Ещё

«Российская летопись»: Иван Солоневич: человек, знавший будущее России 

Шестьдесят пять лет назад, 24 апреля 1953 года, в далеком Монтевидео скончался Иван Лукьянович Солоневич, выдающийся писатель и публицист Русского Зарубежья.
Он появился на свет в семье ученого-бактериолога, выходца из белорусских крестьян. Семья жила небогато. Иван и его брат Борис занимались спортом — борьбой. В гости к ним ходил сам , и вся семья нередко была свидетелем того, как Иван Лукьянович в товарищеской схватке клал на лопатки именитого гостя.
Солоневич экстерном сдал экзамен на аттестат зрелости, поступил на юридический факультет Петербургского университета. В столице он стал известен не только как спортсмен, но и репортер: он сотрудничал в суворинском «Новом времени» — лучшей газете тех лет.
Рабочие Петроградского орудийного завода на июльской демонстрации с требованием свержения Временного правительства и передачи власти Советам. 1917 годПереворот 1917 года Иван Лукьянович оценивал однозначно отрицательно, и оценка эта не изменилась до конца жизни. Вот как он пишет о 1917-м годе в своем, пожалуй, лучшем произведении — «Народная монархия»:
"Я помню февральские дни: рождение нашей великой и бескровной. Какая великая безмозглость спустилась на страну! Стотысячные стада совершенно свободных граждан толклись по проспектам петровской столицы. Они были в полном восторге: проклятое самодержавие кончилось! Над миром восстает заря, лишенная аннексий и контрибуций, капитализма и империализма, самодержавия и даже православия. Вот тут-то заживем!..
По профессиональному долгу журналиста, преодолевая всякое отвращение, толкался и я среди этих стад, то циркулировавших по Невскому, то заседавших в Таврическом дворце, то ходивших на водопой в разбитые винные погреба…
Они были счастливы — эти стада. Если бы им кто-нибудь тогда стал говорить, что в ближайшую треть века за пьяные дни 1917 года они заплатят десятками миллионов жизней, десятками лет голода и террора, полным опустошением половины , — пьяные люди приняли бы голос трезвого за форменное безумие.
Но сами они, — они считали себя совершенно разумными существами. Помилуй Бог! 20-й век, культура, трамваи, Карла Марла, ватерклозеты, равное и тайное голосование, шпаргалки марксистов, шпаргалки социалистов, шпаргалки анархистов… И над всем этим бесконечная разнузданная пьяная болтовня бесконечных митинговых орателей…
…Прошли страшные десятки лет. И теперь, на основании горького, но совершенно бесспорного исторического опыта, мы можем дать вполне определенный ответ о том, кто же был умнее: черные мужики , укреплявшие на протяжении многих веков монархию, или просвещенные россияне Империи 20-го века. Просвещенные россияне, делавшие 17-й год, оказались ослами. И пророчество : «сгинет четверть вас от глада, мора и меча» сбылось с математической точностью. Сбылись пророчества Толстого, Достоевского, Розанова, Менделеева. Но разве опьяненные шпаргалками россияне интересовались мнениями первых мозгов страны?"…
Парад белогвардейских войск в Тифлисе. Лето 1918 годаГражданская война застала Солоневича на юге России, где он стал свидетелем одесских расстрелов и знаменитой бойни, устроенной ЧК в Киеве. Вместе с  он эвакуировался в , но вынужденно, по семейным обстоятельствам, возвратился в Советскую Россию…
Внешне жизнь Ивана Лукьяновича — неисправимого оптимиста и талантливого журналиста — выглядела благополучной. Он сотрудничал в «Известиях», писал брошюры-пособия по борьбе и гиревому спорту. Однако в его поступках — ни тени лояльности новому строю. Он не перестает считать его каннибальским по отношению к народу. Солоневичем просто движет желание хоть как-то помочь физически выжить людям, попавшим в кабалу «мировой революции».
И все эти годы его не покидала мысль об исходе из «социалистического рая». Как только позволили обстоятельства, он попытался совершить побег за границу. Первая попытка оказалась неудачной. Солоневич вместе с братом и сыном Юрием был захвачен на пути в . Целый вагон доблестных чекистов, наведенных провокатором, смог справиться с тремя великанами…
Конечно, все получили по сроку. В зоне трогательно воспетого Горьким Беломорканала проходит подготовка к новому побегу. Ему, собственно, и посвящена еще одна крупная книга Солоневича «Россия в концлагере». Это — эпический «доклад» о мотивах и подготовке побега: «Когда голодаешь этак по-ленински — долго и всерьез, вопрос о куске хлеба приобретает унизительные высоты. Когда у вас под угрозой револьвера требуют энтузиазма, жить становится вовсе невмоготу, захлестывает отвращение»…
Однажды в лагере Иван Лукьяновичу встретилась маленькая девочка, вся иссохшая от голода. Она жадно смотрела на то, как Солоневич выносит кастрюлю с замерзшим, прокисшим супом, а затем бросилась отогревать его своим тщедушным тельцем.
"Я стоял перед нею как пришибленный, — вспоминал позднее писатель, — полный великого отвращения ко всему в мире, в том числе к самому себе. Как это мы, взрослые люди России, тридцать миллионов мужчин, могли довести до этого детей нашей страны? Как мы не додрались до конца… Что помещики? Что капиталисты? Что профессора? Помещики — в Лондоне. Капиталисты — в наркомторге. Профессора — в академии. Без вилл и автомобилей, но живут. И вот на костях этого маленького скелетика, миллионов таких скелетиков, будет строиться социалистический рай…
Вспомнилась фотография Ленина в позе Христа, окруженного детьми: «Не мешайте детям приходить ко мне».