Ещё

Эти россияне ездят по всей стране и спасают лошадей от смерти 

Фото: Lenta.ru
В подмосковной деревне Третьяково Клинского района есть необычное место — конюшня-приют «Шанс на жизнь». Почти десять лет ее хозяйка, ветеринар Анастасия Елизарова, спасает лошадей, собранных по всей стране. Она выкупает животных из неблагоприятных условий, восстанавливает их и подыскивает им кураторов, которые в дальнейшем берут заботу о них на себя. «Лента.ру» поговорила с Настей о том, что такое конный приют, чем он полезен лошадям и зачем нужен людям.
— Это Груша, ей примерно 19 лет, она верховой породы. Посмотрите, какая красавица! — Настя гладит по шее высокую, статную кобылу. В ответ лошадь фыркает, тычется мягким носом Насте в плечо и легко прихватывает губами за куртку — такие вот лошадиные нежности.
— Прошлой зимой Груша чуть не умерла, — продолжает Настя. — Была маткой на одном из небольших конезаводов. Но при последних родах что-то пошло не так, и она не смогла самостоятельно разродиться. Нужен был ветврач, но хозяева завода решили сэкономить и выдернули жеребенка… трактором. Малыш погиб. А Грушу мы выкупили. Когда она приехала в приют, на нее было жутко смотреть. Органы, порванные при родах, срослись в спайки. Мочевой пузырь парализован. Мы с ветврачом лечили ее все лето: ставили катетер, выскабливали, убирали отмершие ткани… Груша оказалась «железобетонной леди», терпела все болезненные процедуры. Сейчас она почти здорова и у нее есть хозяйка, которая очень ее любит.
Сообщества по спасению лошадей — популярная нынче тема. По данным 2015 года, в нашей стране насчитывалось 1 300 000 лошадей. Содержатся они на конезаводах, в конно-спортивных клубах, охотхозяйствах, на частных фермах, в городском прокате и прочее. Когда лошадки становятся ненужными по старости, из-за травм или просто хозяева «наигрались», их отправляют на бойни, где откармливают и забивают на мясо и колбасу.
Однако не все люди согласны с таким отношением к животным. Еще в 2002 году в нашей стране появилось общество помощи лошадям — «Эквихелп». Тогда в  обанкротилась фирма, занимавшаяся конным туризмом. Тридцать голов должны были пойти на мясо. Но волонтеры за неделю собрали 5 000 долларов и выкупили коней, раздав их затем в хорошие руки. Сейчас только в  несколько приютов, где содержатся лошади: «Эллина», «Пирс», «Уникум», есть фермы в , , . Конюшня-приют «Шанс на жизнь», пожалуй, одна из самых больших.
— Мы не ставим целью спасти всех лошадей со всех боен, это невозможно. Но есть заслуженные животные, вот им мы и стараемся оказывать посильную помощь, — объясняет хозяйка «Шанса на жизнь». — Представьте, в конно-спортивном комплексе есть лошадь. Спортсмен на ней тренируется, выступает, завоевывает призы. Лошадь — его друг. Победы, поражения — они все проходят вместе. А потом что-то случается. Лошадь стареет или получает травму. И что? Неужели эта лошадь не заслужила себе пенсии? — голос Насти срывается от возмущения, даже сейчас она не может говорить об этом спокойно. — Или на конезаводе живет жеребец-производитель. Чистокровный буденовец. И вдруг он ослеп на один глаз, наткнулся случайно на забор. Его отправляют на бойню. Зачем? Он что, не может больше крыть? У нас порода буденовцев вымирает, а мы их сдаем на колбасу!
Лошадьми Настя начала заниматься еще в школе. Рядом с дачей, на которой она проводила лето, жил дед-алкаш, который держал конюшню. Настя с подругами помогала ему ухаживать за лошадьми, и заодно выучилась ездить верхом. Когда ей исполнилось 14, она уговорила маму купить ей коня — красавца Бибигона буденовской породы.
Идея приюта для лошадей возникла случайно. В 2011 году Насте позвонила незнакомая женщина и попросила спасти лошадь. В  разорился конный завод, всех здоровых коней разобрали, остался только старый больной Фотон — жеребец английской верховой породы.
— У него был осколочный перелом передней ноги, так что к нам он приехал лежачим, — вспоминает Настя. — Он был очень испуган, в деннике жался в углу. Но мы его восстановили и физически, и душевно. Со временем он стал ручным, и мы даже катали на нем детей.
Первые два года Настина конюшня размещалась на восьми сотках загородного участка и так и называлась «Приют на маминой даче». В 2013 году администрация Клинского района выделила Насте под ферму старый свинарник в деревне Третьяково, под . Здание было 15 лет как заброшено — в конце 90-х тут прошла африканская чума свиней. Настя с мамой засучили рукава: провели дезинфекцию, залатали крышу, сложили из пеноблоков денники, поставили левады (загоны для выгула лошадей).
Первое, что слышишь, свернув с асфальтовой дороги в деревне Третьяково по указателю «Шанс на жизнь», — это лай собак. Затем в воздухе тянет конским навозом. А после за деревьями открывается ферма: два здания силикатного кирпича, вдоль них две длинные левады. На заднем дворе — валы сена, мешки опилок, дрова. Завидев людей, из открытой конюшни появляются лошади. Они тянутся мордами к гостям, дуют на них, выпрашивая сахар.
Чуть поодаль, в отдельном загоне, возвышается верблюдица Соня — последнее Настино приобретение. Она надменно улыбается гостям и слегка пританцовывает. Это значит: принесли банан? Может булку? Ах, не принесли?! Вы что, издеваетесь!? Тогда я в вас плюну!
Плюется Соня редко, но метко. И с лошадьми у нее пока сложные отношения. Те ее боятся и в свою компанию не принимают.
Табун лошадей в приюте насчитывает 53 головы. Из них 16 постойных коней, имеющих частных владельцев, и 36 инвалидов и пенсионеров. У каждой лошади своя судьба.
Вот, например, в леваде гуляет вороной тяжеловоз Черныш. Ему лет десять от роду. Три года назад подруга сообщила Насте, что под Калугой в лесу привязан конь. Ни лесники, ни жители соседних деревень не знают, чей он и откуда взялся. Когда Настя приехала, конь был истощен и простужен. Судя по его состоянию, он провел в лесу не меньше трех месяцев. Взяв его, Настя была готова к тому, что он всю оставшуюся жизнь будет страдать хоблом (хронической обструктивной болезнью легких). Но Черныша удалось вылечить, и сейчас он здоров. Сильный и добрый, он катает новичков и детей.
Рядом с Чернышом — Декабрь, мерин 10 лет, орловской рысистой породы. Прежний владелец купил его специально, чтобы выступать в конкуре, считалось, что конь будет брать планку в 120 сантиметров высотой. Однако Декабрь работать не хотел, вставал на дыбы, козлил, кусался. В ответ его били, и наконец, решили продать перекупщикам. Настя пожалела коня и забрала его в приют.
Оказалось, что у Декабря были воспалены мышцы спины, видимо, из-за плохо подобранных седел. Настя на полгода освободила его от всякой нагрузки, и вот результат: сейчас Декабрь послушно работает на плацу и в полях, правда, пока только с опытным всадником.
А одно из последних приобретений приюта — две кобылы, Рапира и Гондола. Прошлой зимой их списали с одного из конезаводов в Пензе на бойню вместе с целой партией донских и буденовских лошадей. Большинство лошадей из той партии быстро разобрали, а кобылы застряли: у Гондолы была врожденная торцовость копыта, а Рапира отличалась нестабильной психикой — лягалась исподтишка. Настя пожалела их и выкупила. Все лето она гоняла их на плацу, чтоб они похудели после откорма на убой, оповаживала, заезжала, делала ортопедическую ковку. Взамен ее ждала награда. Гондола оказалась беременной и 1 января в 10 утра принесла жеребенка — чистокровного буденовца.
— Вот так вышло, спасали две жизни, а спасли три! — говорит Настя, подкидывая сено маме и малышу.
— Мне давно хотелось кроме лошадей иметь в приюте какое-нибудь экзотическое животное, — говорит Настя, выходя на задний двор, туда, где в загоне стоит верблюдица Соня. — И вот прошлой осенью случай представился. Мы выкупили верблюда.
Соню Настя нашла в прокате под Балашихой. Верблюдица жила там в сарае. На улицу не выходила. Недоедала. Исхудавшие горбы свисали набок, как два пустых мешка. Когда Соню привезли в приют, ее испугались и лошади, и люди. Верблюдица была дикая, чуть что не по ней злилась, топала ногами, плевалась. Могла и укусить. А челюсти у верблюдов мощные. В литературе описаны случаи, когда верблюды ударом челюстей проламывали людям головы.
