Ещё

«Он превзошел бы Месси и Роналду». Почему Джордж Веа уникален 

Первый африканец, получивший «Золотой мяч». Первый футболист, ставший президентом своей страны. В 2005 году он проиграл свои первые выборы лидеру «Партии единства» Элен Джонсон-Серлиф. Наутро пришло письмо из Италии. Открыв конверт и надев очки, Веа увидел инициалы SB. «Несмотря на поражение, ты остаешься примером для всех, — писал Сильвио Берлускони. — Не останавливайся и двигайся дальше».
Десятью годами ранее он купил Веа в «Милан». «Я договаривался о его покупке в Каннах, — говорил Берлускони своему биографу Алану Фридману. — Меня окружали замечательные актрисы, но я даже не смотрел на них, потому что все мое желание было обращено к Джорджу. У него безграничная харизма, глаза пантеры и ноги газели».
С трех лет Веа рос без отца, бросившего семью, и воспитывался бабушкой по отцовской линии. Кровати не было, спал на полу и так привык, что не изменил этой традиции десятилетия спустя на базе «Милана»: полузащитник Деметрио Альбертини вспоминал в интервью la Repubblica, что Веа игнорировал мягкие матрацы и ложился на пол.
Подростком Джордж трудился в либерийской телекоммуникационной компании. Неполный рабочий день — между школой и тренировками. В футболе начинал вратарем, но быстро сообразил, что в атаке просторнее. В девятнадцать лет прорвался в камерунский клуб «Тоннер», где десятью годами ранее зажигал лучший африканский футболист Роже Милла, и понравился тренеру сборной, французу Клоду Ле Руа.
«Он тренировался с Камеруном, хотя был либерийцем, и я был ослеплен его талантом», — говорил Клод в интервью AFP. В марте 1988-го, во время Кубка Африки, он посоветовал Веа своему другу, тренеру «Монако» Арсену Венгеру.
В аэропорт Ниццы Джордж прибыл небритым, в длинной бело-синей тунике и сандалиях. Еще нелепее он выглядел на первой тренировке «Монако». Защитник Люк Сонор ужаснулся: «Он был худшим на поле, но Венгер сказал: „Этот парень — феномен“. Мы удивились: „Шутите? Не может отдать пас, неуклюжий дриблинг. Ходячая катастрофа!“ — вспоминал Сонор в интервью французскому изданию So Foot.
В Камеруне Веа играл крайнего атакующего полузащитника, но Венгер решил, что с такими данными нужно быть центрфорвардом. Венгер не переучивал Веа, а делал сильнее — когда остальные игроки мылись в душе после тренировки, Веа продолжал потеть на поле. „Каждый день Арсен оставался на поле с Джорджем и вратарем Аморосом. Навешивал в штрафную, а Веа разворачивался и бил“, — говорил Люк Сонор.
»Во времена, когда расизм был на пике, Арсен относился ко мне, как к сыну, — заявил Веа в интервью The Guardian. — На одной из тренировок я так устал, что заболела голова, но Венгер убедил меня продолжать».
Веа заиграл после травмы основного форварда Марка Хейтли и вскоре забил три мяча «Страсбуру», родному клубу Венгера. Через две недели — матч с исландским «Валюром» в Кубке чемпионов. За семь минут до перерыва Веа подцепил мяч в центральном круге, протащил его в сторону штрафной и с тридцати метров загнал в верхний угол. «Тогда-то мы увидели, чего стоит Веа. Оказалось, он и правда феноменален», — вспоминал Люк Сонор.
Дополнительные тренировки Венгера привели не только к шестнадцати голам в дебютном сезоне, но и к мышечным травмам, омрачившим второй год Веа в Европе. Результативность сократилась вдвое, но Джорджа все равно признали лучшим игроком Африки.
Через два года он признался репортеру канала TF1, что купил две квартиры в Нью-Йорке, принял ислам, изучает арабский язык и перевез в Монако много друзей и родственников (например, форварда Джеймса Дебба, своего кузена) из Либерии, где полыхала гражданская война.
