Ещё

Нападения на учащихся: почему российские чиновники пренебрегают анализом подростковых преступлений 

Фото: Daily Storm
Нападение на студентов Керченского политехнического колледжа стало одним из самых кровавых за всю историю . По количеству жертв бойня, которую устроил 18-летний мальчишка, превзошла знаменитый «Колумбайн». И пока чиновники, журналисты и общественность по горячим следам продолжают муссировать мотивы «керченского стрелка», многие забыли, что за последний год — это отнюдь не первое преступление в стенах школ. Их было около 15 — случаев стрельбы и резни в образовательных заведениях, которые устроили дети и подростки. К сожалению, так и не начали вести отдельную статистику по этим преступлениям. А знания, полученные путем анализа, могли бы если не предотвратить страшную угрозу, то хотя бы спасти жизни потенциальных жертв и преступников.
Росляков vs общество
Итак, сначала. Если говорить сухо, а так принято в , перед нами преступник: студент четвертого курса политехнического колледжа, убивший двух и более лиц (а именно 21 человек), а после совершивший самоубийство. Его звали Владислав Росляков, полгода назад ему исполнилось 18. По этой причине он навсегда затерялся в криминальной статистике в разделе «количество граждан, совершивших тяжкие и особо тяжкие преступления».
Он поступил в колледж в 15 лет. В прошлом году замминистра образования и науки с гордостью заявляла: в учреждения среднего профессионального образования после 9-го класса уходит 56% выпускников. Керченский политех — та же школа, где основной контингент — подростки. Но в потоке статистических данных эта бойня — всего лишь сухая цифра.
А как составить полную картину происходящего, если ни МВД, ни Следственный комитет, ни  не ведут статистику по нападениям, совершенным в стенах учебных заведений? Даже несмотря на огромный общественный резонанс таких трагедий.
Согласно Trends, поисковый запрос «нападения учащихся на школы» и «стрельба в школе» сейчас сверхпопулярны среди пользователей Сети. Причем за последний год интерес к теме повышался в 5 и 12 раз соответственно. За этот же период около 15 случаев нападений в российских школах были широко освещены СМИ. , , , , , , Нижний Новгород, , , , , , , , . Настоящее поле боя: от непреднамеренного убийства до спланированного, от легких повреждений пневматикой до резни топором и массового расстрела.
Пока россияне возносят руки к небу и спрашивают «за что?», в  собирают статистику школьного насилия. С 1992 года. И это не закрытая отчетность правоохранительных органов, а статистическая информация, публикуемая в свободном доступе. Ее собирает и Национальный центр статистики образования, и Центр по контролю и профилактике заболеваний. Там считают, что невозможно решить проблему, не зная ее масштабов и характера.
Изучив данные, специалисты пришли к выводу, что половина убийц предупреждали о своих планах, 2% подростковых смертей происходит на территории школ, а орудие убийства обычно приносят из дома. В 2015 году 4,1% подростков заявили, что за месяц до опроса приносили с собой в школу дубинку, нож или пистолет. 6% учащихся 9-12 классов сообщили, что в течение года им либо угрожали оружием, либо они были из него ранены. 5,6% опрошенных как минимум один день из 30 не ходили в школу из соображений безопасности.
Респондентов поделили по расовому принципу, и оказалось, что чернокожие (25%) с агрессией сталкиваются чаще белых (21%). Затронули даже ориентацию: геям и бисексуалам в школе угрожают в два раза чаще. До 23% американских школьников терпят оскорбления и запугивания от ровесников. Чиновники, собирающие статистику, осознают: смерть или физические увечья — лишь вершина глубоких проблем, которые порождает агрессия.
В России же официальные данные по подростковому насилию ограничиваются одной цифрой: количеством осужденных. В прошлом году их, например, было 20 646. Из них 166 совершили убийство или покушение на него. Итак, добро пожаловать в мир российской статистики.