Подход к Соне нашла 19-летняя Даша, волонтер и бывшая ученица Насти. Она заботилась о верблюдице, кормила ее булками и бананами, а сейчас начала заезжать. Заездка выглядит так. Даша отводит Соню в поле, к елкам, и пока верблюдица ест хвою, которую обожает, Даша забирается на нее и усаживается между горбами. Соня шарахается, бросает жевать и несется карьером домой. Но Даша держится крепко…
В некотором роде приют «Шанс на жизнь» похож на санаторий — каким он должен быть с точки зрения лошади. Кони содержатся табуном в открытой конюшне (ворота всегда открыты, и они могут входить и выходить из нее по собственному желанию). Гуляют весь световой день. Когда темнеет, сами идут спать, разбиваясь на группы по симпатиям. Вода и сено всегда в свободном доступе.
На конюшне есть свой ветврач, Ольга Ярошенко, которая проводит все плановые прививки и может оказать любую ветеринарную помощь, исключая разве что полостные операции под общим наркозом. Есть и свой коваль-ортопед, который не боится браться за самые сложные ковки — именно он изготовил протез кобыле Люсе, которая практически отрезала себе ногу по путовому суставу, встав на дыбы и резко ударившись о забор из профлиста. Лошадь с такой травмой обычно сразу же усыпляют, но Люсе ногу прооперировали и коваль изготовил для нее сложную конструкцию из железных колец и ремней, которая фиксировала сустав в правильном положении. На этом протезе Люська несколько лет хромала по проходу между левадами и, завидев людей, занималась гоп-стопом: морковка есть? А если найду?
Но главное достоинство приюта — это около 100 гектаров полей, в которых табун пасется с апреля по ноябрь. В этих полях лошади носятся, щиплют траву, валяются, спят, дерутся, играют …
— Движение для лошади — это жизнь, — объясняет Настя. — Недаром считается, что у коня пять сердец. Одно в груди и четыре в ногах. Лошади, бегающие вволю, и живут дольше и чувствуют себя лучше своих запертых в денниках собратьев.
Именно так и случилось с жеребчиком Каратом голштинской породы из Смоленской области. Карат был здоровым молодым конем. Но однажды он захромал, а через пару месяцев и вовсе потерял координацию движений. Он шел, падал, вставал, снова шел, снова падал… Хозяева вызвали ветеринара, тот поставил диагноз синдром Воблера — неврологическое заболевание, связанное со сдавлением спинного мозга во время роста животного. Болеют им не только лошади, но и коровы и даже собаки. «Идет бычок качается» — это оно самое и есть.
Хозяева Карата пожалели жеребенка и передали в общество помощи лошадям «Эквихелп», откуда он и попал к Насте.
— В приют его привезли лежачим, — рассказывает Настя. — Еле выгрузили из коневоза. Когда вели в денник, я держала его за морду, а муж Леша за задницу, лишь бы не упал. Оля стала им заниматься. Как только она его поставила на ноги, в прямом смысле, мы начали выпускать его в леваду, потом и в поле. Сначала весь кривенький был, а потом пошел на поправку. Бегал сам в полях, никуда не заваливался.
Карату выпал счастливый билет. Однажды в приют приехала богатая дама, увидела жеребчика и влюбилась. Взяла его жить к себе. Сейчас он стоит на комфортной конюшне, у него личный коневод, ветврач. И целая программа лечения, включающая даже акватренажеры.
— Конечно, Карат никогда не будет верховым, — говорит Настя. — Но другом он будет хорошим.
Лечение лошадей — дело не только хлопотное, но и дороге. Взять лошадь на бойне стоит от 20 000 до 70 000 рублей. Сделать рентген или УЗИ — 4500 рублей за вызов и 800 рублей за снимок или процедуру. Ортопедическая ковка — от 4 000 до 14 000 рублей. Наконец, лошадям надо есть. За тонну сена просят 6 000 рублей, а в год конь в среднем съедает 4-5 тонн.
Однако Настя говорит, что приют окупает себя. Пользуясь тем, что конюшня большая, Настя берет на постой здоровых лошадей — это приносит 7500 рублей в месяц с каждого коня. Также она дает уроки верховой езды (1000 рублей за часовое занятие) и устраивает конные прогулки. Кроме того, Настина мама завела на конюшне подсобное хозяйство: держит коров, кур и быков и продает молоко, яйца, говядину. А еще выручает конский навоз. За зиму у левад его собираются две огромные кучи. Настя его продает КАМАЗами. Одна машина 3 000 рублей. Обычно по весне удается продать машин десять.
Но главные помощники Насти — волонтеры, или как их зовут в приюте, кураторы. По выходным на конюшне в деревне Третьяково собирается дружная компания: Ира, Даша, Катя, Люда, Таня… Все это девушки, взявшие под опеку одну или несколько лошадей. Они платят за постой своих любимцев, покупают им корма и прикормы (витамины, жмыхи и проч.), оплачивают лекарства и ветеринарные процедуры. Взамен они могут заниматься с лошадью, как хотят: ездить верхом, работать на корде, угощать вкусняшками, тренироваться по методу natural horsemanship …
— Подростком я занималась конным спортом, но получила травму, и из спорта мне пришлось уйти, — рассказывает свою историю волонтер Катя. — Чтобы я не скучала, мой молодой человек подарил мне коня. Конь прожил у меня много лет и пал от старости. После этого я не хотела заводить лошадей, но охотно помогала обществу «Эквихелп» подыскивать брошенным лошадям новых хозяев. И вот однажды я увидела Норбека-Буцефала. И сердце мое оттаяло.
Хрупкая Катя с безупречным маникюром, директор производства в крупной компании, и вороной кабардинец Норбек с белой звездой во лбу. Они стали отличной парой. До того, как попасть в приют, Норбек жил в охотохозяйстве в Калужской области. Как с ним там обращались, неизвестно. Но людей он не любил: скидывал, выносил, как-то даже умышленно врезаться с седоком в стену. Катя стала заниматься с ним с земли: гулять в поводу, играть в игры Пата Парелли. И дело пошло.
— Я живу в Москве, работаю с утра до ночи, но все равно приезжаю на конюшню каждые выходные, — рассказывает Катя. — С Норбеком я отдыхаю душой, даже если просто чищу его или убираю навоз.
Еще один волонтер, часто приезжающий в приют — Людмила. В смешной шапочке, в ватных штанах, с кордой и шамборьером в руках, она занимается сразу с двумя конями.
— Я с детства люблю лошадей, пару раз даже ходила в конные походы на Алтай, но свою лошадь завести не решалась, — рассказывает Люда, программист из Зеленограда. — А потом услышала о приюте в деревне Третьяково. Мои родители живут по соседству, я часто их навещаю. И вот в прошлом году я зашла на конюшню и… осталась.
Примерно полгода Люда брала лошадей на прокат. А потом Настя предложила ей купить жеребенка. И Люда подумала: вот он, мой шанс! Так у нее появился Кай — буденовец, родившийся в приюте. А за ним и Марик — мерин девяти лет тракено-ганноверской породы.
— Марик умный конь, выезженный, — рассказывает Люда. — Когда-то у него была хозяйка, но потом его отдали в прокат и там что называется «закатали». Он стал хромать. Поэтому я занимаюсь с ним всего по полчаса. А Кая скоро буду заезжать. Ему уже два с половиной года. Пора…, — по улыбке Люды видно, что ей очень нравится быть коневладельцем.
— Мы скоро, наверное, переезжаем, — говорит Настя, расставляя вдоль левады тазики с кашей из запаренного овса, мюсли, яблок, морковки и витаминов — дополнительный ужин для ослабленных лошадей.
Оказывается, еще летом владельцы фермы передали поля другим арендаторам. И как-то раз в августе, в семь утра, в поля пришли трактора и стали вспахивать землю, невзирая на то, что там же пасся табун.
Однако Настя нашла выход. В пяти километрах от Третьяково, в деревне Горки, она обнаружила еще одну заброшенную ферму.
— Ферма в Горках даже лучше нынешней, — говорит Настя. — Она больше по площади, здание крепкое. И при ней много земли — поле за полем в сторону Твери.
Трудность одна. Владельцы фермы предложили Насте ее купить — за 3 миллиона рублей. Таких денег у приюта нет. Поэтому Настя пока берет ферму в аренду сроком на 5 лет. И ищет деньги на ремонт. До весны ей нужно собрать 1 300 000 рублей — ровно столько стоит подвести к зданию воду и электричество.
На ферму в Горках у Насти большие планы: — На новом месте я смогу наконец-то устроить большую леваду с разными горками, канавками, перелесками, водоемами, чтобы лошади как можно больше двигались. Людям тоже будет чем заняться. В Горках есть река и лес, можно устраивать, например, конные походы с купанием и пикником. Или ходить в ночное.
А еще Настя собирается объездить верблюдицу Соню настолько, чтобы на ней можно было катать детей. Правда, Соня об этом пока даже не подозревает.
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео