Ещё

Аркадий Мурылёв: «У многих чиновников нет понимания инвестиционных интересов» 

Фото: Псковская губерния
Накануне Дня предпринимательства «Псковская губерния» встретилась с уполномоченным по защите прав предпринимателей Аркадием Мурылёвым и побеседовала о том, насколько формальна помощь государства предпринимательству и чего ждёт от властей сам бизнес. «Инвестор теряет практически два года только на то, чтобы получить участок и все разрешения»— Недавно вы встречались с врио губернатора Михаилом Ведерниковым, выступали с отчётом перед областным Собранием. Вот это всё традиционное бла-бла-бла, предприниматели — основной вектор развития и прочее, надо уделять внимание, улучшать, повышать — это мы всё знаем, таковы правила игры. Ну, а вот честно: за последние годы реально административные барьеры для бизнеса изменились? В рейтинге по оценке регулирующего воздействия мы регулярно в хвосте. — Всё-таки административные барьеры и оценка регулирующего воздействия — это немного разные вещи. Я считаю, что в отношении федеральных структур давление по административным барьерам снизилось, это однозначно. Но это не связано со сменой власти или чем-то ещё. Что касается нашего региона, у нас есть практические попытки уменьшения административных барьеров по уменьшению срока получения разрешения на выделение земельного участка. И это уменьшение барьеров, сокращение сроков — они рекомендованы нам Агентством стратегических инициатив. Так что в этом смысле подвижки есть. Ощущает ли это предпринимательское сообщество — это вопрос другой. По моему мнению, они за последние года два этого не ощутили. Такого настроения, мол, «вау, мы быстро получать земельные участки» — такого, разумеется, нет. Во многом потому, что предприниматели и органы власти исчисляют по-разному: если государственные органы считают по своим документам, начиная от подачи заявления и итоговым условным включением рубильника, то предприниматели считают с того момента, как они обратились устно и до момента старта работы. И в этот срок, как говорят власти или, например, энергетики, предприниматели не включают в свои сроки те дела, которые они формально должны выполнять самостоятельно. И поэтому получается такой разрыв. В связи с этим создаётся впечатление, что мы идём в правильном направлении, государство что-то делает для прозрачности и открытости, но обратная связь показывает, что этого либо недостаточно, либо не совсем туда направлены усилия. — Комитет по строительству и ЖКХ отчитывался за 2017 год, и у них указанный срок получения разрешения на строительство — более чем 2,5 месяца. Для чиновников это, наверное, небольшой срок, но обывателю со стороны кажется, что это очень долго. — Они это связывают, в частности, с согласованиями техусловий. Ведь у каждого органа власти, у каждого ведомства свои регламенты, и никто особо не хочет ускоряться, потому что есть этот регламент. И заставить никого невозможно. В итоге получается больше популизма: чиновники нам бумаги показывают: «у нас все по срокам хорошо» или «к нам никто не обращался». Мы думали: в чем проблема? Разрешение на строительство — это ещё не самое главное. Если мы, например, привлекаем инвестора и выделяем ему подходящий земельный участок, то на его выделение уходит ещё до года времени. В итоге с момента прихода инвестора до начала строительства он теряет практически два года только на то, чтобы получить участок и все разрешения. — В итоге они вентилируют, в каком регионе это можно получить быстрее и уходят туда. — В том числе. В связи с этим у меня и появилось предложение в докладе [об итогах работы бизнес-омбудсмена в 2017 году], чтобы у области и муниципалитетов уже были сформированные участки на балансе, которые можно было бы в любой момент без траты времени на выделение и формирование выделить его под инвестора. Потому что в принципе свободных участков много, но если мы посмотрим инвестиционные паспорта муниципалитетов, то зачастую они используют либо частные участки, либо участки в собственности муниципалитета, но не сформированные, а большим единым участком — десять гектаров, скажем, пять гектаров и без подвода коммуникаций. Понятно, что какой инвестор туда пойдёт, посмотрев на инвестиционный паспорт такой? Хотя цель была именно такая: чтобы инвестор открыл, посмотрел и подумал, куда ему идти. А в итоге все эти паспорта были сделаны чисто формализованно. В Пскове тоже указаны всего два крупных участка. Мы когда с администрацией города проговаривали эти вопросы, то отмечали: участки очень крупные, почему вы не хотите их разделить и предлагать небольшие участки. Ведь есть более востребованные участки по размеру, а есть менее. Зачем мне брать пять гектаров, если мне нужен один гектар? А они говорят: вот будут инвесторы, тогда мы подумаем и разделим. Псков сейчас не распоряжается участками, ими распоряжается региональный комитет по имуществу. А этому ведомству процесс вообще не интересен, что там в инвестиционном паспорте у Пскова есть… Они действуют в рамках своих полномочий и всё. Мы беседовали с бывшей замглавы администрации города Еленой Ивановой, она говорила: «поймите, мы не распоряжаемся земельными участками». Я говорю: «вы хоть заявление какое-то подайте, скажите, что нам необходимо…» Она отвечала: «Ну, зачем нам это сейчас…» В итоге у чиновников нет понимания инвестиционных интересов, нет понимания, что эти дела надо делать в комплексе. — Так всё дело в отчётах и статистике, если бы комитет по имуществу отчитывался привлечёнными инвестициями — тогда другое дело. — Да, хотя в их положении о комитете чётко прописано развитие земельных отношений области. «По факту всё делается под конкретные организации»— У нас существует целая куча организаций, которые должны помогать бизнесу, следить за ним. При администрации региона есть даже какая-то межведомственная комиссия по совершенствованию деятельности в сфере госзакупок. Она-то вообще чем занимается?— Она создана для того, чтобы на ней обсуждались лоты закупок, заказчиками которых выступают органы исполнительной власти. Два заседания у нас прошло, в которых я поучаствовал, в 2017 и 2018 годах, тогда был Максим Жаворонков председателем, а сейчас — [руководитель аппарата администрации] Денис Гуляев. На первом мы обсуждали выход на контракты по обслуживанию региональных дорог и говорили, для чего всё-таки они были разделены на три части большими лотами. И мы обсуждали, зачем именно такими лотами. Это было якобы было сделано, чтобы не попасть на фирмы-однодневки и чтобы в этих местах были рабочие организации, которые могли бы эти лоты обеспечить. — То есть они составлялись уже под конкретные организации?— По факту всё делается под конкретные организации… Всегда есть понимание, кто будет исполнителем. Редко когда бывает, когда при крупном лоте заходят «залётные» организации, и все понимают, что техзадание пишется под какую-то конкретику. Уполномоченный по защите прав предпринимателей в Псковской области Аркадий Мурылёв. Фото: пресс-служба Псковского областного Собрания. Получается, обсуждается не всё подряд, а какие-то трендовые общие вопросы? Просто мы видим много спорных контрактов, например, по тому же «АСПО», что контракты пишутся для конкретного подрядчика: выигрывает всегда «АСПО-Сервис» и больше никто на аукцион не заявляется. На таких комиссиях обсуждается такое? Мол, почему, это же явный подыгрыш одной из организаций. — Я думаю, что на аукцион не заявляются не потому, что только одна организация — бенефициар, а потому что техзадание делается таким образом, что далеко не каждая компания возьмётся работать, не имея достаточно техники, мощностей, площадей. Разумеется, УФАС за этим тоже очень плотно следит, и если бы там были реальные нарушения, то любой из этих контрактов был бы отменён. Подыгрывать никто не подыгрывает, а вот составление техзадания — это очень важная и тонкая вещь при выборе исполнителя. — И, собственно, в составлении «правильного техзадания» нарушения закона нигде формально нет. — Бывают, конечно, и вопросы: например, на прошлом заседании комиссии мы обсуждали закупку фельдшерско-акушерских пунктов, и по техзаданию для ФАПов было указано определённого типа шасси, под которое реально подпадает только один из производителей. А по факту это не нарушение. Но если мы сделаем более расширенное техзадание, то в результате заказчик может получить не то, что хотел приобрести. Получается, с одной стороны мы делаем благо для заказчика, он себе упрощает задачу и однозначно понимает, что он приобретет. Он знает, что нужный ему поставщик существует, он его визуально представляет и он знает, что поставщик делает то, что ему надо. Чтобы не получилось так, что кто-то выиграет аукцион и даст заказчику совсем не то, что он ожидал. То есть я заказывал вот такой шкаф, а приходит мне такой же, только, скажем, китайский, облегчённый, у которого задняя спинка отваливается. Так что, мне кажется, она более формальная эта комиссия, в большей степени совещательная, потому что по факту отказать заказчику в приобретении или выходу на площадку — это по факту уже воспрепятствование, заказчик так и деньги может не успеть освоить. Всё это может сыграть злую шутку. — Среди массы организаций, которые вроде как помогают многострадальному бизнесу, и агентство инвестиционного развития, и псковский бизнес-инкубатор, которому от городских депутатов в последнее время достаётся как надо. — Я не думаю, что эти наезды на псковский бизнес-инкубатор обоснованны. На самом деле он на фоне того же великолукского бизнес-инкубатора очень хорошо работает. Площади были все заняты, я знаю много предпринимателей, которые начинали там свой бизнес, а потом вышли уже на общий рынок. По Великим Лукам у меня таких примеров нет. И там развитие началось только сейчас с приходом нового директора, там теперь директор — активная девушка, и сейчас заполнение в бизнес-инкубаторе на 80 процентов. Хотя месторасположение там выбрано очень неудачно, на мой взгляд: если в Пскове это самый центр города, то там это окраина глухая непроездная. По бизнес-инкубатору Пскова помощь реально есть, она видна, мы там и регулярно семинары проводим, они бесплатно нам помещения предоставляли. По агентству инвестиционного развития вопросов много, да. И ещё при Турчаке были вопросы, Андрей Анатольевич очень часто акцентировал внимание на бездействии нашего агентства. Действие формализованное фактически, что мы есть и мы сопровождаем те бизнес-проекты, которые…— …И без нас работают. — …И без нас идут, да! Сейчас в связи с приходом нового директора возможно что-то изменится. У меня есть предложения по направлениям инвестиционного развития, и я считаю, что агентство инвестиционного развития должно работать с каждым инвестором, и не к нему должны бегать инвесторы обращаться, а они сами должны их брать в оборот. И не просто заниматься каким-то эфемерным сопровождением… Мы всё время спрашиваем: а в чём ваше сопровождение заключается. Ну, вот, инвесторы анкету заполнили. А дальше что? Они им должны постоянно помогать налаживать связь с контрольными органами. В моём видении — если к тебе пришёл инвестор, то ты должен с ним постоянно взаимодействовать и помогать, за руку водить. И у меня было предложение, оно родилось на одном из примеров: одни из инвесторов выкупил здание для того, чтобы построить там гостиницу, а здание — объект культурного наследия регионального значения. Они решили сделать там гостиницу. Сначала они выкупили часть у частника, а вторую часть выкупали у нашего комитета по имуществу. И вот они целый год у него выкупали, выкупили, начали вести строительные работы. И тут к ним нагрянул наш комитет по охране памятников культурного наследия и обложили его штрафами. С охранными обязательствами там вообще непонятно. // Телеграм-канал «Псковской губернии» Я и предложил врио губернатора по агентству инвестиционного развития при какой-то инвестиционной составляющей оградить от действия самих же органов исполнительной власти. Чтобы они дали какой-то двухлетний разрыв, например, надзорные каникулы на уровне региона. И у инвестора должен быть какой-то документ, подтверждающий его сопровождение, то есть у инвестора должно быть понимание, что у него есть документ, он с ним приходит в органы власти и говорит: я нахожусь на сопровождении у агентства инвестиционного развития, и чиновник понимал бы, что этому инвестору нужно особое внимание, что он не с улицы пришёл, а ему надо помогать. Заседание консультационно-экспертного совета при уполномоченном по защите прав предпринимателей Псковской области. — Да, и что если его мурыжить, завтра об этом узнают в агентстве, а после завтра — глава региона. — Да-да! И я вот так вижу процесс работы агентства, как он на самом деле будет работать, поймут ли меня, примут ли во внимание — это будет видно позже. Но одно то радует, что на консультационно-экспертном совете при уполномоченном по защите прав предпринимателей 23 мая одна из тем это как раз предложения по докладу и поручения врио губернатора по этим предложениям [Десять предложений были озвучены первым зампредседателя комитета по экономическому развитию Ириной Васильевой — Д. К.]. Это положительный фактор, впервые за три года моей работы по моим предложениям есть поручения главы региона. «Все мы понимаем, что кризис не закончился»— Вами не так давно ещё была анонсирована встреча «большой четвёрки»: «Деловой России», «Опоры России», Российского союза промышленников и предпринимателей и Торгово-промышленной палаты Псковской области. — Она была анонсирована на первичных встречах с врио главы региона, я это видел как отдельную встречу. Но в начале года мы провели ряд мероприятий, в частности, форум предпринимателей в Пскове и на конференции РСПП. Те круглые столы, что прошли на конференции РСПП и участие врио губернатора на пленарном заседании в принципе снивелировали необходимость той конкретной встречи. Потому что все были участниками, общались, были конкретные предложения. Часть вопросов мы как раз на совете обсуждать, который, например, вынесла «Деловая Россия»: они хотят изменить ставки налога на земли промышленности, это местные бюджеты, и они в основном стоят на максимальных ставках в наших муниципалитетах, это полтора процента. Мы пригласили и ассоциацию муниципальных образований туда, хотим услышать и их мнение. — В 2019 году будет переоценка кадастровой стоимости недвижимого имущества, следите за процессом?— В этот раз они создали рабочую группу, я включился в процесс. Пока не до конца ясно, как будет организован процесс, но одно уже радует: по оценке объектов государственной собственности, оценка которых будет проводиться в 2019 году, исполнитель будет местный, на него как-то оперативно можно будет повлиять в рамках закона. И с гарантийными обязательствами, будем надеяться, будет проще: потому что сам исполнитель понимает, что в трёхмесячный срок качественно нереально оценить скрупулёзно каждый объект. — В последние год-полтора мы регулярно видим прямо крушение крупных бизнес-игроков: это и «Технология металлов», и «Псковавиа», и «Элтерм», и «Точлит». Это какие-то частные проблемы крупного бизнеса или это связано с санкциями и отношениями с западными странами. — Думаю, это вот такое совпадение: просто об этом особо не говорили открыто, а сейчас говорят и пишут, и это всё связывается в одну совокупность. Это, конечно, может быть, и отголоски санкций и в целом экономической ситуации. Все мы понимаем, что кризис не закончился. Роста продаж никто не наблюдает, поэтому безусловно где-то идут провалы и возникают подобные ситуации. Где-то не хватает денег на зарплату, налоги. Думаю, это тенденция по всей России, а не только в Псковской области. — Власть большой бизнес готова поддерживать, есть такое понимание? Или пусть частный бизнес выгребает сам?— Нет, почему: по многим позициям есть понимание. Например, с «Псковавиа», где пока сто процентов акций принадлежат Псковской области, и конечно, власти заинтересованы в его сохранении. Другое дело, когда мы говорим о частных предприятий, там возможностей повлиять меньше. Мне кажется, надо взаимодействовать с ними тем же образом, как, например, когда власти решают вопросы с налогами по «Псковпассажиравтотрансу», и также надо, когда касается крупных предприятий с большим количеством трудовых мест: идти на переговоры, вмешиваться в процесс банкротства или блокировки счетов, когда есть понимание, что это предприятие живое и ему просто надо дать какое-то время на то, чтобы выкарабкаться. Если бы бизнес понимал, что ему могут помочь, а не только накинутся с блокировкой счетов, а трудовая поможет добивать, это было бы очень интересно и важно. — Пример электротехнического кластера в Великих Луках в этом случае — своего рода нонсенс, качественное бизнес-лобби или чисто в Великих Луках исторически с промышленностью всё хорошо?— И лобби, и, конечно, успех тех промышленных предприятий, что сохранились в Великих Луках. На самом деле, я считаю, что это определённый прорыв. Ведь что такое кластер? Это просто взаимодействие организаций по таким же договорам, просто в цепочку по производству конечного продукта входят несколько предприятий, которые заинтересованы во взаимном сбыте продукции. Кто-то входит в кластер, создавая новые направления, делая новые цеха, чтобы попасть в эту цепочку. Сейчас там около двадцати предприятий, хотя недавно ещё было около десяти. На днях я общался с участниками этого кластера и они сказали, что да, у них выросла выручка, они заинтересованы, чтобы этот кластер существовал и работал. И я думаю, что и якорное предприятия — ЗАО «ЗЭТО» — заинтересовано, потому что они в первую очередь получают средства из бюджета. И помимо того, что они уменьшают себестоимость продукта за счёт внутренней цепочки, они ещё и получают продукт, который будет конкурентоспособен на мировом рынке. Там же целая совокупность, есть очень серьёзные меры поддержки кластеров: грантовая поддержка, фонд промышленности, льготные кредиты. Но чтобы раскрутить всю эту модель, нужно сильное якорное предприятие, и остальные должны в него поверить. И, конечно, определённое лобби тут есть, когда бывший руководитель этого предприятия — депутат Госдумы, то это даёт определённый ресурс для решения вопросов. Его работа в комитете связана с развитием производства страны, и в этом действительно для них очень важный момент. — С «Моглино» ситуация менее перспективная теперь в плане финансовой поддержки?— Процесс с трудом, но идёт, на днях крупное предприятие «Титан» заявилось. Просто на самом деле экономическая ситуация в стране не очень радужная, не надо надеяться на вал инвесторов, да и близость наших границ не всегда сейчас играет нам на пользу. Если бы это было десять лет назад, когда у нас были хорошие отношения, то это было бы совсем другое дело для бизнеса. А сейчас у многих западных инвесторов действительно есть опасения. — И на какие перспективные направления в предпринимательстве нам стоит сейчас рассчитвать? Просто если анализировать наш экспорт, то пока «рулит» металлолом. — Я считаю, что перспективна цифровая экономика и блокчейн. У нас целое министерство по цифровой экономике создано, и я думаю, что IT-технологии сейчас будут в приоритете. В Псковской области по-прежнему будет развиваться сельское хозяйство, у нас есть свинокомплекс на юге региона, который продолжает развиваться. Что касается экспорта, то для нас по-прежнему потенциал — грузоперевозки, но, по моим свежим данным, они пока по-прежнему снижаются из-за санкицонной политики. Только сегодня жалоба пришла: товар стоит месяц с грушами и виноградом. Россельхознадзор подтвердил, что это Чили, а таможня продолжает держать товар. Но таможня у нас в приоритете, у них сейчас руки просто развязаны.
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров