Ещё

«Общество воспринимает, как ВИЧ»: челябинка рассказала о своём пятилетнем лечении от депрессии 

Фото: 74.ru
Я до ужаса боялась, что о моей болезни узнают окружающие
31-летняя Катя из Челябинска впала в глубокую депрессию, во время которой страдала так, что начала резать себя — казалось, что боль отвлекает от дурных мыслей. Вернуться из опасного состояния к жизни ей помогли психиатры. Как она оказалась в тупике, каково оказаться за стенами психушки и лишиться работы из-за поста в соцсетях о депрессии и что её спасает теперь, после отмены таблеток — в День психического здоровья, 10 октября, молодая женщина решилась на откровенный рассказ.
— Когда началось всё? Точно не могу сказать, но то, что мне нужна уже квалифицированная помощь, я поняла в 2012 году. Тогда я осознала, что сама со своим состоянием уже не могу справиться. Но так как я — человек, скажем так, постсоветского времени, у меня, как и у многих людей, был страх карательной психиатрии. Мне казалось, что если я пойду к психиатру, меня обязательно сразу же положат в больницу, поставят на учёт и будут лечить «Галоперидолом» и прочими страшными веществами. Поэтому решила обратиться к своему знакомому неврологу.
Описала ему свои симптомы, он сказал, что состояние похоже на депрессию и предложил мне два препарата на выбор. Один стоил в пределах 40 рублей, второй — около двух тысяч. Начала с того, что подешевле.
К слову, тогда было гораздо проще купить антидепрессанты без рецептов. Это сейчас Минздрав какие-то поправки ввёл, и теперь врач может выписывать рецепт только, допустим, на 200 таблеток. Раньше рецепт выдавался на год, и я могла в течение года докупать лекарство без ограничения. А были аптеки, которые продавали такие таблетки вообще без рецепта. Я купила. Выпила упаковку из 50 таблеток и поняла, что мне совершенно не стало лучше. Переключилась на то, что дороже.
Пациентке, увлекающейся фотографией, в психиатрической больнице разрешили снимать
В чём вообще выражается состояние депрессии? Пожалуй, в полном отсутствии интереса ко всему, что происходит вокруг тебя, в жизни. Ты как будто выпадаешь из реальности, и тебе ничего не нужно. Хочется просто, чтобы все от тебя отстали. Не нужно никаких друзей, встреч ни с кем. Хочется как можно меньше контактировать с внешним миром. И лучше всего проводить время у себя дома, лёжа на кровати. Но мало того, что это очень угнетённое настроение, это ещё и физическая слабость, невозможность делать ничего физически сложного. Даже поход три-четыре остановки превращается в какой-то марафон ужасный.
Плюс на тот момент у меня были панические атаки. Прекрасно помню, как спускалась в переход на площади Революции, и мне стало настолько жутко и страшно, что я остановилась, покрылась потом. Мне казалось, что со мной вот-вот что-то ужасное произойдёт. Я не знаю вообще, как это объяснить, но страх был дикий.
Ещё периодически ловишь себя на мысли: «что бы было бы, если бы меня не стало». Ну, едешь в автобусе и думаешь: «Сейчас в нас влетит КАМАЗ, всё закончится — и слава богу».
Депрессия накатывала будто волнами. Пролечилась я пару месяцев этим антидепрессантом за две тысячи, хотя на самом деле курс лечения — минимум полгода у всех препаратов, и мне вроде как стало получше. Я вернулась к своей обычной жизни и, в общем-то, прожила так ещё года два без особых жалоб. Всё вернулось в 2014-м. Тот знакомый невролог уже ушёл из медицины, и я решила пойти к частному психотерапевту. Мне выписали суперновомодные антидепрессанты, которые мне не помогли. Но с ними было так более-менее ещё терпимо.
Катя ненавидела людей, общественный транспорт, шум, подземные переходы. Хотела, чтобы её просто оставили в покое. Все А к осени 2016-го стало совсем невмоготу. Я перестала есть, похудела до 49 килограммов. Сейчас я вешу 56 килограммов — такой хомяк упитанный по сравнению с тем, что было раньше. Тогда я не ела не потому, что были какие-то убеждения, а просто не хотела, потеряла интерес к еде. Перестала спать: сначала не можешь уснуть, а потом просыпаешься часа в четыре утра и больше не можешь заснуть.
Я обратилась к ещё одной знакомой-психотерапевту, которая принимала в частном центре. Она заявила: «Я смотрю, всё у тебя в жизни хорошо складывается. Пойми, что есть люди, у которых в жизни всё гораздо хуже, но они не унывают». В общем, этот визит меня добил. Было как-то неприятно, гадковато. Ещё она сказала, что если мне не помогут лекарства, которые она прописала, то нужно ложиться в больницу.
А мне стало хуже. У меня начались, как бы так сказать, акты самоповреждения что ли. Я резала руки, но не для того, чтобы покончить с собой, а для того, чтобы почувствовать боль. Потому что боль физическая заставляет притупиться боль эмоциональную.
Катя говорит, что будто перестала жить. Выпала из реальности. Исчезла
Я поняла, что настало время ложиться в больницу, и это было ужасно. Ведь для этого пришлось идти к психиатру по месту прописки. А этого я боялась безумно. Считала, что если пойду к участковому психиатру, меня сразу положат в дурдом, поставят на учёт, сообщат на работе, и с этого момента для меня везде будет закрыт путь. И вообще, в обществе есть болезни, которыми не то чтобы почётно болеть, но из-за которых тебе все сочувствуют. А есть болезни, которые воспринимаются, как позорное клеймо — типа ВИЧ и гепатита. И депрессию сравнивают именно с заразой. Депрессивный человек в глазах общества — тунеядец, который бесится с жиру, которого надо в деревню сослать, чтобы вставал в пять утра доить корову. При такой физической нагрузке, считают многие, ты забудешь думать о депрессии и излечишься. Это неправда! Проверила на своей шкуре: можно излечиться от депрессии только с помощью специалиста. И только если у тебя есть желание выздороветь.
В общем, когда я пришла к психиатру на своём участке со списком антидепрессантов, которые не помогли, я постоянно рыдала. Врач, которая, как я считаю, больше всего мне помогла из всех специалистов, которых я посещала, — пожилая женщина с огромным, судя по всему, стажем работы Алла Озерова — дала мне направление в психоневрологический диспансер — сокращённо ПНД на Кузнецова.
В ПНД пришла под «Фенозепамом». Мне его прописали, и я его в ударных дозах потребляла. И когда меня положили, я была больше похожа на зомби. У меня были какие-то странные заторможенные реакции, меня шатало из стороны в сторону. Вообще, нужна ли госпитализация, там решает главврач с небольшой комиссией. Они посмотрели на меня и отправили в отделение пограничных состояний сначала на две недели, потом ещё на две.
Далеко не все антидепрессанты помогали
Это было больше похоже на санаторий. Все эти страхи на счёт того, что тебя поселят в палате с десятью ненормальными, будут связывать смирительной рубашкой, обкалывать жуткими транквилизаторами и ты будешь пускать слюни, как овощ — оказались неправдой. Плюс я там познакомилась с людьми, которые были не какими-то маргиналами или психами, а взрослыми адекватными мужчинами и женщинами. Один работал финансистом, рассказал, что уже не впервые в ПНД, обращается сюда, когда чувствует себя эмоционально вымотанным, а когда выходит — у него уже всё нормально.
Распорядок дня был примерно такой, что утром встаёшь, прибираешься в своей палате, завтракаешь и топаешь на процедуры — мне делали уколы и капельницы, давали таблетки, какие-то седативные, отправляли на какие-то странные процедуры вроде прогревания аппаратом «Дарсонваль», на электросон. А потом беседуешь с врачом. Ещё с психологом тесты решали из 300 вопросов — всякие картинки Люшера и так далее. После тестов мне поставили диагноз «выраженная депрессия и высокая личностная тревожность».
Ещё когда туда поступила, врачи решили, что у меня анорексия, и заставили записывать всё, что ем, и отчитываться. Но через несколько дней отстали с этим. На тот момент мне было 29 лет.
Удивительно, но этот «санаторий» пошёл мне на пользу. Меня изолировали от внешнего мира, и я нормально отдохнула. При этом там не было жёстких запретов и ограничений. У меня был с собой ноутбук, я фильмы смотрела, в интернет выходила. Врачи узнали, что увлекаюсь фотографией, и разрешили съездить домой за фотоаппаратом и сделать в больнице снимки с условием, что фото из режимного объекта я нигде публиковать не буду.
Катя часами смотрела из этого окна «санатория» на Кузнецова
А через месяц меня выписали, порекомендовав ходить на консультации к психотерапевту. Видимо, от долгого лежания на кровати мне было тяжело ходить, ездить на работу — вообще передвигаться. Была жуткая слабость. Со временем это более-менее стабилизировалось. Острое состояние сняли в ПНД, но напрягало, что препараты, которые мне прописали, не подошли. Ушло ещё несколько месяцев на подбор действенных именно для меня таблеток. Их порекомендовала та самая психотерапевт по месту жительства. Со словами: «Хватит новых экспериментальных таблеток» она прописала мне «старые проверенные антидепрессанты».
Буквально через пару недель их применения я почувствовала, что ужасные мысли в голове уходят на второй план, я начинаю радоваться и замечать что-то положительное в жизни. Помню, вышла на балкон, было солнечно, и я подумала: «Боже, какой сегодня хороший день!». Таких мыслей у меня не было несколько лет.
Незадолго до этого, примерно через полгода после выписки я решила в соцсетях опубликовать свою небольшую депрессивную историю о том, что я столько-то лет борюсь с депрессией, лежала в больнице, были попытки суицида-не суицида, но самоповреждений. Большинство отреагировали адекватно, но не все. И среди вторых, к сожалению, а сейчас я уже думаю, что к счастью, был мой работодатель. Начальник сказал, что я должна бы думать, о чём пишу в соцсетях, и отдавать отчёт о том, что я делаю. Срочный контракт, который перезаключали раз в три месяца, со мной не продлили. С ними я проработала почти четыре года. При увольнении мне сказали, что виноват тот самый пост в соцсетях. Не понимаю вообще, где тут логика. Исполнительный директор, когда позвонил, сказал, что помнит, как мы с ним писали ночью статьи, это было весело, круто. Предложил вылечиться и вернуться на работу.
Начальство сочло, что депрессивным сотрудникам — не место в их компании
Пришлось искать новое место работы при том, что я… потеряла веру в людей что ли. Решила, что хватит, уйду из профессии. Но потыкавшись, помыкавшись по смежным сферам, месяца через три вернулась в профессию, и продолжаю работать до сих пор.
Смена работы, правильные таблетки, которые я пропила положенным курсом в полгода, — и я вдруг поняла, что всё круто, меня больше не раздражают люди, которые рядом, общественный транспорт, шум, что я не боюсь спуститься в подземный переход, а в голове остановились навязчивые ужасные мысли. Ну и как-то начала жить потихоньку. Я не хожу к врачу уже 10 месяцев. И ощущения мира, в принципе, хорошие. Самое приятное в том, что получаешь удовольствие от того, что просто живёшь, а рядом есть близкие люди.
Как я вообще оказалась в этой жести? Ну сейчас я знаю, что бывает разная депрессия. Реактивная, которая возникает из-за каких-то тяжёлых событий в жизни. Например, умер близкий, и человек очень глубоко переживает потерю, его эмоциональное состояние ухудшается и постепенно он попадает в депрессию. А есть депрессия клиническая или эндогенная. Эндогенная — это когда какой-то баг в мозгу возникает, когда в выработке пресловутых гормонов счастья что-то ломается, и серотонин разрушается слишком быстро и не накапливается в голове. Получается, что ты испытываешь в основном негативные эмоции, никакой радости нет. Это какой-то физиологически сложный процесс. Я склоняюсь к тому, что у меня произошёл именно такой вот баг в мозгу, потому что каких-то тяжёлых потрясений в жизни не было.
Катя поняла, что пошла на поправку, когда стала замечать в жизни что-то хорошее
Плюс во многом на меня повлияла работа. Так получилось, что люди приходили-уходили, а их обязанности незаметно перетекали на меня. И долгое время я одна работала в коллективе с какой-то нереальной нагрузкой. Я не могла нормально отдохнуть, и в какой-то момент моя нервная система не выдержала. Что меня удивило, после того, как со мной простились на работе, взяли вместо меня троих человек. Это как получается? Я работала за троих?
Раньше у меня был затык в голове: мне казалось, что я заработаю много денег, и всё будет прекрасно. Но я заработала невроз и депрессию.
Что теперь? Ну на самом деле очень многое пересмотрела в своей жизни и поняла, что мало вещей стоят тех переживаний, которые я им уделяла. Не стоит драматизировать происходящие в жизни события, надо как-то проще к ним относиться. Не нужно рыться в себе, проводить археологические раскопки о том, что «пять лет назад я что-то не то сказала, и на меня как-то не так посмотрели». Всё это такая хрень! Не нужно бояться врачей, психдиспансеров — в стране нет карательной психиатрии, а насильно в такие учреждения отправляют только тех, кто опасен для окружающих и себя самого. Не нужно использовать какие-то народные методы типа «поеду-ка я в деревню или начну вагоны разгружать».
Ну и ещё в интернете много страхов про антидепрессанты, что они вызывают дикое привыкание, и что их потом придётся пить всю жизнь, вроде как с них не слезть, как с наркотиков. На самом деле это не так. Я просто перестала пить таблетки 10 месяцев назад, но по-прежнему радуюсь жизни. Это раньше были такие лекарства, отвыкать от которых нужно было, постепенно сокращая дозу. А сейчас есть море препаратов, которые не вызывают привыкания.
Взяла за правило собирать за день приятные мелочи вроде того, что идёшь по улице, видишь рыженького котёночка, и он тебя умиляет. То есть оставлять место в жизни на что-то хорошее и прекрасное. Делать что-то, что поднимает тебе настроение, чем-то радовать себя. Поездка на природу, встреча с друзьями, вкусняшка, новая книжка, баночка с любимым кремом — да что угодно! Нужно больше себя любить и более внимательно к себе относиться. И да! Заведите себе котика или другое животное — это океан позитива, который поможет выплыть из депресняка.
Хотите почитать другие истории челябинцев с необычной судьбой? У нас такие есть!
За полтора года 34-летняя Ирина превратилась в анорексичку. Справиться с недугом маме двоих детей удалось только с помощью специалистов.
Челябинка вышла замуж за мусульманина и приняла ислам. Мы показали две стороны — молодая женщина рассказала о стереотипах, с которыми ей приходится сталкиваться, а родственники выразили тревогу по поводу резкой смены религии.
Суррогатная мама Надежда рассказала 74.ru, как выносила четырёх чужих детей и как к этому отнёсся её муж.
28-летние сиамские близнецы Аня и Таня Коркины поделились историей их разделения, которая стала сенсацией для всего мира.
Рентгенолог из Челябинска Екатерина Марковна Сумная работает врачом уже 63 года. В свои 87 она водит машину и играет в шахматы, занимая призовые места.
Девушка из Златоуста за три года похудела на 105 килограммов!
Учёный Игорь Вишев заморозил мозг своей умершей жены, ожидая, что в будущем её клонируют.
Южноуралец Александр Обухов уже почти год живёт с чужим сердцем, после операции по пересадке он вернулся к нормальной жизни, но стал слишком сентиментальным.
А одинокая старушка Ираида Градова прозрела в 81 год. И всё благодаря волонтёрам, которые помогают бездомным.
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео