррегулярные отряды, напоминавшие что-то среднее между разбойными шайками и партизанскими группами. Хорти планировал, что осенью 1938 года эти «добробаты» захватят Закарпатье при скромной помощи венгерской армии. Мало того, свои планы на интервенцию имела еще и Польша. Чехословакия явно катилась в пропасть, и каждый стремился что-то получить с уничтожавшегося государства.
В Праге нервничали, Карпатская Русь получила автономию, но премьер-министра Закарпатья посадили под арест. Новым местным премьером назначили Августина Волошина. Этот греко-католический священник «украинофильских» взглядов занимался политикой со времен распада Австро-Венгрии, и к власти над краем шел долго.
Волошин оказался в откровенно не самом простом положении. Судьбу Закарпатья решили путем «Венского арбитража», который отдавал Венгрии значительную ее часть, включая города Ужгород и Мукачёво. Правительство переехало в Хуст.
Волошин для начала затеял зачистку края от политических противников — в частности, русофилов. Для этих целей не откладывая дела в долгий ящик, националисты построили концлагерь у Рахова (нынешний райцентр в Закарпатье). Понимание народных чаяний тоже было четким: Волошин быстро распустил все партии кроме «Украинского национального объединения», во главе которого стоял сам. Так что выборы в Сойм (парламент), где предлагался такой богатый выбор, партия выиграла с разгромным отрывом от отсутствующих соперников.
Союзник у батюшки тоже оказался интересный — от амбиций Венгрии он решил прикрыться Адольфом Гитлером.
Поначалу это помогло: фюрер одернул венгров, пытавшихся прибрать к рукам все Закарпатье явочным порядком, и клирик-диктатор получил несколько месяцев на свои эффектные социальные эксперименты. Закарпатье тут стало в каком-то смысле самоназначенным союзником — в Рейхе они нуждались гораздо больше, чем Рейх в украинских националистах.
Наконец, молодая диктатура не могла обойтись без собственной военизированной организации. Ею стала «Карпатская Сечь» — скудно вооруженные силы. Одним из командиров «Сечи» стал тогда малоизвестный Роман Шухевич. Всего в составе отрядов имелось несколько тысяч боевиков.
Все это делалось с негласного одобрения спецслужб Германии, и лично главы абвера адмирала Канариса. Гитлер пока размышлял, что именно делать с областью — Венгрия рассматривалась как один из возможных владельцев всего Закарпатья, но существовал и проект раздела этой территории между Германией и Румынией, и даже придания Закарпатской Украине самостоятельной роли — к этому варианту склонялись, кроме Канариса, Риббентроп и Розенберг.
Последний проект серьезно раздражал Польшу. Варшава с переменным успехом боролась против украинских сепаратистов на своей территории, а теперь они получили свой плацдарм по соседству. В Закарпатье ехали украинские националисты из Чехии и Галиции, причем беглецам из Польши еще и выправляли поддельные документы.
Вообще, приезжих оказалось столько, что в «Карпатской Сечи» доля галичан оказалась чуть ли не выше, чем местных жителей. Для карпатских крестьян проекты великой Украины выглядели слишком поэтично, их волновали куда более четкие и конкретные проблемы. А вот для галичан, в Польше глубоко загнанных в подполье, Закарпатье виделось осуществлением мечты, происходящим прямо на глазах. Среди прочих, в Закарпатье приехал дед нынешнего украинского политика Ульяны Супрун — Иван Юркив. Юркив служил еще в вооруженных формированиях ЗУНР — Западно-Украинской республики времен Гражданской войны, теперь он отправился в Закарпатье.
Иван Юркив
В польском Сейме в обычной экзальтированной манере произносили речи в том духе, что «Закарпатская Украина во главе с ярым врагом Польши превратилась в Пьемонт Великой Украины». Надо заметить, что смутные грезы, по крайней мере, о Львове в Закарпатье действительно имели место. Планы поляков были проще — сделать Закарпатье своим «огородом» и курортом.
Вообще, колонизационные прожекты по поводу