Ещё

Сергей Гармаш: категорически не приемлю «аморальное кино» 

Сергей Гармаш: категорически не приемлю «аморальное кино»
Фото: ТАСС
Без имени Сергея Гармаша в титрах последние годы не обходится ни один заметный фильм. Это и рекордсмен по кассовым сборам «Движение вверх», и внезапно скандальная «Матильда» , и эмоциональные «12» , и пронзительные «Свои» , и лучшие картины , , Сергея Соловьева, , сериалы «Каменская» и «Бригада». Всего более 100 фильмов. Однако интервью актер дает неохотно. Дело, видимо, и в занятости, и в явно непростом характере Сергея Леонидовича — его образ в жизни не очень вяжется с простыми и вполне понятными кинематографическими героями артиста. В личной беседе Сергей Леонидович колюч, ироничен, просит задавать такие вопросы, которые «заставляют подумать».
Поводом для интервью стала новая картина с участием Гармаша — фильм Месхиева «Два билета домой», который выходит в прокат 25 октября. В картине актер исполнил роль жесткого и на первый взгляд очень нехорошего героя. Но это только на первый взгляд. И картина Месхиева уже сейчас выбивается из фильмографии Гармаша хотя бы потому, что он впервые стал автором сценария и к тому же спродюсировал ленту.
Сюжет картины сам актер замысловатым не считает. Вполне, как поначалу кажется, в духе сериалов, которые идут на федеральных каналах. Главная героиня фильма, участвовавшего в основном конкурсе «Кинотавра», резкая и не очень счастливая Люба Васнецова () — воспитанница провинциального интерната для сирот. В день своего выпускного девушка узнает, что у нее есть отец (). И любовью она к нему явно не пылает.
— Сергей Леонидович, мне стыдно признаться, но в конце фильма я плакала.
— Вы сейчас правду говорите?
— Абсолютную. Рассчитывали на такую реакцию зрителей?
— Странный вопрос. Кто же вам скажет, что такая реакция неприятна? Пусть люди плачут в кино, в театрах, пусть они плачут на концертах, только бы они не плакали в жизни. Если вы плакали не от горя, а от того, что смотрели кино, то я, безусловно, рад. Наверное, мы не зря потратили время и деньги. Все достаточно просто — я живу и в театре, и в кино под лозунгом «И чувства добрые…». Категорически не приемлю «аморальное кино». У нас огромное количество фильмов, которые с точки зрения кинематографических канонов — режиссуры, изображения, диалогов — сделаны исключительно здорово, современно, стильно, но, простите, я не могу там найти героев, которым мне хочется сопереживать, о которых мне хочется плакать и думать. Вот это для меня и есть «аморальное кино».
— А вашу картину вы бы к какому кино отнесли?
— С точки зрения современного взгляда мы сделали достаточно простую картину. Она не насыщена новизной. Я даже скажу так: в ней нет высказывания. Высказывание — это штука хорошая. Беда только в том, что в последнее время этот термин перекочевал из уст киноведов и критиков в головы режиссеров. А вот этого быть не должно. Если режиссер изначально ставит себе задачу высказаться — результата не будет. Если я начну выходить на сцену и думать о том, какую надо донести идею, ничего не получится. Нет. Я должен выходить и думать о том, что я сегодня Лопахин и должен срубить этот вишневый сад только для того, чтобы построить здесь новую счастливую жизнь.
— Давайте попробуем взглянуть на фильм с точки зрения Гармаша-сценариста. Когда смотрела картину, постоянно задавала себе вопрос: «Почему вы выбрали именно такую тему?» Понятно, что вы до этого момента сценариев не писали, и вот дебют. Почему именно отношения отца и дочери, да еще и такие, мягко говоря, непростые?
— Я не выбирал эту тему, просто, поверьте мне, есть у меня в жизни такая забава — иногда люблю разыгрывать людей. Разыгрывал даже своего друга Дмитрия Дмитриевича Месхиева — иногда один, иногда в компании с Володей Машковым. Так вот что я вам скажу. Никогда никакой розыгрыш не получится, если сесть и сказать: «Давай кого-нибудь разыграем». Розыгрыш всегда получается ниоткуда, незаметно, из какой-то реплики, из какой-то шутки, это всегда спонтанно. Так же и со сценарием.
То ли я ехал в машине и что-то слушал по радио, то ли, как у любого артиста, когда посмотрел какой-то хороший фильм или прочитал сценарий, просто возник импульс. Возникла сама история про девочку, которая хватает в руки пистолет, считая папу причиной своих бед. И финал я тоже представлял. Все это было в голове. И просто хотел рассказать Месхиеву эту историю, озвучить свою идею, даже приехал к нему на съемки «Батальона». Он ответил: «Я уже сто твоих историй слышал. Пиши». Я возразил, что никогда в жизни не писал. Дмитрий сказал: «Нет, а теперь пиши. Я тебе пришлю редактора, чтобы вы составили поэпизодный план». Я взял и написал.
— Есть и в дальнейшем мысли «брать и писать»?
— Не знаю, напишу ли еще что-нибудь. Понимаете, у каждого это начинается по-разному. Кто-то долго носит в себе идею, потом раз — и написал. Однажды я услышал слова одного из своих учителей, , который на вопрос, как написать сценарий, ответил: «Взять бумагу, ручку и просто начать писать». Не буду сочинять, что придуманный мной сюжет — какая-то выстраданная тема. Нет, ничего подобного.
— Понимаю, что вы с Дмитрием Месхиевым и работали вместе, и просто друзья, но не было ли у вас каких-то вопросов на съемочной площадке? Не было желания доминировать и говорить: «Нет-нет, эту сцену мы так снимать не будем, в моем сценарии все было иначе, я все по-другому придумал»? Вы каким-то образом влияли на режиссуру картины?
— Пытался влиять. Пытался, но был отброшен гневно (смеется). На самом деле — нет. Я в актерской профессии давно. Когда уже Дима написал режиссерский сценарий, я его прочитал. Мы пару моментов проговорили, может быть, мне что-то и не нравилось, но это «не нравилось» не должно было включаться, потому что на этом моя работа как сценариста закончилась, я уже был артистом. И конечно, лез с какими-то предложениями, как и всегда это со мной бывает, но, в общем-то, старался этого не делать. А знаете, что самое важное? Те минусы, те недочеты, которые существуют в этой картине из-за меня, произошли потому, что я перестарался. Мне слишком хотелось сделать эту картину.
— А в итоге то, что было у вас в голове, и то, что получилось на экране, совпало?
— Это смешно сравнивать. У меня не было картинки как таковой, я иначе устроен. И вот она появилась. Не могу оценивать сам себя, свою игру, это не будет объективно. Но другие герои: вот такая Люба — да, вот такая доктор () — да, тут картинки сходятся.
— Я так поняла, что рабочее название фильма — «Преданные». Это ваше название?
— Нет, мой сценарий назывался «Дочь». И я спорил по поводу названия «Преданные». Оно неплохое, но с точки зрения русского языка в восприятии многих людей преданные — как друг другу, так и преданные кем-то, жизнью, судьбой. Слово «предательство», а не «преданность» для меня звучало первым. И поэтому я был против.
— Ну и потом мне показалось, что это как