Веа оставил «Монако» после проигрыша «Вердеру» в финале Кубка Кубков. О его покупке договорился новый владелец «Кальяри» Массимо Челлино. Журналист la Repubblica Бенедетто Феррара писал в номере за 17 июня 1992-го: «Наконец-то президент „Кальяри“ преуспел. После слухов о Клинcманне и Скилаччи он все-таки услышал „да“. Руководители „Монако“ согласились отпустить 26-летнего либерийца Веа за четыре миллиарда лир, с агентом тоже все согласовали — короче, проблема форварда для „Кальяри“ казалась решенной, но беда в том, что африканец не нравится тренеру Карлетто Маццоне. Он сказал Челлино, что предпочитает дождаться ответа Скиллачи».
Сардинский журналист Джанкарло Корнакья уточнил, что Челлино уже подъезжал к Милану, где планировалось подписание контракта с Веа, оставалось около тридцати километров — и вот тогда позвонил Маццоне: «Он мне не нравится, я его не хочу. Если вы его купите, он не будет у меня играть». Скиллачи в итоге выбрал «Интер», «Кальяри» купил бельгийского бразильца Луиса Оливейру, а Веа очутился в «Пари Сен-Жермен».
Его переезд в Париж — тоже интересная история. Главной целью «ПСЖ» был болгарин Христо Стоичков, но его не отпустила «Барселона». Тогда президент «ПСЖ» Мишель Денизо переключился на того же Клинсманна из «Интера», который согласился переехать во Францию, но только с сохранением миланской зарплаты. «ПСЖ» бы ее не потянул — в отличие от клуба из Монако, славящегося комфортной налоговой системой. Встретившись в аэропорту Ниццы, президенты «Интера», «ПСЖ» и «Монако» — Пеллегрини, Денизо и Кампора — договорились: Клинсманн едет в Монте-Карло, а Веа в Париж.
Португальский тренер «ПСЖ» Артур Жорже, мелькнувший потом в ЦСКА, совместил Джорджа с Давидом Жинолой, купленным в «Бресте». В первом же сезоне дуэт издал тридцать голов. Жинола и Веа достигли удивительного взаимопонимания: «Помню игру с „Сошо“, было минус пять градусов, и Джордж сказал мне: „Слишком холодно, я не буду сегодня играть“. — „Без проблем — разберемся“. Мы победили 2:1: Джордж находился на поле, но ничего не делал — мороз сковал его», — вспоминал Жинола в интервью журналу FourFourTwo.
Правда, взаимопонимание Веа и Жинолы распространялось только на поле: «Они не могли видеть друг друга, хотя и заявляли обратное. Даже не здоровались, — сказал в интервью So Foot полузащитник „ПСЖ“ Жером Леруа. — Зато во время матчей Жинола ассистировал, а Веа забивал».
Автор первого гола «ПСЖ» в матче с «Сошо» защитник Ален Рош год назад рассказал журналисту AFP, что Веа восхитил его не только голами (пятьдесят пять за три года), но и тем, что выносил из клубного автобуса подносы с едой, чтобы раздать бездомным, и отправлял комплекты формы в Либерию.
Другой удивительный эпизод привел к конфликту Веа и тренера Жорже. Осенью 1992-го Джорджа госпитализировали с подозрением на малярию. Оказалось — грипп, но предстоял выездной матч с «Наполи» в Кубке УЕФА, и тренер потребовал, чтобы Веа сыграл. Заправленный антибиотиками Джордж уже в первом тайме забил дважды, и «ПСЖ» победил. Позже он заявил, что мог умереть, но все равно сыграл, потому что клуб нуждался в нем. Тем не менее в следующем сезоне Жорже упрекнул Веа в индивидуализме и негативном влиянии на команду.
Дошло до того, что он не выпустил Веа на ответный матч полуфинала Кубка Кубков против «Арсенала». «ПСЖ» проиграл, и — несмотря на чемпионство во французской лиге — президент клуба Мишель Денизо позвал другого тренера, Луиса Фернандеса. С ним «ПСЖ» побил в Лиге чемпионов киевское «Динамо», «Спартак» и «Баварию» — ей Веа забил необыкновенный гол, обведя пятерых игроков. «Он будто летел на ковре-самолете!» — воскликнул Мишель Денизо в интервью France Football.
Утром в день матча с «Баварией» Веа отпросился у тренера Фернандеса на шопинг. «Он знал, что я его люблю и не смогу ему отказать, — сказал Фернандес репортеру uefa.com Седрику Шапюи. — Из магазинов он вернулся с сумками, полными подарков». Тому же журналисту соучастник легендарной голевой атаки Паскаль Нума сообщил: «Увидев, как он обводит баварцев одного за другим, я понял — его не остановить. Жаль, что мой сын никогда не увидит, как играл Джордж, — разве что на видео. Теперь есть Месси, Роналду, Неймар, но Веа превзошел бы их, если бы играл сегодня».
С «ПСЖ» он расстался скандально. Став лучшим бомбардиром Лиги чемпионов-94/95, Веа не забил в полуфинале «Милану», с которым ранее договорился о контракте. «ПСЖ» проиграл, и виновником сочли Джорджа. Причем не только болельщики, но и некоторые партнеры — например, бразилец Валдо. Фанаты же кричали ему в аэропорту: «В тюрьму! Ты продался!»
«Я не предатель. Просто «Милан» был очень силен и воспользовался нашими ошибками, — заявил Джордж репортеру Le Parisien. — В аэропорту на меня орали, будто я убил кого-то. Но я никогда не продавал игру — всегда играл сердцем». На его последнем матче в Париже — против «Гавра» — фанаты «ПСЖ» вывесили баннер с нацистскими символами и текстом: «Нам не нужны черные».
Спустя шестнадцать лет Джордж снова сыграл на «Парк де Пренс» — в гала-матче, организованном вратарем «ПСЖ» Бернаром Лама. «У меня нет приятных воспоминаний об этом стадионе, я здесь просто работал, — сказал Веа в интервью RMC Sport. — Сюда я приехал только ради Бернара, моего брата и соседа по комнате. Когда вывесили тот баннер, он был единственный, кто сказал: „Пока они не снимут эту гадость, мы не будем играть“.
Его соседом в „Милане“ стал нападающий Марко Симоне. Перед приездом Веа он выдал лучший сезон в карьере и с двадцать одним голом стал лучшим бомбардиром „Милана“. А еще Симоне был главным тусовщиком команды и закатывал роскошные вечеринки. В 1997-м он оставил „Милан“ ради французской лиги, где просиял в тех же командах, что и Веа — „ПСЖ“ и „Монако“.
»Симоне — кайфарик. Видно, что очень любит жизнь, — рассказал мне венгерский полузащитник Владимир Коман, игравший у Симоне-тренера в «Монако». — Чисто итальянский человек. На тренировках постоянно играл с нами, вел себя, как действующий футболист. Приглашал в гольф-клуб, на теннис. У Симоне были дорогие машины, крутая одежда, он ходил по шикарным ресторанам».
В интервью France Football Симоне вспоминал: «В Милан Веа прибыл без жены, жившей в Нью-Йорке, и я предложил ему поселиться у меня. Так родилась большая дружба. Я в то время совершал разные глупости, а он был застенчив и иногда побаивался меня. Думал, что я сумасшедший. Но он-то скромный и добрый, так что мне было легко с ним. Живя вместе, мы достигли такого взаимопонимания, что на поле чувствовали друг друга с закрытыми глазами».
Первый гол за «Милан» Веа забил с паса Роберто Баджо, превзойдя в воздухе американского защитника «Падовы» Алекси Лаласа (в тот же день исполнилось восемь лет первому сыну Веа Джорджу-младшему). Вскоре Никола Аморузо сравнял, но перед перерывом Веа вывел на удар капитана «Милана» Франко Барези, который забил мяч, ставший последним в его карьере. Тот матч успокоил тренера «Милана» Фабио Капелло, встревоженного промахом Веа в серии пенальти товарищеской встречи с «Ювентусом».
Через три недели Джордж напомнил о себе тренеру Маццоне, который побрезговал им тремя годами ранее. Веа дважды забил «Роме», новой команде Маццоне, с передач Савичевича и Симоне, а в конце года, опередив Юргена Клисманна на тридцать шесть голосов, стал первым африканцем, завоевавшим «Золотой мяч».
В январе 1996-го Веа стал лучшим игроком мира и по версии ФИФА. На церемонии вручения приза он пригласил на сцену Арсена Венгера и подарил трофей ему. Позже Веа объяснил свой поступок журналистке The Guardian Эми Лоуренс: «Что я мог ему подарить? Деньги? Он и так их зарабатывает. Деньги потратятся, а трофей останется и всегда будет напоминать ему, что он для меня сделал. Благодаря ему я влился в европейский футбол, не забывая африканские корни, которые Арсен очень уважал».
Пока в Европе чествовали Веа, в Монровии люди умирали от голода и холеры, а на их трупы накидывались шакалы, заполонившие столицу Либерии. Поездка Джорджа на Кубок Африки, куда впервые пробилась его сборная, началась встречей с Нельсоном Манделой, назвавшим Веа «гордостью Африки», а закончилась новым скандалом.
Либерия не попала в плей-офф после поражения от Заира — 0:2 (счет открыл Роже Лукаку, отец игроков «МЮ» и «Лацио»), и форвард Джонатан Согби обвинил в неудаче Веа. «На поле совершенно не было заметно, что он лучший игрок мира, — заявил Согби швейцарскому еженедельнику Match Mag. — В раздевалке он был диктатором и требовал, чтобы играли его протеже. Джордж прекрасно знает, что я заслужил провести все матчи, а не несколько минут». При этом именно Веа содержал либерийскую сборную, обеспечивая ее формой и устраивая игрокам просмотры в европейских клубах.
Вернувшись в Италию, Веа забил в четырех турах подряд, помог «Милану» вернуть чемпионский титул, а двадцать четвертого мая узнал, что либерийские военные избили его родственников в Монровии, изнасиловали двух кузин, сожгли дом и забрали две машины — Land Rover и Mercedes. Немыслимо, но после такого Веа гениально начал новый сезон: десять мячей в десяти матчах, а главное — непостижимый гол «Вероне». Подобрав мяч у своих ворот, убежал от четырех соперников, достиг чужой штрафной и сделал счет 3:1.
Спустя двадцать лет итало-американский форвард Джузеппе Росси, болевший в детстве за «Милан», признался своему биографу Алессандре Боччи: гол Веа «Вероне» так его потряс, что он много раз пытался повторить тот же трюк — нередко получалось. «Ты учитывай, что он пробежал через все поле на 85-й минуте игры серии А, а не в американском школьном турнире, — сказал ему отец, Фернандо Росси. — Чтоб забивать так, мало иметь красные бутсы, как у Веа». — «А что еще нужно?» — «Нужно играть в Италии, а не в США».
Сам Веа поблагодарил за тот гол нового тренера «Милана» Оскара Табареса, который оставил его на поле, несмотря на квелый первый тайм. Табарес не проработал в «Милане» и полугода: одна из причин увольнения — невыход в плей-офф Лиги чемпионов, который стал фактом после ничьей с «Порту». Другой итог того матча — судебный процесс против Веа.
В подтрибунном тоннеле он ударом головы сломал носу защитнику «Порту» Жорже Коште. Рядом оказались камеры, к которым тут же прильнул пострадавший: «Смотрите, что он сделал! Смотрите!» Веа объяснил это грубостью и расистскими оскорблениями Кошты. Доказательств оскорблений не нашлось, Веа дисквалифицировали на шесть еврокубковых матчей, а Кошта много лет пытался засудить его за клевету, но позже признал в интервью Porto Canal: «В том матче я усилил свою агрессию, потому что Веа был одним из лучших игроков мира и у меня не было другого способа его остановить».
В том сезоне «Милан» финишировал в шести очках от зоны вылета, летом вернул Капелло, сильно молодил состав, но все равно увяз в середине таблицы. Потеряв двух любимых партнеров, Симоне и Баджо, Веа нашел нового друга — норвежца Стейнара Нильсена, купленного в «Тромсе». Их шкафчики в раздевалке оказались рядом, и Джордж стал опекать 25-летнего защитника, который перешел в «Милан» раньше, чем дебютировал в сборной Норвегии. Весной 1998-го Веа позвал Стейнара на выходные в Париж.
«Это показывает, насколько он щедрый, потрясающий человек, — сказал Нильсен в интервью Afterposten. — Также он невероятный патриот — ежедневно следил за происходящим в Либерии».
Нильсен ушел в «Наполи» с назначением в «Милан» Альберто Дзаккерони. Основным форвардом новый тренер сделал немца Бирхоффа, с которым поднял «Удинезе» на третье место, а Веа отодвинул на фланг, где тот не играл десять лет. Толку было мало, и Дзаккерони сменил схему, вернув Веа в атаку. В одном из последних туров Джордж забил два мяча «Ювентусу», что приблизило «Милан» к чемпионству, самому неожиданному за время правления Берлускони, но уже в следующем сезоне, с приходом Шевченко и Хосе Мари, покинул Италию.
Капелло мечтал украсить им атаку «Ромы», однако вице-президент «Милана» Адриано Галлиани заблокировал трансфер: «Мы никогда не отдадим Джорджа итальянской команде, — сказал он в интервью Corriere della Sera. — Не будем усиливать конкурента». Веа недоумевал: «Я недостаточно хорош для „Милана“, но они боятся, что я усилю „Рому“? Это неправильно, они рушат мою жизнь. Вернувшись домой, я сказал жене: „Как же несправедлив мир!“ — выпалил Веа в интервью RAI Sport.
Подписав арендный контракт с „Челси“, Веа в тот же день вышел против „Тоттенхэма“ и забил победный гол. Потом он помог своей новой команде выиграть Кубок Англии, но летом 2000-го перешел в „Ман Сити“, который вернулся в АПЛ и дал Веа двадцать пять тысяч фунтов в неделю — самую большую зарплату в команде.
После одного гола в семи матчах Джорджа выставили из команды. „Меня заставили чувствовать себя старым и бесполезным, — жаловался он в интервью The Guardian. — Просто использовали для рекламы, чтобы привлечь других игроков. Я мог бы остаться в „Милане“, но пожертвовал двумя миллионами долларов, чтобы перейти в „Сити“. Я был здесь не ради денег и ожидал уважения к себе“.
Получив за разрыв контракта полмиллиона фунтов, Веа в том же сезоне-00/01 примкнул к „Марселю“. За полгода он поработал с тремя тренерами (Брага, Клементе и Ивич) и пережил увлекательную борьбу за выживание в лиге 1.
Потом началась новая борьба — за президентский пост. После поражения в 2005-м и упреков в необразованности Веа выучился на факультете управления университета ДеВри, избрался в Сенат Либерии, а год назад — победил во втором туре президентских выборов. Первым указом сократил свою зарплату на четверть, а вице-президентом назначил бывшую жену диктатора Чарльза Тейлора, который стоял за нападением на дом Веа в Монровии в 1996 году.
В стартовом туре нового футбольного сезона сын Веа Тимоти забил свой первый мяч за „ПСЖ“. Через месяц 51-летний Веа сыграл за сборную Либерии в товарищеском матче с Нигерией — в честь вывода из обращения четырнадцатого номера, который он чаще всего носил в сборной. В тот же день его сын Тимоти сыграл за США против Мексики.
Для Веа все только начинается.
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео