Ещё

Моя Бразилия: из жизни одного португальца в Рибейран-Прету (Diário de Notícias, Португалия) 

Фото: ИноСМИ
Делиться своим опытом жизни в Бразилии — задача для португальца неоригинальная: ведь подобная идея пришла в голову Перу Ваш де Каминья (Pero Vaz de Caminha) еще в апреле 1500 года. И довольно неблагодарная, потому что Эса де Кейрош (Eça de Queirós), который за всю свою жизнь так и не пересек Атлантику, уже подвел итог, сказав: «бразилец — это распухший от жары португалец».
С другой стороны, существует не одна Бразилия — ее десятки: Амазония и Пампа (Pampa), Серраду (Cerrado) и Каатинга (Caatinga), Атлантический лес и Пантанал (Pantanal). Кроме того, есть север, есть юг, есть северо-восток, есть центрально-западный и юго-восточный регионы. И побережье, и центральная часть. И есть социальная пропасть между одним процентом мультимиллионеров, путешествующих на личных вертолетах, и 50,3% населения, живущего без канализации. Со всеми разновидностями среднего класса посередине.
Я расскажу вам про собственный опыт — опыт португальца среднего класса из города Рибейран-Прету, который находится в центре штата Сан-Паулу, самого густонаселенного и богатого в стране: он считается сердцем юго-восточного региона, расположенного в биоме Атлантического леса. Эта земля — моя Бразилия.
Помимо многих Бразилий вы найдете в этой стране и многих «не образилившихся португальцев». В Рио-де-Жанейро, где «эти» говорят на манер лиссабонцев, где на каждом углу едят треску по рецепту Гомеш-де-Са (bacalhão à Gomes de Sá), где огромное сообщество иммигрантов не только основало гигантский спортивный клуб «Васко да Гама», но и подарило его сопернику «Фламенго» Зико, сыну выходцев из центральной Португалии, и где даже тротуары Копакабаны выложены португальскими камнями — здесь португальцу легко затеряться среди толпы. Однако в штате Сан-Паулу, где сломаешь язык, пытаясь повторить их «ррр», и где половина жителей носят имена итальянского происхождения, вроде «Болсонару», или арабского, как «Аддад», португалец, наоборот, выглядит существом довольно экзотическим.
И чтобы адаптироваться к моей новой (и дорогой сердцу) стране — вернее, к этой ее части — поначалу мне пришлось пересмотреть базовые понятия времени и пространства. Насколько я помню, в Лиссабоне мне никогда не доводилось жить в здании, построенном менее 50 лет назад — на самом деле, когда я жил в доме 50-летней давности, я считал его «новым». Здесь я живу в здании, построенном 15 лет назад, и, как утверждают местные жители, «для своего возраста оно неплохо сохранилось». Окружающие искренне удивляются, когда я рассказываю им о том, что в моем родном городе есть район, появившийся в конце девятнадцатого века — Авенидаш Новаш (Avenidas Novas). Я же в свою очередь поражаюсь бразильским коммерческим домам, которые хвастают своим «давним» происхождением, вывешивая таблички из серии «since 2013» (с 2013 года). «Since» есть знак глубокого почтения — наверное, в большей степени характерного для Сан-Паулу, чем для Бразилии в целом, и скорее для провинции, чем для города — к священным Соединенным Штатам.
С другой стороны, пока я жил в столице штата Сан-Паулу (потом объясню, почему я переехал), мне нужно было сделать репортаж в академии «Коринтианс» (Corinthians). В то время я жил в квартире недалеко от Авенида Паулиста. Взглянув на схему метро, я понял, что мне достаточно один раз поменять линию — в общем, подумал я, это как доехать от маркиза Помбала (Marquês de Pombal) до Эштадиу да Луш (Estádio da Luz). В итоге дорога заняла у меня полтора часа, и это только поездка в метро, потом до места назначения мне еще пришлось ехать на автобусе и на такси — да, город Сан-Паулу территориально занимает пространство от Лиссабона до Лейрии. Недаром «Новый мир» рос главным образом в эпоху автомобилей, тогда как «Старый мир» формировался в эпоху пешеходов или, на худой конец, лошадиных упряжек. В другой раз одна португальская газета предложила мне сделать репортаж в Форталезе. «Сможешь туда заскочить?» Слушайте, это «заскочить» было равносильно поездке из Лиссабона в Варшаву — да, порой мы забываем, что в Бразилии помещаются два Евросоюза.
Панорама города Сан-ПаулуВ моем случае переезд из Португалии в Бразилию в 2011 году совпал с еще одной переменой, гораздо более важной: началом периода моего отцовства. Мы — сами того не зная — увозили с собой даже не одного, а целых двух секретных пассажиров.
Они, мои дочери-близнецы, произвели революцию в наших планах — которые заключались в том, чтобы жить, как и полагается международному корреспонденту, в новостном центре страны, в Сан-Паулу — и я обосновался в более «семейном» городе, том самом Рибейран-Прету, который находится в 350 километрах к северу от столицы штата.
И вместо головокружительного, яркого и красочного Сан-Паулу я оказался в городе с 700 тысячами жителей, прослывшем — хотя это и преувеличение — «бразильской Калифорнией» благодаря постоянной солнечной погоде, высокому качеству жизни и богачам, которые нажили себе целые состояния на местном агробизнесе. Здесь проходит вторая в мире по величине ярмарка сельскохозяйственных технологий, и каждый год заключаются сделки на сумму до пяти миллионов евро. Кроме того, здесь проводится крупнейшее в Латинской Америке родео: на состязания с участием тысяч наездников, лошадей и быков съезжаются до одного миллиона гостей, а также организуются более ста концертов местной музыки «сертанежу».
Здешние цены на жилье не идут в сравнение с заоблачными ценами Сан-Паулу, и в целом город с его кинотеатрами, книжными магазинами, театрами, собственными газетами, радио и телевизионными каналами глухой провинцией никак не назовешь. Самое главное: здесь находятся лучшие в Южной Америке государственные больницы, где семь лет назад и родились мои дочери.
Правда, со здоровьем в Бразилии шутки плохи. Равно как и с образованием. И с безопасностью. Если в Португалии расходы на личную безопасность смехотворны, а выбор в пользу государственных школ и государственных больниц выглядит вполне естественным, то в Бразилии очень важно иметь медицинскую страховку для детей, записать их в частные школы и жить в зданиях, обнесенных колючей проволокой под напряжением, с камерами наблюдения и с круглосуточным консьержем. В такой ситуации частные школы, врачи и охраняемые кондоминиумы позволяют себе неоправданно завышать цены, опустошая кошельки среднего класса. И оставляя подавляющему большинству населения, которое не имеет к ним доступа, довольствоваться услугами, характерными для стран третьего мира.
Как однажды сказал Том Жобим (Tom Jobim): «Бразилия не для новичков». Так оно и есть. Чтобы справляться с повседневными проблемами, несправедливостями и неравенством, за плечами должен быть солидный жизненный опыт. Однако все смягчает сердечность простых людей. Несмотря на передряги, с которыми все время сталкиваются местные жители, вам с большим трудом удастся найти грустного бразильца. А недружелюбного — и подавно.
Что касается повседневных привычек, то здесь принято употреблять в пищу меньше рыбы и вина, но больше мяса и пива — в остальном бразильская кухня похожа на португальскую, к которой добавляются памонья, тапиока, пасока и другие местные деликатесы. Хотя по количеству верующих Бразилия — самая католическая страна на планете, она также занимает второе место по числу евангелистов и бьет мировые рекорды по числу последователей спиритизма — завидная религиозность. И это не считая последователей кандомбле, умбанды, санто дайме и многих других верований.
Однако, как говорил Милор Фернандес (Millôr Fernandes), у Португалии и Бразилии есть «язык, который их разъединяет» — вот почему, чтобы меня понимали, мне приходится говорить на «образиленном» варианте португальского. Ведь если я приобрел бразильский акцент благодаря таким разнообразным и далеким друг от друга образцам, как Жуан Жилберту (João Gilberto), Синьозинью Малта (Sinhozinho Malta) или Паулинью Кашкавел (Paulinho Cascavel), то обратный процесс, за исключением странного Роберту Леала (Roberto Leal), так и не произошел.
С профессиональной точки зрения эта страна — настоящее сокровище для тех, кто работает с новостями. В тот день, когда я писал этот текст, в Рио случилась перестрелка, в Рораиме (Roraima) протестовали индейцы яномамо, в Паране был арестован губернатор, одному художнику в интернете угрожали расправой, 40 тысяч болельщиков собрались на тренировку футбольной команды Сан-Паулу. Кроме того, один бразильский судья обвинил своего коллегу в получении взятки в обмен на освобождение коррупционеров, некие певица и юморист обменялись в соцсетях оскорблениями, на одном конце страны сообщалось о ливнях, а на другом — о бесчеловечной засухе. Ну и, разумеется, все это на фоне предвыборных страстей. После многих лет работы в стране, где — давайте посмотрим правде в глаза — почти ничего не происходит, где муссируются одни и те же темы и фигурируют одни и те же персонажи, жить в избыточном новостном пространстве — бальзам на душу.
Как поет Шику (Chico Buarque) в «Тропическом фаду» (Fado Tropical), Бразилия — это «огромная Португалия». И бразильцы являются португальцами, у которых тоже всего в избытке: и достоинств, и недостатков. Вот почему восемь лет спустя после своего прибытия сюда я понимаю, что, как писал Перу Ваш де Каминья Его Величеству Дону Мануэлю I, «Бог не привел бы нас сюда, не будь на то справедливой причины».
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео