Ещё
Дело об убийстве аспирантки забрала Москва
Дело об убийстве аспирантки забрала Москва
Происшествия
ФСБ силой заставила следователя отпустить свою жену
ФСБ силой заставила следователя отпустить свою жену
Происшествия
"Хотела поговорить с женой": жуткое убийство в Красноярске
"Хотела поговорить с женой": жуткое убийство в Красноярске
Криминал
На Украине захотели "вжарить" по России
На Украине захотели "вжарить" по России
В мире

Герхард Шрёдер в интервью на тему европейских выборов: «Должно появиться настоящее правительство ЕС» (Aachener Nachrichten, ФРГ) 

Герхард Шрёдер в интервью на тему европейских выборов: «Должно появиться настоящее правительство ЕС» (Aachener Nachrichten, ФРГ)
Фото: ИноСМИ
Для 74-летнего Европа и сегодня представляет все еще один большой проект мира. И все же, и в этом у человека, правившего с 1998 по 2005 год, нет сомнений: Европа видела и лучшие времена. Лоск сошел, если сформулировать грубо. Но Шрёдер не был бы Шрёдером, если бы у него не было предложений о том, как это можно изменить. В интервью с Михаэлем Брёкнером и Томасом Теленом он говорит о европейских судьбоносных выборах, как партнере, посте министра финансов и шагах, которые необходимо сделать СДПГ, чтобы выбраться из пике.
Аахенер нахрихтен: Выборы в парламент ЕС в 2019 году станут судьбоносными для Европы?
Герхард Шрёдер: Думаю, да. Я хотел бы, чтобы в  сохранили доминирующую роль демократические партии.
— В Европе наблюдается скорее тенденция отхода от традиционных народных партий?
— Да, к сожалению. Это опасное развитие, потому что крайне левые и правые партии ставят под угрозу стабильность европейского проекта. Это касается непосредственно Германии. Я часто разговариваю со старыми политическими противниками. Мы всегда едины во мнении, что раньше мы боролись друг против друга, потому что хотели держать противника в узде, но мы никогда не хотели разбить противника. Эта опасность присутствует сегодня. От этого выигрывают крайние спектры. И если в ФРГ не обеспечена политическая стабильность с проевропейским фокусом, то этой стабильности нет и в ЕС. Поэтому это судьбоносные выборы.
— Чего не хватает? Европе нужно больше страсти или больше рациональности?
— И того, и другого. Европа продолжает оставаться большим проектом мира.
— Это еще привлекает?
— Конечно. И молодое поколение ценит свободу путешествий, безграничные обмены в мирное время. Непосредственного опыта войны у этого поколения, слава Богу, нет. Поэтому нужно постоянно делать осязаемыми преимущества мирной и свободной Европы. Образовательная программа «Эразмус» (Erasmus) до сегодняшнего дня — образцовый проект. В публичной дискуссии это недооценивается. Сделать Европу осязаемой — важная задача политики, а также и СМИ.
— А рациональность?
— Если мы, европейцы, в глобальной конкуренции с  и  не сумеем долговременно играть собственную экономическую роль, ЕС распадется.
— Наш континент слишком старый, слишком медленный, лишком рассорившийся?
— Это приведет к негативным последствиям, если Европа не сумеет сделать прогресс и благосостояние осязаемым для людей. Это получится только в том случае, если удастся сделать «больше Европы». Возвращение к национальной независимости было бы большим заблуждением. Тогда мы будем разрываться между экономической и политической супердержавой США и динамичной и растущей сверхдержавой Китаем. Европа должна обрести собственную роль, сохранять свои интересы как континент. Я думаю, что ЕС должен сплотить свои силы и сильнее сотрудничать в политическом плане. И он должен заключать равноправные партнерства. Нам нужен тесный экономический обмен с Китаем, ключевое слово здесь — «Новый шелковый путь». Нам нельзя разрывать связи с , даже если внутриполитическая ситуация там непростая. И мы должны оживить партнерство с Россией. Будущее Европы может быть только при более тесном сотрудничестве. Брекситом больше или меньше.
— Равноудаленность от старого трансатлантического партнера США и России?
— Ценности, которые мы выделяем в трансатлантическом союзе, ставятся в США под сомнение. Президент США действует по принципу «Америка прежде всего» и хочет указывать нам, с кем мы должны вести торговлю. Поэтому мы должны определить наши собственные интересы, если мы еще хотим играть роль в мировой политике в следующие 10-15 лет. А для этого нам нужны партнеры, к которым относится и Россия, несмотря на текущие противоречия.
— А партнерство с Вашим другом, , спасет Европу?
— Речь не о господине Путине. Речь о стратегических интересах Германии в области энергетической и экономической политики, мире и стабильности во всей Европе. У США другие интересы в отношении России. Они хотят держать Россию в узде, потому что они не хотят иметь второго конкурента в мировой политике помимо Китая. Это я могу понять. Но это не должно касаться Европы. Между Европой и Россией нет Атлантики, страна является нашим непосредственным соседом. И Россия им останется с президентом Путиным или без него. Эта зацикленность на господине Путине не поможет. Без России невозможен длительный мир на нашем континенте. Это понимание было основой политики всех канцлеров.
— Немцы просто хотят видеть надежных партнеров, которые разделяют наши ценности.
— Тогда мы сможем вести переговоры и торговлю лишь с некоторыми странами мира. Мы не можем экспортировать нашу общественную модель. Поскольку нам самим потребовалось много времени, чтобы научиться демократии, и нам это стоило миллионы жизней. Нашей республике только 70 лет. Притязания на внешнюю политику, основанную на ценностях, это прекрасно, но нам нужна и внешняя политика, основанная на интересах. Она может заключать в себе ценности, но интересы играют более решающую роль, когда мы говорим об отношениях с другими странами, прежде всего, когда мы хотим сохранить мир.
— В наших интересах, чтобы ни одна страна в Европе не нападала на другую и не совершала аннексию вопреки нормам международного права.
— Если вы имеете в виду Крым, вы действительно считаете, что какой-либо российский президент в будущем аннулирует это решение? Эту реальность однажды придется признать. Кстати, Крым, который раньше принадлежал России, в 1954 году стал подарком советского лидера Хрущева Украине, которая тогда была в составе СССР. Он думал, что советский коммунизм достигнет такого же возраста, как . К счастью, этого не произошло.
— Нельзя вот так просто отнимать подарки.
— Если бы вот так просто все было в международной политике.
— На востоке Украины продолжается война, за которую ответственность несут и пророссийские силы.
— Я считаю, что Минские соглашения могут стать хорошей основой для мирного решения. Обе стороны должны их придерживаться. Однако, что касается политики в отношении России, нужно думать более масштабно. Нам нужен новый договор между ЕС и Россией, например, соглашение об ассоциации с Россией. Это облегчит и политическое решение конфликта на Украине. Об этом должно задуматься .
— Что конкретно Вы имеете в виду под концепцией «больше Европы»?
— Например, пакет реформ для укрепления еврозоны, над которым работает министр финансов Шольц. Общеевропейская страховка от безработицы — разумное предложение, которое можно было бы реализовать вместе с Францией. При помощи общего фонда страхования от безработицы можно обезопасить кризисные страны, чтобы не произошло урезания социальных услуг. Это не трансфертный союз, поскольку эти кредиты связаны с обязательствами по обратным выплатам, это реальная европейская солидарность. Это похоже на то, что Германия сделала в национальном масштабе во время финансового кризиса в 2008 году, введя пособие частично безработным. Это защитный механизм для трудных экономических времен. Надо делать чудеса своими руками. Сейчас нужно набраться мужества и действовать.
— Идею о министре финансов ЕС в Германии вряд ли бы поддержали?
— Здесь я не уверен. Это логичный шаг, когда еврозона получает больше веса в политическом плане, например, получая собственный бюджет и того, кто за него отвечает. Правильным шагом является и расширение общего банковского союза.
— Еврозона как ядро Европы?
— Да, верно. Там экономические связи сильнее всего. Это ядро Европы должно быть открытым для тех новых членов, которые хотят этого и могут это сделать. Долгосрочной целью должно стать настоящее правительство ЕС, которое будет контролироваться парламентом. Это было уже в Гейдельбергской программе СДПГ в 1925 году. еще слишком сильно воспринимается как технократичный орган.
— Одна из стран-основательниц, Италия, своим долговым курсом все же отворачивается от ЕС?
— Этот странный союз из «Лиги Севера» и «Движении пяти звезд» — это не то правительство, которое я поддерживал бы. Но конфликт с Италией ничего не принесет. В Италии еще до введения Маастрихтских критериев была слишком большая долговая квота. И все же  и Тео Вайгель хотели, чтобы Италия была с ними при основании еврозоны. Ничего не свидетельствует против того, чтобы дать странам больше времени на сокращение долга, если они в ответ реализуют внутриполитические реформы. Так, Германия сделала в рамках программы реформ «Агенда». Франция получила больше времени. И Греция получила больше времени и с большими мучениями реализовала реформы. Зачем сейчас давать другим урок на примере Италии? Это только укрепит позиции популистов.
— Руководство ЕС хорошо подготовлено к этому?
— После европейских выборов 2019 года нам необходима сильная Комиссия. Мне нравится , которая, будучи комиссаром по вопросам конкуренции, делает хорошую работу и также занимается вопросами крупных американских цифровых концернов. Почему бы ей не взять на себя больше ответственности в Европе?
— А что может предложить новый главный кандидат от СДПГ, госпожа Барли?
— Человек с европейским резюме. Это очень хорошее решение СДПГ.
— Ее мягко подтолкнули к этому.
— Ну, да. Сегодня практически нет таких политиков, которые сильно рвутся и говорят, что хотят туда попасть. Скорее есть те, кто рвется и говорит, что хочет уйти оттуда.
— В Европе крупные партии массово теряют избирателей. Почему?
— Старые связи больше не действуют, общество стало более разрозненным, а интересы более многообразными, сформировалась позиция против традиционных партий. Кроме того, правительственные партии потеряли много доверия из-за миграционного вопроса. В результате блок является только средней, а СДПГ скорее малой народной партией. Я очень сожалею об этом.
— Как СДПГ может снова достичь былых высот?
— Мы не можем стремиться быть более зелеными, чем Зеленые, и более левыми, чем Левые. Если мы хотим быть сильнее, то должны делать упор и на таких темах как внутренняя безопасность, порядок и верховенство права, как делали это в «красно-зеленой» коалиции с министром внутренних дел Отто Шили. Речь здесь идет не о полицейской статистике, а о неуверенности людей. На это народная партия должна реагировать.
— Лидер партии рассматривает инициированные однажды СДПГ реформы как проблему. Она хочет новую модель социального государства и выйти из «абстрактной тюрьмы Агенды».
— О Боже. Я с удовольствием возьму на себя всю вину, если это поможет партии. Но я не понимаю этих дискуссий. Решение о реформах я принимал не в одиночку. Тогда проводился специальный съезд СДПГ, на котором программу реформ «Агенда» поддержали 90%. На этом фоне мы лидировали в 2005 году в ходе предвыборной кампании в  и получили 34,2% голосов. Это результат, о котором СДПГ сегодня может только мечтать. Решение о реформах было принято в 2003 году. Прошло 15 лет, 11 из которых СДПГ входила в правящую коалицию. Избиратели это замечают. Когда СДПГ, наконец, начнет смотреть вперед?
Видео дня. Воспитатели детсада без остановки ругали детей матом
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео