Ещё

«Подъём» с Сергеем Доренко от 16 февраля 2018 года 

С. ДОРЕНКО: 8 часов 40 минут. Пятница, 16 февраля. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Дарья Кнорре — ведущая этой программы.
Д. КНОРРЕ: И Сергей Доренко.
С. ДОРЕНКО: Снегопады в Москве опять начнутся. Говорят, в воскресенье самый ломовой пойдет, настоящий. Но не такой, как был до этого, в смысле совсем ужасный, а 30%, треть всей месячной нормы осадков шарахнет по новой. А тогда много третей было.
Д. КНОРРЕ: Точите лопаты.
С. ДОРЕНКО: Точите лопаты, абсолютно. Сегодня с 15 часов может быть начнется снег. Может нет, может да. Но завтра опять, завтра по нарастающей тема, а в воскресенье еще 6 мм. Сегодня снег начнется, завтра продолжится: сегодня 1 мм, завтра 3, потом еще 6. И закончится это в понедельник. В понедельник еще будет снег, а зато уже во вторник, вероятно, снега не будет. А в среду, следующую среду, вероятно, вы увидите солнце. Один раз не надолго. В следующую среду вам покажут солнце, но совсем мельком, так, чтобы не разохотились.
Д. КНОРРЕ: Не привыкай. Хорошенького понемножку.
С. ДОРЕНКО: В пятницу следующую, когда вы будете праздновать, что вы в Советской армии, но это вранье на самом деле, будет минус 7, минус 12, и небольшая вероятность снега, но солнце не покажут. А потом, еще через неделю — понедельник, вторник, среда, четверг, пятница — то есть не эта неделя, на которой мы сейчас живем, и не та, на которой праздник, а следующая, она вся будет состоять из снега. Снег, снег, снег.
Д. КНОРРЕ: Я уж думаю, солнце.
С. ДОРЕНКО: Люди радуются.
Д. КНОРРЕ: Да.
С. ДОРЕНКО: Конечно. Мы же голосовали.
Д. КНОРРЕ: Когда было солнышко, несколько дней назад, было такое ужасное обманчивое впечатление, что весна, птички, какой-то запах появился, капельку теплее.
С. ДОРЕНКО: Когда смежишь очи, мнилось Коста-Брава, Кадакес, Капкрео, какие-то такие волшебные места — солнце, галечное красивое дно сквозь прозрачную воду и отражающиеся на светлом дне, как в Каланках, во Франции, корабли. То есть тени кораблей лежат на дне, на глубине метров 10 вода настолько прозрачна, что свет солнечный пробивает ее насквозь, как будто это воздух, и корабли будто висят между небом и землей, а тени их скользят на дне. Это Каланка, это недалеко от Марселя.
Д. КНОРРЕ: Я сейчас заплачу.
С. ДОРЕНКО: А вот Капкрелы, вот эти места, там тоже бывают какие-то волшебные бухты и так далее. Вот это все мнится. Но нет! Я не скажу, где вы, товарищи!
Д. КНОРРЕ: На днище.
С. ДОРЕНКО: Вы в другой природной атмосфере, вы в правильном месте. Это единственный такой гигантский 20-миллионный, ну, вместе с агломерацией, город, который люди… И это, конечно, потом будет в учебниках инопланетян. Когда инопланетяне создадут маленькую графу, маленькую совсем…
Д. КНОРРЕ: История Земли.
С. ДОРЕНКО: История Земли, да. Там будет: была Земля (ее нет уже, естественно), и там был город, 20 млн землян собрались и построили в невыносимом месте. А вот мальчик какой-то, Вовочка, инопланетный Вовочка Х0101Р2, он поднимет руку… Нет, он будет Х0101Р2Д2. Он поднимет руку и скажет: скажите, пожалуйста, а зачем? Учитель скажет: я испытываю затруднения. И в учебнике об этом ни слова. Ну, они так решили.
Д. КНОРРЕ: Чтобы испытывать свой дух.
С. ДОРЕНКО: Они так решили. Ты знаешь, самые отважные народы живут в самых неудобных местах, ты замечала? И знаешь, почему? Ни фига не по своей воле.
Д. КНОРРЕ: Вытеснили?
С. ДОРЕНКО: Их туда высадили. Их высадили туда более успешные народы, атакующие. Она меня спрашивает: а зачем тогда старки жили в своей заднице, в этом в Винтерфелле?
Д. КНОРРЕ: Мы любим север, мы гордимся.
С. ДОРЕНКО: Север помнит. Зачем старки жили в таком ужасном месте?
Д. КНОРРЕ: Зато они крепкие духом.
С. ДОРЕНКО: Они специально, чтобы врасти в дерево, как этот самый…
Д. КНОРРЕ: Бран. Что еще остается?
С. ДОРЕНКО: Волки, Браны, деревья, Ходор — все это русская жизнь.
Д. КНОРРЕ: Санса.
С. ДОРЕНКО: А Санса — это ты. На Амуре красота! Хватит ныть, в Карелию приезжайте или в Мурманск. Нет, а у вас там тоже помойка и клоака! Нет, нет, нет, товарищи. Хотите знать, где хорошо? Я вам скажу, где хорошо. Но только честно. Хорошо под действием антициклонов. Открываем «антициклон», «Википедию», ну, это же простое дело, и наблюдаем антициклоны, где они находятся. Я просто знаю. Есть Азорский антициклон. Запоминайте по буквам — Азорский. Азорский антициклон уменьшается зимой (зона антициклона), таким образом, что она цепляет аж Флориду в Соединенных Штатах и аж Португалию, и часть Андалусии. А летом, зараза, Азорский антициклон лупит аж до Рима, до Италии, с этой стороны. А там фигачит сколько есть, много.
Азоры находятся в середине Атлантики, и от них идет антициклон, это первая зона. Она лучшая на планете Земля, я вам сообщаю доверительно, потому что это самая большая, крупная, красивая, летняя и летом существующая.
Вторая зона антициклона — монгольский, сибирский, по-разному называется, это там, где минус 60 градусов. И тоже много солнца. Ну, очень много солнца. Этот лепит до Урала зимой, включая Омск, Курган, Новосибирск, Томск — вот это все. И в ту сторону тоже идет хорошо так. Но там его подбивает зона муссонов, там проблема. Как вы сидите в городе на Амуре…
Кстати, с Новым годом! С Новым годом китайским, лунным! Да, товарищи, очень хорошо.
Этот монгольский антициклон, он с центром, вот здесь Монголия, Забайкалье, Чита, он рубит до Урала с одной стороны, но зимой, и там минус 40. Минус 40, минус 50, минус 45, но много солнца.
Д. КНОРРЕ: И сухо.
С. ДОРЕНКО: Сухо, красиво, много солнца! Снег скрипит под валенками пьяных мужиков! Романтика! Так что это другое дело. Но там холодно. А летом этого нет, то есть летом, тоже, конечно, много солнечных дней, но летом радикально уменьшается. Поэтому Азорский, безусловно, бьет всех. А наш только хорош зимой, но минус 50. Вот вам и весь выбор.
«Это правда. Я на Севере из-за авантюрной натуры», — говорит Серега из Надыма. Ну, что? Хорошо. Вы любите приключения. «Во Флориде опасно, там стреляют». Не знаю. Я знаю, что стреляют, но если вы учитесь в опасной школе в опасном районе, то, безусловно, там стреляют.
А давай действительно позвоним, и это очень нужно сделать. Фома Киньяев говорит, что мы должны сказать пару слов Брониславу Брониславовичу Виногродскому, который у нас отвечает за таинственность, во-первых, за антинаучность.
Д. КНОРРЕ: Мистификацию.
С. ДОРЕНКО: Мистификацию. И сам же над этим потом насмехается. Мне кажется, что Бронислав Брониславович должен сказать нам напутственное слово теперь, когда уже лунный новый год, и мы движемся к Наврузу. Мы с Брониславом Брониславовичем должны отмечать все праздники без исключения, включая Навруз, потом монгольский какой-нибудь, еще что-нибудь. Бронислав Брониславович, приветствую. Звоню тебе из эфира. Здравствуй.
Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Нашел.
С. ДОРЕНКО: Ты нашел меня, да. Я был под ковриком для мыши, под ковриком для мыши сидел Сережа. Привет. Здорово!
Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Да, да, да!
С. ДОРЕНКО: Я звоню тебе из эфира. И я хочу тебя поздравить с Новым годом! Happy new year, как говорят у нас в народе.
Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Happy new year!
С. ДОРЕНКО: Это хорошо так?
Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Бай нянь, бай нянь.
Д. КНОРРЕ: Роскомнадзор может не понять.
С. ДОРЕНКО: В какой-то момент у меня щеки покраснели. У Даши тоже.
Д. КНОРРЕ: У меня так вообще.
Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Вот интересно, поздравляют, они все время желают в основном только богатства.
С. ДОРЕНКО: Богатства, да?
Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Богатства, да, да, да. Мне прислал один чел, и я всем дальше рассылал поздравления на 15 дней нового года. Он пишет: сегодня тридцатое число (это вчерашнее) большого года. Там же празднуют 23-й день Луны, это семь дней тому назад, когда провожают бога очага, наверное.
С. ДОРЕНКО: Когда стукачишко.
Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Да, да, да. Но его если водочкой помазать хорошо, всякой сладкой…
С. ДОРЕНКО: Давай скажем слушателям, никто не понял. Семь дней назад ваш бог очага, ваш демон очага, ваш дух очага отправился на небо, чтобы настучать на вас судье ада, Янловано.
Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Да, да, да.
С. ДОРЕНКО: Стукачишечка. Под мышечкой были на вас доносы.
Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Его же сжигают на мусоре во дворе, который накопился за год в доме. Делается костер из этого мусора, из хлама, сжигается. И туда изображение бумажное на лошадке его…
С. ДОРЕНКО: И он возносится с дымом.
Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Но ему надо обязательно предыдущий день, 22-го, день Луны, варят сладкую кашу из тыквы с тем, чтобы помазать ему сладкой кашей губки. И водочкой хорошо натереть вот это.
С. ДОРЕНКО: Водочкой.
Б. ВИНОГРОДСКИЙ: И он когда пьяный приезжает и говорит: боже, какие хорошие у меня…
С. ДОРЕНКО: Что за люди, боже! Ха-ха-ха-ха!
Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Божечки! Божечки! Райские яблочки!
С. ДОРЕНКО: Ха-ха-ха-ха!
Б. ВИНОГРОДСКИЙ: И поздравление идет. Это называется ветер Чху-си, ветер очистки, искоренения, вот это празднование со вчера на сегодня, в ночь. Чху — это означает очищаться от старого. Пожелание: желаю… сплотиться, собрать аромат и сладость. Первый день: желаю вам, чтобы была радостная новая весна. Во второй день: желаю…
С. ДОРЕНКО: Опять не по-русски, очень хотим не по-русски.
Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Чху-ар, второй день. Джуни-фугуи — богатство и знатности. Нань-хан — чтобы напомнили залы богатство и знатность. И здесь мешочек с долларами нарисован у меня.
С. ДОРЕНКО: Да? Прекрасно.
Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Да, да, да… маленькие. Дальше желаю вам … чтобы прирастало богатство и благо.
С. ДОРЕНКО: То есть каждый день богатство. Бронечка, ты станешь невыносимым уже через неделю.
Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Богатство всегда. Четвертый день — большое счастье, большую пользу, одна большая ценность чтобы пришла. Чхоу — пятый день — … чтобы возвращался всегда ты наполненный. Шестой день — … чтобы весенний ветер как бы обдувал все лицо.
С. ДОРЕНКО: А где же духовность? Я не дождусь духовности. Все время богатство, богатство, богатство.
Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Ветер же дух приносит.
С. ДОРЕНКО: Духовность, духовность?
Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Если богатства нет, духовности не бывает, давай по-китайски.
С. ДОРЕНКО: Ха-ха-ха-ха!
Б. ВИНОГРОДСКИЙ: … чтобы каждый день было веселье и радость, вот это духовность.
С. ДОРЕНКО: Да, да, веселье и радость.
Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Восьмой день — чхуба… чтобы существовали одновременно фу, лу, шоу, вот эти — богатство, карьера и долголетие. Девятый день — … чтобы все было удачно, так, как ты захочешь, как пожелаешь, чтобы все было. … — чтобы были все дела, 10 тысяч дел, все сбывались успешно, получались.
С. ДОРЕНКО: Чтобы ты шел по жизни, жуируя, там было про жуирование.
Б. ВИНОГРОДСКИЙ: «Жуир», оно отнюдь не от наслаждения. С китайского слово «жуи», чтобы было как хочешь. Делай, как хочешь, и будь, что будет, как у нас говорят, да?
С. ДОРЕНКО: Да.
Б. ВИНОГРОДСКИЙ: … чтобы парус был всегда полный по ветру, шел куда надо. Двенадцатый день — … чтобы высоко сияли над тобой счастливые звезды. Тринадцатый день — … чтобы был лад в семье, радость и гармония. Четырнадцатый день — … чтобы и в теле, и в душе, духовность, был покой. И юаньсяо, это пятнадцатый день, — праздник фонарей … чтобы любовь была сладкая.
С. ДОРЕНКО: Это 2 марта.
Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Да, да, да.
С. ДОРЕНКО: Это уже после послания президента.
Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Да, да, да. Вот такое вот пожелание вчера всем китайцам разослал. Мне один с утра прислал, и я уже дальше послал все это.
С. ДОРЕНКО: Напомни нам, пожалуйста, кого это год по стихиям.
Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Это год, стихия — почва на небе. У нас получается У Сюй, янская почва на небе. И на земле тоже янская почва, переходная с зимы на весну. Нет, с осени на зиму этот знак.
С. ДОРЕНКО: Это должен быть год застоя, да?
Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Нет, это год не застоя, это год нансформации, в первую очередь трансформации о ценах и идей, имеется в виду, что будет производиться… То есть может как раз на Земле оно будет еще все то же самое, никаких серьезных изменений не произойдет по сути по своей, потому что они будут в гармонии, срывов не будет. Но все чего-то начнут идти, кто принимает решения, и те, кто под эти решения попадает, начнут понимать, что что-то делаем мы не то.
С. ДОРЕНКО: Ага! Начнется вялое понимание чего-то не того, и в этой связи расчесывание правой ягодицы.
Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Да, да, да. А вот девятнадцатый год, 4-5 февраля прямо будет такой, вот тогда произойдет тиктанический сдвиг.
С. ДОРЕНКО: В следующем году? Но мы тогда годочек покемарим. А что нам, куда торопиться?
Б. ВИНОГРОДСКИЙ: В этот годочек надо почву рыхлить.
С. ДОРЕНКО: Я посмотрю, кто рыхлит, а сам посижу покемарю. Поздравляю тебя с новым годом, Слав!
Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Лучше нанять, кто разрыхлит.
С. ДОРЕНКО: Следующий Новый год мы празднуем Навруз, правильно?
Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Да, обязательно.
С. ДОРЕНКО: Мы не можем без Навруза, товарищи.
Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Иншалла, иншалла.
С. ДОРЕНКО: Иншалла, брат! Пока, пока.
Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Всем всего доброго.
С. ДОРЕНКО: Во истину, иншалла. Что, скажи?
Д. КНОРРЕ: Я запомнила чху и ху ни, жу и, хент хун.
С. ДОРЕНКО: Видишь, можешь ехать уже. Нет, мне понравилось, что жуировать.
Д. КНОРРЕ: «Жуи» я записала себе.
С. ДОРЕНКО: Жуировать, оказывается, это делать все, что хочешь.
В ДВИЖЕНИИ
НОВОСТИ
С. ДОРЕНКО: 9 часов 6 минут. Пятница, 16 февраля. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это радио «Говорит Москва»! Говорит Москва! Дарья Кнорре — ведущая этой программы.
Д. КНОРРЕ: И Сергей Доренко. Доброе утро.
С. ДОРЕНКО: Горит торговый центр на Вашутинском шоссе, недалеко от Ленинградки. Площадь пожара 2 тысячи метров. Это очень большой, серьезный пожар. Офисное здание загорелось на площади 2 тысячи квадратных метров в подмосковных Химках. Площадь пожара 2 тысячи. Информация о пожаре поступила в пятницу утром. Загорелось строение по адресу: городской округ Химки, Вашутинское шоссе, дом 24б. Трехэтажное офисное строение, размер которого 150 на 50 квадратных метров. Вы рядом, позвоните, пожалуйста, 73-73-948. Вы там, вы около этого здания.
Д. КНОРРЕ: Вашутинское шоссе. Вы присылайте нам фотографии в Telegram.
С. ДОРЕНКО: Вашутинское шоссе, 24б. Здравствуйте. Вы рядом, что вы видите?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я вам даже отправил в Telegram.
С. ДОРЕНКО: Спасибо огромное. Что вы видите, расскажите. Как развивается ситуация?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Большой-большой густой черный дым. Я не скажу, что здесь что-то перекрыто по движению.
С. ДОРЕНКО: Вы видите скорые? Вы видите пожарные? Что вы видите? Какие действия предпринимаются?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я просто мимо еду.
С. ДОРЕНКО: Я понял. В тот момент, когда вы ехали, что вы видели?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Скорых не было, пожарные были.
С. ДОРЕНКО: Спасибо большое. 73-73-948. Вашутинское шоссе, дом 24б. 2 тысячи квадратных метров горит, там офисное помещение, могут быть люди. Здравствуйте. Слушаю вас.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Это не офисное помещение, это склад горит.
С. ДОРЕНКО: Склад, вы считаете, да?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Примыкает к нему офисное помещение, но пока не дошло до него.
С. ДОРЕНКО: Вы там рядом или вы просто знаете это место хорошо?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я там был, я уехал по делам.
С. ДОРЕНКО: Спасибо. Нас интересует, конечно, безусловно, эвакуированы ли люди, вопросы спасения людей нас интересуют в первую очередь. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро.
С. ДОРЕНКО: Вы там, на месте?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я проезжал минут 5 назад по Вашутинскому шоссе.
С. ДОРЕНКО: Что там, скажите.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Стоят машины пожарные, штук 5 я, наверное, видел.
С. ДОРЕНКО: Но вы думаете это склад или офис? Условно говоря, насколько нам беспокоиться о людях?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В данный момент я видел, что горит склад именно.
С. ДОРЕНКО: Спасибо. 73-73-948. Насколько в опасности люди? Горит вроде бы пока склад. Здравствуйте. Слушаю вас.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Утро доброе. Да, горит склад на самом деле. Пожарные машины, уже несколько экипажей выехало. Из района Куркино, из Химок. Скорых нет. Можно предположить, что жертв…
С. ДОРЕНКО: Нет. Если нет скорых, то, скорее всего…
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нормальный, но не апокалептичный, в общем.
С. ДОРЕНКО: Спасибо, спасибо, спасибо. Вашутинское шоссе, 24б, горит склад. Рядом к нему примыкает офисное помещение, которое, по свидетельству наших слушателей, пока не загорелось. Хотя вот сообщения РИА Новости: огонь возник в трехэтажном офисном строении. РИА Новости говорит, что горят офисы. Наши слушатели утверждают, что офисы нет, не горят.
Д. КНОРРЕ: Пострадавших при пожаре в офисном здании нет, МЧС, это последняя информация приходит на ленты.
С. ДОРЕНКО: Тогда надо пригнать вертолет с керосином, дожечь это дело да и все. А?
Ты не поверишь, у меня на пожаре есть собственная логика: если нет угрозы человеческим жизням, надо залить все это дело керосином.
Д. КНОРРЕ: Для зрелищности.
С. ДОРЕНКО: Нет! Для того чтобы потом убирать меньше.
Д. КНОРРЕ: А, чтобы все в золу превратилось. И подмести.
С. ДОРЕНКО: Конечно, подмести веничком, совочком все это раз, раз, раз, куда-то под елочку бросить, елочка любит калийные удобрения. Ну, правду тебе говорю. Я всегда так делаю. Если уже что-то горит и там нет угрозы людям, то надо дожечь и дело с концом.
Д. КНОРРЕ: Чувствуется, все-таки пожар у вас был не масштабный. Если бы дом у вас горел, то…
С. ДОРЕНКО: У меня сгорел дом.
Д. КНОРРЕ: И вы его допалили, да?
С. ДОРЕНКО: Дом, который я купил… Я тебе скажу, это был 2003, наверное, год. Дом этот мне стоил 100 тысяч долларов тогда. Деревянный, из бруса. 100 тысяч, кажется, я заплатил, долларов. Ну, как если бы сейчас это стоило… 100 тысяч — это сколько? 6 млн, почти 6 млн мне стоил этот дом. Хороший, большой, трехэтажный. Я помню, что когда приехали пожарные, я их умолял поливать сосны вокруг дома.
Д. КНОРРЕ: Чтобы спасти деревья, понятно.
С. ДОРЕНКО: Чтобы спасти деревья. Все равно мне бригаду таджиков вызывать разбирать, я говорю: дайте, пусть догорит, я вас умоляю. Ну, уже горело и горело.
Д. КНОРРЕ: А техника внутри?
С. ДОРЕНКО: Ну, что техника? Техника, она уже невыносимо обгоревшая.
Д. КНОРРЕ: Ха-ха-ха-ха!
С. ДОРЕНКО: Она невыносимо обгоревшая, так пусть себе плавится, о чем мы говорим? У меня был полностью отделанный дом.
Д. КНОРРЕ: Вы философ.
С. ДОРЕНКО: Я философ, я даос. У меня был полностью отделанный дом, под то, чтобы въехать. Неожиданно один из членов семьи заметил, что лак на полу не очень хорошо сделан. В ряде мест, не везде. Обычно хорошо, но где-то как лужица вроде лака. Она подсохла. Но это не высшее искусство наложения лака, нет. И тогда этот член семьи сказал строителям, что вот так халтура не пройдет, отциклюете и снова покроете лаком. Они отциклевали, весь циклевочный материал сложили в два или три мешка. Эти мешки поставили (это май месяц был или июнь) на терраске. Не вынесли из дома, а оставили в доме эти мешки с циклевочным материалом.
Д. КНОРРЕ: А они горючие.
С. ДОРЕНКО: Они не горючие, они вспыхивающие, это надо знать. Там появилась компонента — лак с деревом. Дерево впитывает воду и парадоксальным образом начинает греться, гнить. И от этого греется дерево. А там шли дожди (это стояло у открытого окна), и оно вспыхнуло, этот циклевочный материал вспыхнул. Он вспыхнул, как взорвался, бум! Вот такие взрывы были. Я лично видел, как взрывался второй и третий мешок. Первый мешок, мне прибежал охранник сказал, что взрыв. А второй и третий мешок я лично видел глазами, как взрывался. Это так интересно и красиво. Я позвонил пожарным, они приехали через 40 минут. 40 минут, понятно, что дом уже хорошо горел. Они приехали через 40 минут на разведку, правильная ли тревога.
Д. КНОРРЕ: Ха-ха! То есть без шлангов?
С. ДОРЕНКО: Они без воды, на маленькой такой машинке приехали. Они говорят: слушай, мы приехали проверить. Он звонит и говорит: да, действительно пожар. И тогда еще через 20 минут приехали еще две машины.
Д. КНОРРЕ: Атас!
С. ДОРЕНКО: То есть через 60 минут приехали две машины: первая разведочная была, а через 60 минут настоящие приехали. Я просил пожарных только об одном: пожалуйста, братцы, родненькие, поливайте сосны вокруг дома, а дому дайте гореть, ну его на фиг, пусть он горит. Зачем? Мне убирать меньше, правильно? Они так и делали, кстати, как я их научил. Я им сказал: вот загорится, пойдет на дачу президента…, пойдет на дачу туда, пойдет на дачу Медведева, пойдет на дом отдыха прокуратуры. Я сказал: только сейчас поливайте деревья, чтобы не пошло туда, к начальству. Понятно, да? Потому что это на Никулиной Горе. Хорошо, они поливали. И кто-то был занят тем, что украли у меня велосипед. Они украли велосипед, перекинули через забор, ну, пожарные, как интеллигентные люди, и скрыли его в кустах. Там у меня ирга, они в кустах его спрятали. Я его потом нашел.
Д. КНОРРЕ: В смысле, украли? Может они его спасли.
С. ДОРЕНКО: Они во время пожара взяли велосипед, перебросили через забор, там аккуратно занесли в кусты. И присыпали его там, в кустах, ветошью, ветками.
Д. КНОРРЕ: Так это же противопожарная терапия.
С. ДОРЕНКО: Ветками и сухими листьями привалили велосипед с целью прийти потом и забрать его оттуда. Ну, спасти от меня теперь уже. Как это, я пожаробезответственный человек, от меня надо велосипеды спасать, понимаете, в чем дело. Они его украли. Я его нашел потом в лесу, в кустах, присыпанным. Они его заготовили как схорон, чтобы потом забрать. О'кей. У меня опыт большой.
Д. КНОРРЕ: Я поняла вас.
С. ДОРЕНКО: Чего только со мной не было, Дашенька. Ты вот спрашивай чего хочешь, я и все было. Лесли этот хорош. Ты смотрела этого Лесли?
Д. КНОРРЕ: Пришлось смотреть. А что? У меня не было выбора.
С. ДОРЕНКО: Вы знаете, что Лесли великий человек? Он на самом деле великий, он движет нашу страну к прогрессу. Это сексуальный тренер Насти Рыбки.
Д. КНОРРЕ: Коуч.
С. ДОРЕНКО: Сексуальный наставник Насти Рыбки, то есть он ее наставляет сексуально, а потом она идет уже к Дерипаске после этого, в смысле как бы она уже идет давать мастерство дальше. Тренер по соблазнению и сексуальный наставник Алекс Лесли, Александр Кириллов, оказался руководителем компании резидента кластера «Космические технологии и телекоммуникации» фонда «Сколково» Ха-ха-ха!
Он движет страну нашу в прогресс, вот этот Алекс Лесли, сексуальный тренер. Понятно? Алекс Лесли — один из ответчиков, руководитель компании в «Сколкове». На это обратили внимание журналисты The Insider. Он занимает должность директора по науке в Центре интеллектуальных систем прогнозирования. Это прекрасно. Он так же идеолог и инвестор проекта. Он дает деньги на проект. То есть деньги Дерипаски в конечном итоге через Настю Рыбку перекочевывают к Алексу Лесли и дальше двигаются напрямую на развитие России, на науку, понимаете, в чем дело. Ну как это прекрасно! Ведь это просто фантастика.
Смотрите, что он делает. Он, оказывается, владеет патентами в Соединенных Штатах Америки, Китае, в России. За его авторством опубликованы десятки материалов в англоязычной научной периодике, включая Springer. По теме проекта Центра интеллектуальных систем прогнозирования. Он также участвовал в многочисленных международных конгрессах в Харбине, Шеньжене, Гонконге, Венеции, Израиле, Детройте (США) и Милане, и везде в этих прекрасных переименованных местах выступал с научными докладами.
Д. КНОРРЕ: И всю эту информацию можно прочитать на сайте «Сколкова».
С. ДОРЕНКО: На ангельском языке. Понятно? Он также или, вероятно, его полный тезка, но скорее всего он, совладелец компании «Лаборатория по превентивному стохастическому менеджменту». Вместе с первым заместителем Государственного агентства по технологическому развитию. То есть он дружит с заместителем руководителя Государственного агентства по технологическому развитию. Понятно, с кем мы имеем дело? Компания регулярно подтверждает факты исследовательских публикаций в научных изданиях, в том числе зарубежных.
Но это же абсурд. Мы же думали, что он сутенер и засылает шлюшек. Оказывается, они научные работники, товарищи.
Д. КНОРРЕ: Конечно.
С. ДОРЕНКО: А Настя? Ведущий специалист, Настя Рыбка, наверняка. А?
Д. КНОРРЕ: Старший научный сотрудник.
С. ДОРЕНКО: Да. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. Сергей. Москва. Талантливый человек талантлив во всем, вот это подтверждение.
С. ДОРЕНКО: Давайте так: талантливый человек талантлив в чем-то, а гениальный талантлив во всем. Прошу вас.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, да, абсолютно правильно. Видел я. Пошла информация про этого Алекса Лесли. Посмотрел я… с Настей Рыбка. Ну, что сказать? Молодец, если честно.
С. ДОРЕНКО: С точки зрения образования… Сравните, пожалуйста, его с Дерипаской. Открой, пожалуйста, «Википедию» Дерипаска. Но, кстати, у Дерипаски тоже хорошее образование, если я правильно информирован.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Безусловно, хорошее.
С. ДОРЕНКО: Мы сейчас посмотрим его образование. Алекс Лесли и Дерипаска, они оба образованнейшие люди. И Настя Рыбка. Сейчас мы найдем. Спасибо большое. 28 млрд долларов у Дерипаски. Вы думаете это что, от плохого образования что ли? Нет. Страсть к чтению, у него страсть к чтению.
Д. КНОРРЕ: Получил два высших образования, физический факультет МГУ.
С. ДОРЕНКО: МГУ, товарищи! Физфак! Это очень серьезно.
Д. КНОРРЕ: Российскую экономическую академию Плеханова. С. ДОРЕНКО: «Плешкой» можно пренебречь, все, забыли сразу, это так, это халтурка. А вот физфак МГУ это очень серьезно, абсолютно серьезно. А где ты читаешь?
Д. КНОРРЕ: Вот.
С. ДОРЕНКО: Получил два высших образования: закончил физический факультет МГУ. О-ля-ля! И «плешку». «Плешка» не катит, это все плевать. Что такое «плешка»? Боже, фу! Там работал Лужков завхозом. Или он в «керосинке» работал? Лужков то ли в «керосинке», то ли в «плешке» работал. Но это отчаянно ужасная карьера, которая, знаете, привела его на дно.
Дерипаска утверждает, после окончания МГУ его научная карьера как физика стала невозможна из-за отсутствия финансирования молодых ученых. Был молодой ученый. И Лесли молодой ученый.
Д. КНОРРЕ: Но у него все хорошо с финансированием. Человек нашел финансирование.
С. ДОРЕНКО: Товарищи, мы накануне величайшего открытия, что Настя тоже выдающийся ученый. Это точно выяснится, клянусь. Настя не отвечает по телефону. Я ей звоню, но…
Д. КНОРРЕ: Представляете, она сидит в очках в архивах.
С. ДОРЕНКО: Она репостит мои Instagram, Настя Рыбка.
Д. КНОРРЕ: Да?
С. ДОРЕНКО: Да, да, да. Она репостит мои Instagram. Но при этом она стесняется говорить со мной по телефону.
Д. КНОРРЕ: Мы пытались также связаться с Алексом Лесли, но он боится.
С. ДОРЕНКО: Рыбка. У меня есть Сергей Рыбка и Настя Рыбка, две прекрасные Рыбки. Секундочку. Мы послушаем.
— Аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны…
С. ДОРЕНКО: Ой… Извини, я хотел сказать, вот научный руководитель! Ну, что ты будешь делать? Она не берет трубку!
Д. КНОРРЕ: Старший научный сотрудник.
С. ДОРЕНКО: Старший научный сотрудник. Ну, что ты будешь делать, а? Здравствуйте. Слушаю вас.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро, Сергей Леонидович. По-моему, Лужков в химфизике работал, мне шеф говорил.
С. ДОРЕНКО: Он в «керосинке» был завхозом, где швабры купить, где гвозди, починить розетку, я вам серьезно говорю, он был в «керосинке» завхозом. Или в «плешке». По-моему в «керосинке» все-таки. Здравствуйте. Слушаю вас.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, Дарья, здравствуйте. Злобный Енот. Алекс Лесли дает всем нам, российским ученым, пример, как надо жить и себя строить.
С. ДОРЕНКО: Правда, ведь премьер-министр Дмитрий Анатольевич Медведев давал совет, каким-то образом идти в бизнес, правильно?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Естественно. А здесь самое оно, у любого ученого в университете много студенток.
С. ДОРЕНКО: Я об этом не подумал. Вы порочнейший человек. А в какой сфере знания вы снискали славу, скажите, пожалуйста.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В гуманитаристике, в истории.
С. ДОРЕНКО: Да? Спасибо большое. Алекс Лесли дает нам прекрасный пример, что должен делать преподаватель со студентками. Он должен их наставлять каким-то образом и отправлять в большую жизнь, к олигархам, правильно?
Д. КНОРРЕ: Наука наукой, Настенька, а копеечку надо зарабатывать. К тому же можно совместить.
С. ДОРЕНКО: А что?
Д. КНОРРЕ: Это же все в научных целях, это же все культурологическое исследование.
С. ДОРЕНКО: Безусловно. Не только культурологическое, но и политическое. Она наслышана там была о Нуланд, Виктория Нуланд, о Госдепартаменте Соединенных Штатов, она общалась с господином Приходько и так далее. То есть она поднялась, в общем, по-настоящему, правильно? Могла дать однокласснику, это где-нибудь у сарая, это было бы намного хуже. Ну, зачем?
Д. КНОРРЕ: Прошла практику.
С. ДОРЕНКО: 73-73-948. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте.
С. ДОРЕНКО: Я потрясен тем, что Алекс Лесли действительно ученый. И действительно большой ученый, который ведет нашу страну к горизонтам будущего.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я что-то не помню в последнее время, что появилось очень много ученых, которые ведут к горизонтам будущего.
С. ДОРЕНКО: Вы не слышали, я давал его все регалии, не повторять же мне. Он по-настоящему большой ученый, он постоянно выступает на конгрессах, он постоянно публикуется.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я понимаю, можно выступать на конгрессах, говорить, советовать, но извините, пожалуйста, что он открыл?
С. ДОРЕНКО: Извините, я понимаю, что некоторые люди присоединились к нам…
Д. КНОРРЕ: Он автор и разработчик Artificial Intelligence систем с увеличением К-сложности, контракта с NASA, DARPA, Boeing, лаборатория в UK и многочисленные исследовательские центры при университетах США, Китая и Западной Европы. Это официальный сайт «Сколкова».
С. ДОРЕНКО: Товарищи, официальный сайт «Сколкова». А вы знаете, что «Сколково» это как бы не то что одной ногой в будущем, а «Сколково» — это мы как бы тапочком не дали перед нами закрыть дверь в будущее. Перед нами мир, планета Земля, пыталась закрыть дверь в будущее, а мы туда сунули тапочек свой, типа ножку сунули, чтобы они не успели. Они прищемили нас, и мы прищемленные это и есть «Сколково», понятно? Чувак работает в «Сколкове», секс-наставник Насти Рыбки, сексуальный тренер Насти Рыбки. Чувак работает в «Сколкове», по рекомендации ученых США возглавил структурную сессию на мировом конгрессе в Гонконге и т.д., здесь перечисления бесконечные: On-Board Recognotion Automata as Bases for Sel-maintenance and Self-recovery Engineering. Он автор и разработчик Artificial Intelligence систем с увеличением К-сложности. Я не шучу. Это человек, который вас, ретроградов, архаиков, красящих штучки на Пасху и т.д., я боюсь сказать это слово… Вас, ретроградов, архаиков, абсолютно замшелых, каких-то линялых, заплесневелых ретроградов он тащит в будущее. И одновременно у него хватает времени руководить, сексуально наставлять Настю Рыбку, отправлять ее к Дерипаске.
Одновременно, как вы хорошо знаете, завтра Алекс Лесли, этот выдающийся мозг России, этот выдающийся ученый России отправляется с секс-тренингом с группой в Таиланд. Знаешь, что завтра они выезжают?
Д. КНОРРЕ: Да, да.
С. ДОРЕНКО: Завтра они отправляются. Я думаю, что вся страна должна провожать их у трапа самолета. Они едут в Таиланд. Они собрали группу женщин, которые собираются пройти непринужденный тренинг в Таиланде. Там жарко, телесность процветает. Директор по науке, идеолог, инвестор проектов, боже милостивый! Всё! Вот это называется разрыв шаблона. Скажи, что это разрыв шаблона?
Д. КНОРРЕ: Либо это дискредитирует «Сколково»…
С. ДОРЕНКО: Либо это дискредитирует сутенерскую профессию, сутенеры должны сказать: нет, мы не согласны, мы не хотим больше с ним работать.
Д. КНОРРЕ: Либо это действительно разрыв шаблона.
С. ДОРЕНКО: Либо это разрыв шаблона, товарищи. Сексуальный тренер Насти Рыбки выдающийся русский ученый. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Остается сказать только одно: завидуем молча.
С. ДОРЕНКО: Завидуем молча в какой части?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Человек в науке показал себя. В свободное время ему скучно, он нашел интересное дело.
С. ДОРЕНКО: Свободного времени должно быть маловато, но, мне кажется, он разделяет эти два вида деятельности таким образом, что он занимается ими одновременно.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Мозг невозможно остановить, мозг работает.
С. ДОРЕНКО: Конечно. Мозг разрабатывает Artificial Intelligence, а, соответственно, от поясницы и ниже разрабатывает иные идеи.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, спинной мозг, там отдельно.
С. ДОРЕНКО: Ха-ха-ха-ха! Завидуем молча. Разрыв шаблона, вот что это такое. Здравствуйте. Слушаю вас.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Гениальный человек гениален во всем.
С. ДОРЕНКО: Это правда.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Он может делать всё!
С. ДОРЕНКО: Мы хотели, чтобы он пьесу написал может быть, стихи какие-то и все, тогда уже Пушкин…
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Может быть он дойдет до этого, но он делает самое интересное, что ему интересно в жизни.
С. ДОРЕНКО: Это потрясающе. Я хочу с ним познакомиться. Скажи, наши попытки, как ты говоришь, не увенчались успехом.
Д. КНОРРЕ: Я сейчас делаю последнюю попытку.
С. ДОРЕНКО: Мы звали его сюда, в передачу, вместе с его подопечной Анастасией.
Д. КНОРРЕ: Сейчас я попробую еще раз.
— Аппарат вызываемого абонента выключен.
С. ДОРЕНКО: Это вот Настя. Настя может быть спит еще, конечно. Она может и спать, у нее все-таки работа полна приключений, и она может восстанавливаться каким-то образом по утрам. Да? Но не так, как мы, короче. Она может быть допоздна смотрит телевизор. Правда же? Где-нибудь на яхтах. Ха-ха-ха-ха!
НОВОСТИ
С. ДОРЕНКО: Я хотел показать людям судью Шевченко, чтобы дать понять… Я абсолютно убежден… Внимание, я не осуждаю судью Шевченко. Он ведет дело об экономическом споре. То есть на самом деле там проблема экономическая. Один деятельный субъект экономики обращается к другому деятельному субъекту экономики, у них какой-то возник спор. И судья пытается быть понятным. Здесь мат затерт, то есть не забипан, а просто когда вы слышите паузы, это затертый мат. Я прослушал это видео специально, чтобы не дать в эфир матерные руганья судьи. Послушайте, как он изъясняется. Ведь его попытка единственная попытка быть понятным.
Вот это когда пауза и щелчки вы слышите — это мат судьи в заседании. То есть он ведет заседание. Это судья краснодарский, он в Краснодаре, Краснодарский край. Это Арбитражный суд Краснодарского края. Я прошу вас послушать.
— Однозначно вы можете жаловаться президенту Российской Федерации Владимиру Владимировичу Путину даже… Сейчас я все бросил и начал рассматривать… Не занимались два года, не знаю, три. Теперь вы приезжаете и типа … хотите меня в какую-то позу, для меня неприятную, поставить. Но вы поинтересуйтесь у представителя ответчика, она тут местная, кому-то это удавалось здесь или нет. Вот и все.
С. ДОРЕНКО: Там мат, мат, мат. Это заседание Арбитражного суда Краснодарского края. Очень интересно. Интересно мне потому… Внимание, я никого не осуждаю. Вы знаете, что я инопланетянин, и я с огромным интересом за вами наблюдаю, гигантским интересом.
Д. КНОРРЕ: Препарируете.
С. ДОРЕНКО: Просто изучаю вас. Я думаю, что цель судьи — быть понятным. Судья Краснодарского края знает, он знает…
Д. КНОРРЕ: Он как-то резко с протокольного, вот этого жуткого канцелярского языка перешел на слишком понятный язык.
С. ДОРЕНКО: Он знает, что для того, чтобы быть понятным субъектам права в Краснодарском крае, он должен говорить с интонацией бандита и с использованием ненормативной лексики. То есть это и есть способ быть понятным в Краснодарском крае. Он понимает, что если он скажет иначе, его просто не поймут. Ну, не поймут просто.
Д. КНОРРЕ: Это не только в Краснодарском крае. Так, казалось бы, везде.
С. ДОРЕНКО: Это удивительно, но это характерно, согласитесь. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей. Полина. Москва. Сергей, вы в курсе, что этот человек член Квалификационной коллегии судей?
С. ДОРЕНКО: Это член Квалификационной коллегии судей, то есть это более высокий ранг, еще более высокий ранг?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это надзорный орган, который следит как раз за соблюдением процедур судейской этики и т.д.
С. ДОРЕНКО: Полина, вы согласны с тем, что он стремится быть понятным, и с его точки зрения можно быть понятным только с тоном бандита и с матом, потому что иначе его не поймут субъекты права?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Нет, я не согласна.
С. ДОРЕНКО: Нет, да?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я считаю, что это просто, знаете, в такой манере стукнуть кулаком по столу и сказать…. Он не думает ни про каких субъектов права. Он не думает о процессуальных моментах. Это такая вседозволенность, которая усыпила бдительность, скажем так. И, очевидно, он не ожидал, что его спич будет записан на диктофон.
С. ДОРЕНКО: Спасибо большое.
Д. КНОРРЕ: Вот это всегда удивляет меня, как люди в современном мире полагают, что их не записывают, не снимут на камеру. Во-первых, судьям обычно плевать, понимает тебя субъект или не понимает.
С. ДОРЕНКО: Я хочу защитить судью Шевченко.
Д. КНОРРЕ: Чтобы судья хоть когда-нибудь пекся о том, понимает его субъект или не понимает, это что-то неправдоподобное.
С. ДОРЕНКО: Я хочу защитить судью Шевченко. Защищая судью Шевченко… Если у меня спросят «защитите его, пожалуйста», я бы защитил, я бы сказал: а эти скоты по-другому не понимают. Но они не понимают! Но он вынужден говорить на языке понятном. Как еще по-другому? Извини. Но они не понимают.
Д. КНОРРЕ: У нас же работает Skype? Мы можем по Skype добавить?
С. ДОРЕНКО: Добавьте, пожалуйста.
Д. КНОРРЕ: Простите, сейчас пока не буду говорить, если получится.
С. ДОРЕНКО: Посмотрим, сможем ли мы связаться и поговорить. Мы пока пробуем, пока храним секрет. Да нет, давай скажем честно.
Д. КНОРРЕ: Мы пытаемся связаться с Алексом Лесли.
С. ДОРЕНКО: Мы нашли Алекса Лесли, и мы хотим поговорить, насколько верно утверждение о его научной работе, насколько он действительно занимается научной деятельностью, это нам кажется дико интересным. Давайте попробуем, если у нас получится. Сейчас мы его наберем. Вы должны его, то есть без номера телефона, а именно как пользователя добавить.
Я еще вдобавок при этом не могу принимать телефонные звонки, правда же? Потому что я каждый раз буду вас выбивать из Skype, правильно?
Д. КНОРРЕ: Сейчас я попробую помочь.
С. ДОРЕНКО: Нас ждет выдающийся российский ученый, ведущий нашу страну, как вы понимаете, в цифровую эру, Алекс Лесли. Он же и сексуальный тренер, коуч Насти Рыбки, которая, как вы знаете, пользовалась успехом у господ Приходько и Дерипаска. Но мы договорились с Алексом, что мы не задаем вопросы, связанные с Дерипаской никак. Мы только по научной деятельности, товарищи, говорим. Мы ему звоним. Может он ответит. Сейчас поговорим о науке. Наука, знаете, дело такое, отчасти достигается малой колесницей усилиями. Она говорит: мой экран sorry. Это одна из учениц, я думаю, его, одна из студенток.
Д. КНОРРЕ: Не иначе.
С. ДОРЕНКО: Алекс Лесли не отвечает. Напиши ему, что он негодяйски не отвечает, а мы хотим как раз продвинуть науку до какой-то степени. Наша идея продвинуть науку. Сейчас попробуем, ребят.
Я хотел при этом принять какой-нибудь звонок. Давайте я приму звонок для разнообразия. Здравствуйте. Слушаю вас.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро. По поводу судей можно?
С. ДОРЕНКО: Да, по поводу судей. Подождите, у нас Алекс на линии, да? Дай мне поругаться. Что, мне ругаться нельзя?
Д. КНОРРЕ: Можно.
С. ДОРЕНКО: Я могу все. Здравствуйте.
А. ЛЕСЛИ: Здравствуйте.
С. ДОРЕНКО: Алекс, здравствуйте. Мы звоним вам из эфира. Это Сергей Доренко. Со мной здесь Дарья Кнорре, мы вдвоем.
Д. КНОРРЕ: Здравствуйте.
С. ДОРЕНКО: Мы сегодня читаем публикации о вашей научной деятельности в «Сколкове», в частности, о том, что вы выступаете с докладами по Artificial Intelligence, насколько я понимаю, или я что-то путаю. Скажите, пожалуйста, насколько это верная информация?
А. ЛЕСЛИ: Да, это верная информация. Я действительно выступаю с докладами. Деятельность моя касается сейчас, в данный момент — кардиологии и мониторинга и создания сети по кардиомониторингу.
С. ДОРЕНКО: Скажите, пожалуйста, насколько это серьезно? Все-таки для нас важно. Я хочу вам объяснить ситуацию, у нас разрыв шаблона. Разрыв шаблона, совершеннейший когнитивный диссонанс, связанный с тем, что мы получаем образы, которые привычны для нас, некое матричное сознание. И мы в этом привычном сознании знаем, что есть какой-то секс-коуч, весьма успешный. Ну и хорошо. Это, с нашей точки зрения, вы не обижайтесь, пожалуйста, я журналист, ну, какой-то, разновидность правильного сутенера XXI века. И вдруг нам пишут: мамочка, да это же ученый! И здесь у нас ба-бах! Дальше как будто нас топором огрели, то есть мы не понимаем, с какой стороны мы ошиблись.
А. ЛЕСЛИ: Я вам историю немножко расскажу моего проекта. Где-то в 2003 году у меня была ситуация… Этот проект мы начинали с отцом, он был ученым, он работал в НИИ, был директором по науке в НИИ в Белоруссии, в Витебске. И там начались какие-то государственные изменения. Мы вели научную работу, вот как раз касательно диагностики и прогноза состояния двигателя внутреннего сгорания. Мы занимались двигателями внутреннего сгорания, диагностика и прогноз состояния, неисправности и так далее. И тогда я принял решение, что вся эта бюрократия нам не нужна, потому что они больше отвлекают от научной деятельности, чем помогают. И я сказал: давай проект будем вести за свои. И тогда мы нашли первого инвестора в Америке. Где-то 5 лет он продержался, потом у него нервы сдали.
С. ДОРЕНКО: Алекс, у вас хороший английский для этого должен быть, правда же?
А. ЛЕСЛИ: У меня, в принципе, такой, средний английский. И после пяти лет он перестал инвестировать. И где-то тогда я сказал, что все будем делать за свои, потому что я уже тогда зарабатывал на тренингах неплохо, и мы как бы делали за свои. Потом мы попали в «Сколково».
Д. КНОРРЕ: Когда?
С. ДОРЕНКО: Время, когда вы попали в «Сколково»?
А. ЛЕСЛИ: В двенадцатом году мы попали в «Сколково». Мы встретились с людьми, которые нас туда завели, сказали, что классный фонд, надо там работать и так далее.
С. ДОРЕНКО: Вы предпочитаете не говорить, кто эти люди, вы сказали «с людьми».
А. ЛЕСЛИ: Нет, это известная публичная тема, уже все раскопали, смысла нет уже скрывать что-то. Мы встретились с Вадимом Куликовым. Почитайте.
С. ДОРЕНКО: Да, да, да. И вы вошли в «Сколково». Но уже теперь…
А. ЛЕСЛИ: У нас тогда был проект, мы планировали внедряться на «РусГидро» для прогноза, состояния вот этих объектов, потому что тогда были как раз проблемы большие в связи с Саяно-Шушенской ГЭС.
С. ДОРЕНКО: Да, я очень хорошо помню.
А. ЛЕСЛИ: Необходим был прогноз, мониторинг и так далее. Но там тоже была такая история, у них очень много бюрократических игр разных. У меня ушло на это два года. Два года мы ходили, встречались со всеми, с Шполянским, с кучей фамилий и так далее. После этого я плюнул, мы потом поехали в Америку, и я познакомился с Майклом Пектом, который родоначальник PHM, это такая тема, профессионалы знают, что это такое.
С. ДОРЕНКО: Все-таки скажите в двух словах, потому что нас слушают не только профессионалы. В двух словах буквально, PHM — это что?
А. ЛЕСЛИ: Prognostics and health Management — это прогноз и управление состоянием здоровья систем высокой сложности.
С. ДОРЕНКО: Понял.
А. ЛЕСЛИ: Это ветрогенераторы, турбины, насосы, самолеты — все вообще. И Майкл, он лидер по прогнозу отказа электроники мировой. Мне нужна была консультация. В результате он вошел в проект. Мы его заинтересовали именно проектом, потому что, в общем-то, эта тема очень актуальна сейчас в мире, по прогнозу отказа.
С. ДОРЕНКО: Да.
А. ЛЕСЛИ: И он сказал: «Друзья, вы не лезьте в технику, это бесполезно, очень много бюрократии. А вот медицина — это очень важная тема».
С. ДОРЕНКО: Это правда.
А. ЛЕСЛИ: Мы пошли в медицину, из нашего технического проекта.
С. ДОРЕНКО: Алекс, можно я вам скажу по-товарищески, просто по-товарищески? Сейчас стареют бигбумеры, дети бумеры. Когда армия Соединенных Штатов вернулась из Европы, они все понаделали детей, это конец пятидесятых — начало шестидесятых. Этим чувакам сейчас 60 или скоро 60. И они дико богаты. Огромное поколение бумеров, которые обязательно понесут свои денежки в медицину. Это железно принесет деньги, реально принесет деньги.
А. ЛЕСЛИ: Тут история такая, что мы не совсем…
С. ДОРЕНКО: Я сам об этом думаю.
А. ЛЕСЛИ: Нет, нет. Дело в том, что у нас проект на самом деле очень амбициозный, потому что аритмия, ну, то, чем мы занимаемся, это прогноз управления лечением при аритмии. Это означает, что вы когда от аритмии принимаете в данный момент таблетки, в принципе, вы не очень-то уверены в том, что вы на поправку идете.
С. ДОРЕНКО: Да.
А. ЛЕСЛИ: Поэтому необходим контроль. Этого контроля на данный момент нет, потому что нет матаппарата, который как бы обрабатывает все эти сигналы и делает определенный прогноз. Поэтому это необходимо, соответственно, от этого зависит успех вашего лечения. Вот есть некоторые таблетки, которые вы принимаете, на двадцать первый день восстанавливается ритм.
С. ДОРЕНКО: Да, есть накопительный эффект, да.
А. ЛЕСЛИ: Никто не знает, восстановится или нет, тут важный момент. Плюс еще прогноз инфаркта, эта тема как бы номер один сейчас в мире.
С. ДОРЕНКО: Да.
А. ЛЕСЛИ: Мы сейчас за счет кластера нашего решаем этот вопрос.
С. ДОРЕНКО: Скажите, вы сейчас чисто с частными инвесторами работаете, а зачем вам вообще…?
А. ЛЕСЛИ: Я работаю сам! То есть деньги, которые я даю… Почему я не работаю с частным инвестором? Потому что это тоже геморрой, то есть частный инвестор будет отвлекать команду постоянно, а команда не хочет, чтобы ее отвлекали отчетами и так далее. То есть у меня группа ученых — отец и еще несколько человек.
С. ДОРЕНКО: Насколько она велика, эта группа? Сколько человек? Десять, меньше?
А. ЛЕСЛИ: У нас в команде 5-6 человек: Каганович, кардиолог из Израиля, отец, два программиста, электронщик, который разрабатывает непосредственно устройство для съема сигнала. Мы разработали маленький такой приборчик, который снимает ЭКГ в высоком разрешении, его отправляет на сервер через 3G, Wi-Fi. Человек, допустим, с аритмией или больной, он вешает эти датчики и ходит с ними постоянно, потому что нам нужен постоянный контроль. Мы добились того, что у нас разрешение ЭКГ-сигнала такое же, как… Вот вы приходите в больницу и снимаете ЭКГ, вот точно такое же, то есть очень высокое и даже выше.
Д. КНОРРЕ: Ваши разработки где-то используются? Кто-то покупает их?
А. ЛЕСЛИ: Нет.
С. ДОРЕНКО: Еще нет?
А. ЛЕСЛИ: Сейчас мы на стадии разработки находимся, у нас есть пилот, который тестирует, Юрий Каганович. Но задача не в разработке, а в кластере вычислений, то есть мы занимались все это время тем, что разрабатывали методики прогноза, и мы их разработали. И сейчас уже запущен кластер, сейчас идет обработка сигнала, сейчас больные, у которых прогнозируется реально изменение и так далее… То есть, есть реальные результаты, и мы будем докладываться в ближайшем будущем на конгрессах по кардиологии.
Д. КНОРРЕ: Скажите, в Сколкове знают, что вы «секс-тренер»?
А. ЛЕСЛИ: Да нет, вообще не знают, они сейчас узнали об этом только.
Д. КНОРРЕ: Как ваши коллеги относятся в Сколкове?
А. ЛЕСЛИ: Да нормально относятся. Вообще, на самом деле кто-то знал, кто-то не знал. Знаете, люди разные есть. Есть люди такие, старой закалки, с предрассудками. Кстати, Юрий Каганович, он тоже такой оказался… Мы с ним встречались где-то года два, общались, а потом он говорит…
С. ДОРЕНКО: Это кардиолог.
А. ЛЕСЛИ: Да, он известный кардиолог. Алекс, говорит, а как же так, ты, оказывается, книги пишешь? Ты мне не рассказывал, почему? Ну-ка давай книги. И Майкл тоже. Майкл в свое время… Майкл Пект, это родоначальник PHM, это основатель вот этой темы всей, мы с ним на конгрессе встречались, он как-то упомянул, говорит: знаешь, мне ни деньги уже не интересны, ни наука уже не интересна, я уже в этой теме известен на весь мир в течение тридцати лет. Вот мне женщины, говорит, интересны.
С. ДОРЕНКО: Стали вдруг.
А. ЛЕСЛИ: Я ему говорю: ну, отлично. Книжку ему сразу подарил. У него есть даже фотография там, он в институте повесил у себя книгу. У меня есть книга «Практикум по физике».
С. ДОРЕНКО: Я не спросил, сколько вам лет. Сколько вам лет? Да, если позволите, Дерипаска физик по образованию.
А. ЛЕСЛИ: Да, я знаю. Так она поэтому и подарила книгу «ЖЖизнь без трусов», вот эту. А есть у меня такая книга «Практикум по физике». Люди очень стеснялись читать «ЖЖизнь без трусов», поэтому мы сделали суперобложку, когда мы снимали ее, там было написано: «Практикум по физике».
С. ДОРЕНКО: Я понимаю. Скажите, пожалуйста, сколько вам лет?
А. ЛЕСЛИ: По-моему 36.
С. ДОРЕНКО: 36.
Д. КНОРРЕ: Как вы совмещаете научную деятельность?
С. ДОРЕНКО: Насколько я понимаю, у вас есть свободное время между конгрессами просто?
А. ЛЕСЛИ: Есть, конечно, свободное время.
С. ДОРЕНКО: Верно ли, что семнадцатого вы выбываете в Таиланд для того, чтобы проводить новый тур?
А. ЛЕСЛИ: Да, да, да, будет тренинг.
С. ДОРЕНКО: Извините, Алекс, существуют как бы монографии, а существует в одном-двух абзацах какой-то совет для журнала «Работница», знаете, в советское время был журнал «Работница».
А. ЛЕСЛИ: Ну, да.
С. ДОРЕНКО: Или женские сайты, такие легкие. Я понимаю, что вы глубоко изучаете тему секс-коучинга, все, что вы делаете, вы делаете глубоко. Но не могли ли бы вы в одном-двух абзацах дать какое-то наставление нашим слушателям, может быть лайт-форма, не затягиваясь, вот что нам делать в первую очередь?
А. ЛЕСЛИ: Есть такая четкая формулировка у нас в теме: если ты получаешь удовольствие, значит ты все делаешь правильно. Вот это самое важное.
С. ДОРЕНКО: Есть же некрофилы и зоофилы.
А. ЛЕСЛИ: Ну, смотрите, это фетиши людей. Нет, я про другое говорю сейчас. Например, человек придумывает, что ему сделать, например, какой ход ему сделать. И вот если вся команда получает удовольствие, то есть смеются люди… Знаете, бывает креативная группа, какая-то спецзадача и тут бах, и решение!
С. ДОРЕНКО: И это хорошо?
А. ЛЕСЛИ: Да. Люди получают удовольствие.
С. ДОРЕНКО: Алекс, еще вопрос. С возрастом, насколько я это изучаю, не на себе, нет, но по литературе, притупляется вот какое-то электричество чувственное. Оно действительно притупляется. Вот, например, в 15 лет когда ты танцуешь с девочкой в школе, тебя бьет током от самого факта, что ты с ней танцуешь. Да? В 15 лет вас бьет током от самого сознания, что вы танцуете с девочкой. А в 40 лет я видел мужчин, которые от недостатка чувственного опыта, от приевшегося всего переходили в гомосексуализм. Я знаю одного по крайней мере, в 43 года стал гомосексуалистом. А некоторые начинают практиковать извращенные виды секса, идут в свингеры и так далее. Одним словом, так или иначе с возрастом у человека притупляется восторг, восторг становится все более притупленным. Верно ли мое наблюдение?
А. ЛЕСЛИ: Насчет гомосексуализма, если его не было в человеке, то его и не появится. Вы знаете, что есть известное исследование Кинси по этому поводу.
С. ДОРЕНКО: Да, да, это я знаю очень хорошо.
А. ЛЕСЛИ: Он ввел шкалу Кинси. Кинси сказал, что если ты «ноль» по шкале Кинси, то ты всегда гетеросексуал, ты всегда будешь «ноль».
С. ДОРЕНКО: Хорошо. О том, что притупляется восторг?
А. ЛЕСЛИ: Продолжу. Если ты был «один», ты был «два»… Но вот как раз тогда, когда притупляется восторг от секса, тогда если ты «один» или «два» по шкале, тогда да, тогда это возможно.
С. ДОРЕНКО: Можешь развернуться?
А. ЛЕСЛИ: Это означает, что просто сексуальная жизнь была, скажем так, еще не полностью пройдена, путь не пройден, то есть к этому человек придет в любом случае, то есть не стоит волноваться. И я тоже считаю, что не стоит волноваться. Если вы по шкале «два», то вы с этим ничего не сделаете.
С. ДОРЕНКО: Плевать, плевать. И все-таки притупляющийся восторг, скажите мне об этом. Если восторг притупляется, то вы…
А. ЛЕСЛИ: Восторг притупляется от физиологических ощущений, но есть еще как бы драматургия. А драматургия всегда нас будет волновать. Точно так же восторг притупляется, когда мы фильмы смотрим, то есть от одного и того же фильма нас не будет штырить постоянно, правильно?
С. ДОРЕНКО: Это правда.
А. ЛЕСЛИ: Вы смотрели «Терминатор», ну и что? 10 раз посмотрели и уже скучно, да?
С. ДОРЕНКО: Ну, да.
А. ЛЕСЛИ: Поэтому нужен новый фильм. И поэтому в отношениях люди меняют партнеров, потому что они хотят новую драматургию отношений.
С. ДОРЕНКО: А!
А. ЛЕСЛИ: А вот современное общество, оно как бы не предоставляет…
С. ДОРЕНКО: То есть нужно построить новые сюжеты.
А. ЛЕСЛИ: Да, конечно. Представляете, вы же смотрите одно и то же кино всегда. Дело в том, что в современном обществе, как в классике да…
С. ДОРЕНКО: Так что, трахаться в раздевалке в гипермаркете где-нибудь, нет? В переодевалке?
А. ЛЕСЛИ: Если это часть вашего драматургического сюжета отношений, почему бы и нет?
С. ДОРЕНКО: То есть искать новые сцены, искать новые сюжеты?
А. ЛЕСЛИ: Не только, я имею в виду в сексе, а это вообще в соблазнении, в отношениях, новые повороты и так далее. Это как кино, соблазнение — это, по сути, кино. Драматургия и строится по классике, точно так же, как обычная драма.
С. ДОРЕНКО: Дайте нам напутствие.
А. ЛЕСЛИ: Живите, занимайтесь тем, что вам интересно. И экспериментируйте по жизни. Это очень классная история — экспериментировать, от этого жизнь становится интереснее. Плюс, еще хочу сказать, что авантюризм и приключения — это очень хорошо.
С. ДОРЕНКО: Спасибо. Алекс Лесли и выдающийся русский ученый. Спасибо. Рад был знакомству. Как-нибудь чайку попьем потом, ладно?
А. ЛЕСЛИ: Хорошо. Не проблема.
С. ДОРЕНКО: Счастливо. Это был Алекс Лесли, выдающийся русский ученый и т.д. «Почаще экспериментируйте». Ну, не знаю. Я вот, например, не готов к экспериментам. Так уж совсем откровенно диким. Нет.
Д. КНОРРЕ: Не знаю, может быть надо пойти на эти тренинги.
С. ДОРЕНКО: А впрочем. Даша записывается к Алексу Лесли.
НОВОСТИ
С. ДОРЕНКО: 10 часов 5 минут. Следим за триумфом рубля. Голубчик наш, молодец. Молодец! Рубль!
Д. КНОРРЕ: Птенец оперился.
С. ДОРЕНКО: 56,29. Еще сильнее, чем вчера. Что я говорил? 56,68 вчера был. 56,29. Нате вам. Ага! 70,60 по евро. 64,57 — нефтюшка. Родимица, кормилица, заступница! 1,2544 — евро/доллар. По-прежнему евро высокий, доллар подопустился на 1,2544.
Внимание. Следующая неделя праздничная, все время будем нетрезвыми и какими-то такими. Ты будешь в четверг следующий работать с Анастасией Оношко, потому что меня не будет. Я убываю в важную командировку, товарищи, в четверг. На самом деле в среду я убываю в командировку, но в четверг следующий меня не будет.
И 9877 по биткоину. Помним, что вчера было 9700, правда же. Он вчера прыгнул на 9700 и вот сейчас он 9800, здесь, на высоте находится, этот самый ихний биткоин.
«Доренко поедет на тренинг» Нет. Что значит, на тренинг? До известной степени наоборот, нам в другую сторону. Алекс убывает, как вы знаете, Таиланд, то есть на юго-восток, я же убываю на запад. Я намерен провести инспекцию дел в среднем и нижнем Манхэттене. Средний и нижний Манхэттен станет предметом изучения моего, самого тщательного.
Д. КНОРРЕ: Ох…
С. ДОРЕНКО: А что такое, я не понимаю?
Д. КНОРРЕ: Вот эти белые здания с надкушенным яблоком.
С. ДОРЕНКО: Назло вам я возьму в этот раз вертолет, честное слово тебе говорю.
Д. КНОРРЕ: Вы нас добить хотите.
С. ДОРЕНКО: Я хочу вас добить. Я возьму вертолет и я полечу вокруг Манхэттена на вертолете. Я намерен на закатном солнце, на низком закатном солнце идти на вертолете над Гудзоном, вот над этой частью, со стороны Гудзона, и снимать Манхэттен на видео, на iPhone X, на iPhone Х, 10 который. Мне еще надо нанять второй вертолет, где будет какой-нибудь крендель лететь и снимать, как я снимаю. Снимать, как я снимаю, этот исторический момент, это счастливое мгновение для человечества, Сереженька снимает Манхэттен.
Д. КНОРРЕ: Это какие-то преференции, вам предоставляют вертолет или вы…
С. ДОРЕНКО: Нет, я куплю его за заработанные честно деньги.
Д. КНОРРЕ: Сколько стоит, я боюсь спросить, потому что…
С. ДОРЕНКО: Я не знаю, сколько стоит.
Д. КНОРРЕ: Я знаю, сколько на Алтае стоит покататься на вертолете или на Камчатке.
С. ДОРЕНКО: Сколько?
Д. КНОРРЕ: 400 тысяч.
С. ДОРЕНКО: Какие 400 тысяч?
Д. КНОРРЕ: На Ми-8.
С. ДОРЕНКО: Они далековато летают, а у меня не так. У меня же будет рядышком все. Это же близко. Там большая конкуренция, в Штатах. Там не так все это звучит. Там по-другому. Я серьезно тебе говорю. Одно дело — полететь на Камчатке, где тебе дают за 800 долларов в час самолет, а другое дело, совершенно другое дело — это то, что я предлагаю. Где-то вот так я полечу. (музыка). Это я взлетаю. Сережа взлетает.
Д. КНОРРЕ: И вам все аплодируют.
С. ДОРЕНКО: Зал рукоплещет!
Д. КНОРРЕ: Манхэттен рукоплещет.
С. ДОРЕНКО: На FDR скопились люди, они смотрят в сторону Гудзона и… с Нью-Джерси. И вот вдруг да, да, да, это он! Ах! В сердцах их просыпается радость! Они приходят в восторг, чувство восторга овладевает массами! Они бегут, бегут, бегут… нет, бежать-то некуда, господи, там же речка. Там же речка! Черт! Река становится преградой, но их восторг полыхает, и я вижу это зарево, его снимает моя «Лейка». (музыка).
Д. КНОРРЕ: Лети, Доренко, лети, что-то такое.
С. ДОРЕНКО: Лети, Доренко, лети, примерно вот так. Совершенно верно. Я в прошлый раз был на 23-е, в Нью-Йорке было плюс 23. С обнаженным торсом… нет, я до этого не дошел. Я собирался с обнаженным торсом загорать в Центральном парке, при плюс 23, сидя на лужайке, когда мимо меня проезжали прекрасные, элегантные мулатки на прекрасных английских верховых. Там проезжают прекрасные мулатки на прекрасных английских верховых в яблоках, гнедые, и я собирался в этот момент блеснуть обнаженным торсом. Потом подумал, что сиськи не подкачаны, ладно, не буду. И все. Я ходил в маечке.
Д. КНОРРЕ: Вот знайте, что в то время, как жители Манхэттена будут ликовать и кричать, и аплодировать, мы будем смотреть на запад с укором, с немым упреком, поджав губы, и ненавистью.
С. ДОРЕНКО: И с ненавистью.
Д. КНОРРЕ: Да.
С. ДОРЕНКО: Ненависть, основанная на зависти, конечно. Какие вы молодцы. Хорошо. Возвращаемся сюда, где нет неба, сюда, где нет солнца, в эти прекрасные края.
Москва не исключает, что погибли граждане Российской Федерации в Сирии. Нет, не исключает. МИД: в Сирии погибли пять человек. Всего пять. Я не понимаю, почему пять, почему они уже исчислили. Я бы с напуском сказал: пять-семь… Помнишь анекдот про грузинского доктора?
Д. КНОРРЕ: Нет.
С. ДОРЕНКО: Сколько будет 404, спросил он. Это, все говоря, говорят, говорят, я не знаю. Гоги встал и говорит: где семь-восемь. Учитель говорит: вот это правильный ответ, дает какой-то маневр. В МИДе тоже, я говорю, в принципе, было бы лучше, если бы они дали какой-то маневр. Потому что сказали, пять человек погибло. Пять! Предположительно, русских, а может они и не русские, если покопаться, может они хохлы какие-нибудь. Я бы все-таки дал с напуском, семь-восемь.
М. ЗАХАРОВА: …в том числе CNN, The New York Times, The Washington Post вышли с якобы разоблачительными материалами о том, что множество российских военных (я их цитирую) погибли под ударами американских самолетов в Дейр-эз-Зоре. Bloomberg сначала называет 200 человек, потом в статье речь идет о сотне. CNN говорит о более чем сотне. Тему подхватила газета The New York Times, правда, у них счет идет на десятки погибших. Интересно, что одними из первых, может быть даже еще и до упомянутых СМИ, эту дезинформацию запустили на своих информационных каналах антиправительственные сирийские боевики, которые зачем-то взяли фотографию поверхности Марса, наложили на нее изображение уничтоженной военной техники, возможно даже украинской, там сейчас с этим разбираются, датированное июлем 2014 года. Материалы о гибели десятков и сотен российских граждан — это классическая дезинформация. Их не 400, не 200, не 100 и не 10. По предварительным данным, в результате произошедшего вооруженного столкновения, причины которого сейчас выясняются, речь может идти о гибели пяти человек, предположительно, граждан России.
С. ДОРЕНКО: Все понятно? Я бы все-таки…
Д. КНОРРЕ: Мне почему-то стыдно стало как-то.
С. ДОРЕНКО: С огромным уважением отношусь к Захаровой. Мария Захарова наш человек, и она все правильно делает. Но я бы все-таки на ее месте сказал, семь-восемь, примерно семь-восемь, где-то так, как сказал Гоги, очень правильно. Где-то так. Зачем все-таки «пять человек»? Пять человек, четко.
Д. КНОРРЕ: Чтоб совсем стало стыдно и совестно, что усомнились.
С. ДОРЕНКО: Пять человек. А что такое пять человек? Ну, что такое пять человек?
Д. КНОРРЕ: Ну, шеф, ну, хорошо.
С. ДОРЕНКО: Мамки нарожают снова.
Д. КНОРРЕ: Когда вам говорят, 400, а потом говорят, пять…
С. ДОРЕНКО: Нарожают русские матери.
Д. КНОРРЕ: Ой…
С. ДОРЕНКО: Как звали (наши очень образованные слушатели, конечно, знают) посла Франции в России, который жил в 1915-1916 году… Посол Франции в Петербурге. Как его звали?
Д. КНОРРЕ: Который написал знаменитые его дневниковые мемуары…
С. ДОРЕНКО: Он сказал царю русскому, что гибель одного француза равняется гибели пяти русских. То есть один француз и пять русских стоят одинаково, он сказал. Как его звали? Скажите мне. Боже, образованнейшие, вы погрязли в мракобесии и невежестве. Как звали посла Франции, который в 1916 году во время наших всяких прорывов… Палеолог.
Д. КНОРРЕ: Палеолог, да.
С. ДОРЕНКО: Жорж Морис Палеолог. Он сказал, что гибель одного француза равняется гибели пяти русских. По-моему, пяти он сказал, один к пяти. Правильно?
Д. КНОРРЕ: Да, один к пяти.
С. ДОРЕНКО: Посол Франции заявил русскому императору, что гибель одного француза равняется гибели пяти русских. В том смысле, что русские ничего не стоят. Он сказал, русские ничего не стоят. Типа, у вас большие потери. А французский посол говорит: что за большие потери, я не врубился. Ему говорят: много русских погибает. Он говорит: и чего? Ничего страшного, он говорит нам. Мы говорим: в принципе, так, если разобраться, то чего… Ну, чего, правда? Ну, правда, чего?
Белый дом обвинил нас в Petya. NotPetya. Белый дом и Дания, Европа, Великобритания, в общем, вся Европа обвиняет нас в NotPetya. И теперь Белый дом обвиняет нас в NotPetya. Оказывается, что мы в июне семнадцатого года, как они говорят, на самом деле мы не знаем, но они обвиняют нас, что в июне семнадцатого года российские вооруженные силы начали самую разрушительную, дорогостоящую кибератаку в истории кибератак или в истории российских вооруженных сил, мы не знаем. В общем, они начали. Это принесло ущерб, миллиарды долларов Европе, Азии и Америке. Отмечается, что кибератака стала частью усилий российской власти и так далее. Последует международный ответ. Новые санкции нам объявят теперь на NotPetya. NotPetya.
Д. КНОРРЕ: Артемий Ско пишет, что NotPetya написал Петя Порошенко, типа «это не я, это не я».
С. ДОРЕНКО: Петя Порошенко. «Это не я, это не я». На самом деле NotPetya, я думаю… и не знаю. И не знаю. Как вы думаете, это мы или не мы? У меня первый вопрос: мы это или не мы. Надо же для себя решить, занять позицию. И второе: а если это мы, то это хорошо или плохо? А если это не мы, то это хорошо или плохо? Не знаю.
Д. КНОРРЕ: Я тоже не знаю.
С. ДОРЕНКО: Мы разрушили сколько-то миллиардов долларов, товарищи, или не мы. Мы или не мы разрушили сколько-то миллиардов долларов у нас или не у нас с помощью вируса или не вируса NotPetya или Petya.
Д. КНОРРЕ: «Это добровольцы», — предполагает Джей-Джей.
С. ДОРЕНКО: Добровольцы. Мы не знаем, но нас обвиняют. Нас обвиняют и за это нам впарят новые санкции. Ждите.
Д. КНОРРЕ: Само название этого NotPetya как-то все…
С. ДОРЕНКО: Почему? Игриво. Они любят немножко шутить, все эти прекрасные люди, хакеры. Хакеры — они же такие, любят шутить. Я вчера пил кофе в обществе американского адвоката. Американский адвокат, очень сильный американский адвокат…
Д. КНОРРЕ: Можно сразу спросить, он за Трампа был или за Хиллари?
С. ДОРЕНКО: Ни в коем случае не за Трампа. Он как любые приличные люди, тем более из еврейской диаспоры, люди на побережьях, с чего бы они были… Но не русская Брайтон, которая ультраправая, а он из таких старых адвокатов. Он был выгнан из Советского Союза в феврале восьмидесятого года, в канун Олимпиады его выгнали. Это как раз он. Его вызвали на Лубянку в КГБ и ему сказали: «Здравствуйте, присаживайтесь, вы говорите, что вы сионист». Он говорит: да. Мы вам все разрешения сделали, валите-ка вы быстренько отсюда, потому что у нас Олимпиада скоро. Его выставили за порог в феврале восьмидесятого года, совсем молодым сионистом. Мы с ним вчера пили кофе. И он мне рассказал интересный случай из практики. Он американский адвокат. Он говорит, в суд приходит клиент, который говорит: мне выписали вексель и там фамилия излагается вместо, например, Kozlov написано Kozloff. На конце два f. На векселе, на документе. Хорошо. Он говорит, с этим иском мы идем и в русском суде, и там тоже, в Америке. В русском суде обычно, если действительно написано Kozloff… А тот, который подписал вексель, он говорит: я же не Kozloff, я Kozlov, посмотрите, вот мой паспорт, здесь написано Kozlov, v, значит, Viсtory. И русские суды принимают это, потому что действительно же другая фамилия, Kozloff и Kozlov. А человек специально сделал ошибку в векселе, понимаешь, специально. Для русского суда доказательство, что другая фамилия написана, другая фамилия де-факто, это доказательство. Потому что русский суд идет за формальной стороной дела. А американский суд, мало того, что заставляет Kozloff платить, вдобавок еще вчиняет иск за то, что он мошенничал и специально написал ff, зная, что он v. То есть его: а) заставляют платить и б) заставляют еще платить штрафы за то, что он негодяй и специально исказил буквы. Вот и вся тема.
Поэтому он говорит, понимаешь, в чем дело, вы думаете, что вас не поймали, американский адвокат, он говорит, вы думаете, что вас не поймали и у вас все шито-крыто, то это для всех основание, что это не вы, ну, шито-крыто все, ничего нет, руки чистые, все нормально, а для нас там это еще одно доказательство вашего мошенничества.
Я ему говорю: подожди, а может мы правда ничего не делали, может быть, это вообще ложное обвинение. Например, я Дашу обвиняю, не знаю, в чем, она выпила мой чай. Даша выпила мой чай. Она говорит: да вот же, я чистенькая, пожалуйста, ничего я не прикасалась, найдите, ничего нет. И американский как бы подход заключается в том, что вот она, падлюка, мало того, что выпила чай, она еще, падлюка, отрицает, и за это вдвойне ненавижу. Понимаешь, да?
Д. КНОРРЕ: Ага.
С. ДОРЕНКО: Вот это американская система. Я спрашиваю: а может Даша не пила чай? А если она не пила чай?! Как же быть? Вот в чем дело.
Д. КНОРРЕ: Тут теперь не разобраться. Я один раз может и выпила ваш чай, а потом вы меня возненавидели и стали имитировать то, что я выпила чай, подставлять меня, называть чашку NotDasha, NotKnorre и так далее. И теперь уже непонятно, где действительно я выпила чай и сколько раз я выпила чай, а сколько раз вы меня просто подставили.
С. ДОРЕНКО: Но наша склонность к формализму… Я читаю сейчас Шкуматова «Парковка без оплаты. Москвичи нашли лазейку». У Шкуматова читал и в Gazeta.ru читаю, люди снимают номер, просто снимают и кладут его в багажник и говорят, формально не имеете права штрафовать и увозить на штраф-стоянку.
Д. КНОРРЕ: Почему?
С. ДОРЕНКО: Потому что в КОАПе нет запрета на стоянку без номеров. Когда ты забираешь машину, ты подписываешь, что это твоя машина. Раз она стояла, и ты подписал, то тебя должны штрафовать. То есть казуистика. В наших судах ты можешь говорить, что ты не Kozloff, а Kozlov.
Д. КНОРРЕ: Абсолютно убеждена, что этот ничейный автомобиль точно так же могут забрать и еще не отдать вам, потому что кто вы такой. А как вы теперь докажете, что это ваша машина. Например, у нас во дворе стояла машина 10 лет, со спущенными колесами, выбитые стекла, непонятно, что это за машина, чья. 10 лет занимала парковочное место во дворе. Потом кто-то взял, написал в службу, уж не знаю, куда, может в ГАИ непосредственно, они приехали и эвакуировали молча. Все. И теперь я не знаю, где ищет хозяин свою машину.
С. ДОРЕНКО: Короче, мы привыкли к формалистике, казуистике и пруссачеству.
Д. КНОРРЕ: Да. Но в законе, как можно найти и лазейку, так же и судьи могут найти обратную лазейку и сказать, а вот, пожалуйста.
С. ДОРЕНКО: Артем: «Без номеров грузят спокойно машины как подозрительные». Да, я знаю. Создали маленькую комиссию антитеррористическую, которая считает, что это террористическая угроза, и их увозят на фиг.
Д. КНОРРЕ: Так я вам об этом и говорю.
С. ДОРЕНКО: Но, ребята, десятый раз объясняю, тем не менее они побеждают в судах, что им штраф неправильно вчинили. Они побеждают сейчас в судах. Потому что русский суд смотрит на формальную сторону дела. На формальную. А американский суд смотрит как на репутационную сторону дела, они на тебя смотрят и говорят: Даша, ты чай хоть раз воровала у Доренко? Ты говоришь: да, давно, два года назад. Значит, есть основание полагать, что ты снова его украла. Вот тебе и вся недолга. У американцев, к сожалению, репутационный шлейф и так далее, все эти вещи работают десятилетиями. Даша, десятилетиями. Например, у меня судимость. У меня лично. Я тебе рассказываю, у меня судимость по тяжкому преступлению.
Д. КНОРРЕ: Да, я знаю.
С. ДОРЕНКО: Я совершил тяжкое преступление, согласно приговору суда. Я не апеллировал к пересмотру, таким образом я признал, что я совершил тяжкое преступление, а именно — меня избили двое полицейских. Я совершил тяжкое преступление. О’кей. Я снял эту судимость, то есть я простил этих двух полицейских, которые меня избили. Отлично. Судимость снята. А для Америки ни хрена, потому что у них файл всегда, всю твою жизнь, всю твою поганую… всегда чертов файл. Понятно? Ты говоришь: да я снял. Они говорят: да, но у вас есть тяжкое преступление. Понятно?
Д. КНОРРЕ: Вспоминает фильм «Адвокат» с Аль Пачино американский. Как раз тоже обсуждается вопрос репутационного суда, вот, судья тоже предвзятый, потому что он тоже смотрит на какие-то репутации и так далее. Все это тоже может сыграть как в минус, так и в плюс. Ну правда.
С. ДОРЕНКО: Даш, у них по-другому устроен мозг. Они, когда мы показываем, что у нас чистые руки, мы говорим, «вот чистые руки», они говорят: да, но у вас нехорошая репутация. Мы говорим: ну какое это имеет отношение к преступлению конкретному?
Д. КНОРРЕ: Это мотив.
С. ДОРЕНКО: Они говорят: у вас вообще репутация плохая очень. Мы говорим: да, но это же не мы. Они говорят: ну, в общем, вы, конечно. Мы говорим: а почему, а вдруг мы этого не делали?
Д. КНОРРЕ: С другой стороны, наш суд тоже может сказать: у вас судимость, у вас плохая репутация.
С. ДОРЕНКО: Я не знаю.
Д. КНОРРЕ: Теперь все думают, что я пью ваш чай. Шеф, скажите что-нибудь, пожалуйста.
С. ДОРЕНКО: Она не пьет мой чай. Она позорно пьет из пакетика какой-то «Ахмад».
Д. КНОРРЕ: «Гринфилд».
С. ДОРЕНКО: Она пьет из пакетика то, что туда заметают. Ты была на чайных фабриках?
Д. КНОРРЕ: Да.
С. ДОРЕНКО: Ты же видела, из чего делают пакетики.
Д. КНОРРЕ: Ужасно.
С. ДОРЕНКО: Какой-то кошмар по-настоящему, веником с пола заметают.
Ладно. Я про пилотов хотел вам рассказать. Давайте я про пилотов расскажу. Времени нет, но я быстро расскажу. Они ругались и они не поняли. Они не поняли вообще, что произошло. Сейчас будут «Саратовские авиалинии» летать на Ан-148 с инструктором, который им будет рассказывать, что, чего значит.
Д. КНОРРЕ: Мало того, усиленный экипаж будет и плюс инструкторы.
С. ДОРЕНКО: Экипаж будет усиленный, еще инструктор будет им говорить, что чего значит. Они будут показывать пальцем, он им будет говорить, вот это значит это, и так далее. То есть инструктор дополнительно их будет учить на живых людях. То есть они не готовы, но инструктор будет их учить на живых людях. Понятно?
Смысл в том, что сейчас бортовые самописцы, они не поняли вообще, чего происходит. У них была скорость 600 и высота почти два километра. На 600 километрах в час они увидели, что один датчик показывает ноль, а другой — 200, и они стали его разгонять носом вниз, то есть прямо в землю. Понятно? Вместо того, чтобы спокойненько блинчиком подниматься, вообще даже не трогать ничего.
Д. КНОРРЕ: Или спросить диспетчеров.
С. ДОРЕНКО: Или спросить чертовых диспетчеров, какая у нас скорость. Но у них не пришло это в голову. Я вам про летчиков хочу рассказать. Летчики у нас хорошие, правда же? Они вообще не поняли, чего происходит, стали ругаться между собой, гавкались до самого удара об землю.
НОВОСТИ
С. ДОРЕНКО: Хорошую тему прислала мне Дашенька. Спасибо большое, Дашенька. Есть человек, который исследовал инструментально фразы…
Д. КНОРРЕ: Это прислали мне наши редакторы.
С. ДОРЕНКО: То есть редакторы исследовали? Не знаю. Самые популярные фирменные слова и фразы Доренко. На первом месте «в хорошем смысле», на втором месте — «нефтица-кормилица», заступница, углеводородица. «Тестикулы» на третьем месте. Я не думаю, кстати говоря, что «тестикулы» на третьем месте, «тестикулы» не так часто все-таки у нас. Ладно, хорошо. «Лао-цзы» на четвертом месте. А вы знаете, что я сторонник скорее Чжуан-цзы? Я скорее в учении Чжуан-цзы. Ну, хорошо, пожалуйста. «Пыром по копчику», «старик-пропердыкин», «апперцепция», «падать ниц», «тыр-пыр»… А что такое «тыр-пыр»?
Д. КНОРРЕ: Я не знаю.
С. ДОРЕНКО: Я никогда не говорил «тыр-пыр».
Д. КНОРРЕ: Я помню, «псих ля-ля» было, «чоки-чоки».
С. ДОРЕНКО: «Рыгающие кислой капустой». «Рыгающие кислой капустой» — это патриоты всевозможные. «Ветеринарка». Это в смысле, надо вас усыпить в ветеринарке. «Бабушкас». Это русская демократична бабушка, есть такая. «Как муха по стеклу», это выкаблучиваться «как муха по стеклу».
Д. КНОРРЕ: Было, кстати, на днях.
С. ДОРЕНКО: «Молотком по темечку». Это то, что надо делать со всеми, кто достигнет 40 лет.
Д. КНОРРЕ: В ветеринарке.
С. ДОРЕНКО: В день рождения. В ветеринарке усыплять либо давать молотком по темечку в 40 лет.
Д. КНОРРЕ: В хорошем смысле.
С. ДОРЕНКО: В 40 лет, мне кажется. После 40 лет люди полностью бессмысленные извращенцы, мне так кажется. Может быть и нет, не знаю, я могу ошибаться. «Мы пыль под копытами их коней», «дядя писает на муравейник», «плоть от плоти своего народа» и «говно твоя фамилия». Говно твоя фамилия!
Д. КНОРРЕ: Надо в школе сдавать, из этих фраз составьте сочинение.
С. ДОРЕНКО: Да. На самом деле это не исчерпывающий список. На самом деле у меня в 10 раз больше разных высказываний. Хорошо. «Так-то оно так…»
Д. КНОРРЕ: …да трошечки ж не так, конечно.
С. ДОРЕНКО: «Да трошечки ж не так». «А как же гоминиды, а как же с хвостами на деревьях?» «А как же меня научили спускать за собой воду в клозете?» И так далее. Еще масса-масса всевозможных прекрасных высказываний. (по-испански). Товарищи, вы забыли главную мою фразу… Был чувак, я с ним обедал однажды у «Ростика», который написал кандидатскую по мне. Не один, кстати говоря, но с одним из них я обедал. Кандидатскую. И он мне принес прямо работу. Я ее куда-то на дачу отправил, но на ту дачу, которая была у меня давно.
Д. КНОРРЕ: Представьте себе, реферат в библиотеке лежит.
С. ДОРЕНКО: Ну, конечно, в Ленинке пылится.
Д. КНОРРЕ: В Ленинке, точно, стопудово, кандидатская по Сергею Доренко.
С. ДОРЕНКО: Какой позор.
Д. КНОРРЕ: А я напишу докторскую по вам.
С. ДОРЕНКО: Давай, напиши. Ты знаешь, я годный чувак. У Маечки Сидоровой, была такая ведущая в поздние 80-е, совсем старики должны помнить, Майя Сидорова… Володя Молчанов говорил: знаете, Майя, скажите, Майя… Она сейчас в Техасе живет, в Хьюстоне. Майя Сидорова. У нее была свекруха психиатр, клинический психиатр. И она, свекруха, написала какой-то большой научный труд, может быть даже статеечку, по письмам идиотов, которые писали Маечке. То есть Маечке Сидоровой писали идиоты, которые хотели коитуса и всяких других милых вещей, которых можно при виде Маечке Сидоровой захотеться идиоту. В основном по поводу коитуса, конечно. Они ей писали большие письма убористым почерком. Она их отдавала свекрухе, а свекруха, клинический психиатр, написала работу.
Д. КНОРРЕ: Вот бы нам клиническим психиатрам отдать логи, Telegram, SMS-сообщения, Twitter, такой можно монументальный труд создать.
С. ДОРЕНКО: Хорошо.
Д. КНОРРЕ: «О-ля-ля» вспоминают.
С. ДОРЕНКО: О-ля-ля. Я вообще за французский. Потому что мы все вытесняем английским, но это нехорошо. О-ля-ля — это вау, это разновидность вау.
Патриарх призвал девушек рожать детей. Как можно? Можно прочитаю? РИА Новости. Чтоб вы понимали, это не какой-нибудь вестник совхоза имени 22-го партсъезда, нет. Это РИА Новости, это великого партсъезда вестник все-таки. Великого партсъезда.
Патриарх Московский и всея Руси Кирилл… Владимир Михайлович. Я все из вежливости добавляю. Кирилл Владимир Михайлович заявил, что главная миссия девушек — рождение детей. Может быть все-таки женщин?
Д. КНОРРЕ: Ну хорошо не девочек, спасибо.
С. ДОРЕНКО: Их последующее воцерковление. То есть вы должны, девушки должны родить…
Д. КНОРРЕ: И только после этого…
С. ДОРЕНКО: А женщины уже не должны, нет.
Д. КНОРРЕ: В лоно церкви, так сказать, войти.
С. ДОРЕНКО: «Идеалом молодой жизни должно быть…» Я читаю слова патриарха, поэтому у меня такой тон на подъеме, я на подъеме, я испытываю эйфористическое чувство, восхищение. «Идеалом молодой жизни должно быть создание семьи». По-моему, так и есть. «Это, конечно, не единственный идеал». Какие же еще? «Но это особенный идеал для девушек, которые должны ясно осознавать, что создание семьи, рождение детей, их воцерковление, воспитание — есть богом определенная для них миссия». Бог определил для вас эту миссию, воцерковление детей. Понятно?
Д. КНОРРЕ: Да. Причем он последнюю фразу сказал как мастер Йода: богом определенная миссия есть для девушки.
С. ДОРЕНКО: Потому что он сказал «является», я не говорю слово «является» в творительном падеже. Я изменил речь патриарха, потому что она казенная, юридическая, квадратная и картонная. Поэтому я попытался сказать по-человечески, я изменил ее. «Воспитание является» он сказал. Воспитание никуда не является, поэтому мне пришлось его изменить. «Воспитание — есть богом определенная для них миссия». Ведь у меня лучше получилось, чем у него.
Д. КНОРРЕ: Да.
С. ДОРЕНКО: Абсолютно верно. Меня в патриархи. «…выше которой нет ничего», — сказал патриарх, выступая с проповедью. «Уровень образования и уровень комфорта дают возможность сочетать заботу о семье, в том числе с профессиональной деятельностью. Как важно, чтобы наша молодежь умела делать важный акцент на созидание семьи и при этом развивая в себе необходимые и имеющиеся у них способности, достигать тех высот в различных областях жизни, которые им под силу», — заключил предстоятель. Прекрасно.
Можно тебя спросить, что ты скажешь про первую часть? Главное что? Тебя господь создал, полагает предстоятель РПЦ МП, для… чего? Для создания семьи — раз, рождения детей — два, их воцерковления. То есть ты должна тынь-тынь-тынь, айн, цвай, драй, отчитаться по трем позициям.
Д. КНОРРЕ: Ага. Все, что я скажу. О’кей.
С. ДОРЕНКО: Давай рассудим. Как молодая женщина расскажи, пожалуйста. Молодая женщина, женщина-ученый, ты все-таки женщина-ученый…
Д. КНОРРЕ: Я как Алекс Лесли практически.
С. ДОРЕНКО: Ты пишешь работы… Она пишет работы по Гражданской войне на Украине, между прочим. Даша пишет работы научные, я сейчас не шучу, по Гражданской войне на Украине.
Д. КНОРРЕ: Но я прокачала с темой. Надо было, конечно, по Сергею Доренко писать, больше материала.
С. ДОРЕНКО: Патриарх определил вам, девушкам, создание семьи. Я думаю, слово «девушки» употреблено им в расхожем смысле, в смысле «девушка, сколько стоит эта бутылка?» Он имеет в виду «девушка» — женщина. Он, конечно, здесь имел в виду более народный смысл слова «девушка».
Д. КНОРРЕ: Наверное.
С. ДОРЕНКО: Девушка как женщина имеется в виду. Молодая женщина, девушка.
Д. КНОРРЕ: Нам приходиться трактовать как-то Кирилла.
С. ДОРЕНКО: Девушка, вас здесь не стояло и так далее. Девушка. Создание семьи, рождение детей, воцерковление. Точка. Ты должна отчитаться. Давай, говори.
Д. КНОРРЕ: Я создала семью.
С. ДОРЕНКО: Создала семью. Скажи, насколько это действительно так? Оцени мне, пожалуйста, культурологически это так или нет. 73-73-948. Может быть, к нам подключатся какие-то слушательницы.
Д. КНОРРЕ: Не знаю, шеф, для меня так.
С. ДОРЕНКО: Вот как! Ты архаичная!
Д. КНОРРЕ: Почему? Семья и дети — да.
С. ДОРЕНКО: Она архаичная православочка.
Д. КНОРРЕ: Нет. Последний пункт — нет.
С. ДОРЕНКО: Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро…
С. ДОРЕНКО: Спасибо. Женщины. Мне нужны девушки. С совсем уже старческим голосом девушка не может говорить, как будто она старый мужчина. Так нехорошо. Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте…
С. ДОРЕНКО: Молодой мужчина тоже не подходит. Товарищи, если вы девочка, девушка, то вы должны говорить девчачьим голосом. Хотя бы измените голос, говорите так: здравствуйте, здравствуй, дорогая передача… Что-нибудь такое.
Д. КНОРРЕ: Я на радио.
С. ДОРЕНКО: Я на радио звоню. Вот как-то так. Все время звонят мужчины… На самом деле не дадут женщинам… Женщины затюканные. Знаешь, почему? Им рта открыть не дают.
Д. КНОРРЕ: Вот именно.
С. ДОРЕНКО: Женщинам рта открыть не дают!
Д. КНОРРЕ: «Ты помалкивай», вот это.
С. ДОРЕНКО: Затюкали своих женщин, они боятся позвонить. Затюкали вы женщин. Мужики, рта не закрываете. Здравствуйте.
Д. КНОРРЕ: Наши постоянные слушательницы может быть до нас дозвонятся.
С. ДОРЕНКО: Здравствуйте.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я похожу на молодую женщину?
С. ДОРЕНКО: Да, вы похожи на молодую девушку, блистательную, на которую мы все равняемся и которой мы восхищаемся. Здравствуйте. Оцените, пожалуйста.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей, от вас это слышать гораздо приятнее, чем от патриарха.
С. ДОРЕНКО: Я умоляю.
Д. КНОРРЕ: Это правда, да.
С. ДОРЕНКО: Нет. Нет, патриарх намного лучше разбирается в людях.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Я с глубоким уважением и почтением отношусь к патриарху, к Русской православной церкви и хочу сказать, что ничего плохого в том, что они пытаются настроить на правильный путь, если так можно сказать, молодых девушек, в этом ничего нет.
С. ДОРЕНКО: А получится у них или нет? Вот вопрос.
Д. КНОРРЕ: У них получается вообще, по посылу его?
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Понимаете, молодость дана для того, чтобы сделать ошибки, метод проб и ошибок, а потом очень часто люди за это расплачиваются всей остальной жизнью. Естественно, православная церковь, как поборник христианства, должны… А что он должен говорить, девушки, не выходите замуж, не рожайте детей?
С. ДОРЕНКО: Нет. У меня вопрос в другом. Он говорит…
Д. КНОРРЕ: Он говорит директивно.
С. ДОРЕНКО: Он говорит нечто, директивно.
Д. КНОРРЕ: И слишком назидательно.
С. ДОРЕНКО: Он говорит о том, что бог создал ее для этой миссии, а именно — создания семьи, рождения детей и их воцерковления. Первая, вторая, третья позиции. То есть они созданы, они рождены по этому лекалу.
Д. КНОРРЕ: Я нашла способ сказать мягко. Если бы патриарх был не патриархом, если бы это был просто дядя на улице, который бы мне это все сказал вот этими словами, я бы сказала: дядь, иди, до свидания. Честно. Потому что он лезет мне в душу совершенно не с тем подходом, не с теми словам, несовременно. Непонятно, для кого это сказано, это какие-то простые истины, которые мы все знаем.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это понятно. Но с другой стороны, если батюшка об этом говорить не будет, а потом его уличат в том, что он об этом не говорил, когда женщина наделала уже кучу ошибок, потом не может родить детей и тоже говорит, «вот меня не предупреждали, вот у меня не получается, мужа нет, детей нет»… Эти ошибки… Причем церковь, она обязана… и плохого там ничего нет. Другое дело, что у нас сейчас совсем другие времена, нежели, скажем, до революции, домострой и так далее, и женщина вправе выбирать — светский образ жизни, церковный образ жизни. Это личное дело.
Д. КНОРРЕ: Вот именно.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Это правильно. А никто и не говорит…
Д. КНОРРЕ: Нет, говорит.
С. ДОРЕНКО: Можно вопрос? Хорошо. А есть женщина, которая должна идти в невесты Христовы, в монахини. Например, она сама для себя решила. Я ее должен просить сначала родить человек трех, а потом только? Или что? Ей, например, 20 лет. Она говорит: а я решила идти в монахини. Я должен, как человек, например, воцерковленный, вдруг бы был бы, если бы представить себе, что я воцерковленный, остановить ее, воспрепятствовать ее движению к Христу и сказать, что господь создал ее не для монашества, а для того, что матка дана, чтобы рожать, вперед.
РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Понятно. Всегда было монашество. Я считаю, что духовники просто помогают найти свой путь. Но если женщина так решила…
С. ДОРЕНКО: Нет, он говорит простую вещь: господь бог создал ее, девушку, для, первое, создания семьи, рождения детей и их воцерковления. Для этого бог ее и создал, для этих трех задач. Три задачи, которые решаются последовательно: сначала семья, потом дети, потом их воцерковление. Точка. Воцерковление и воспитание. Это и есть высшая миссия. Точка. Я встречаю девушку, которая говорит: я хочу быть ближе к богу и иду в монастырь. Я должен с ней спорить или нет?
Д. КНОРРЕ: Нет.
С. ДОРЕНКО: Почему? Почему нет? Например, ее зовут… как угодно, не знаю, какая-нибудь Клава. Я ей говорю: Клава, бог создал тебя для создания семьи, рождения детей и их воцерковления. Она говорит: да, но я чувствую свою близость, я хочу стать монашкой. Я говорю: нет, мать, до свиданьице.
Д. КНОРРЕ: Патриарх все-таки говорил для широкой аудитории женщин, девушек и так далее. Есть, конечно, отдельные группы людей, которые стремятся в монастырь и так далее. Наверное, не для них была эта речь. Для меня, которая совершенно далека от этого, вот ко мне обратился патриарх.
С. ДОРЕНКО: Ты пытаешься к ответу в конце учебника притянуть эти слова. То есть ты пытаешься решить эту задачу путем прочтения ответа в конце учебника. Он обратился ко всем.
Д. КНОРРЕ: Вы придираетесь.
С. ДОРЕНКО: Я не придираюсь, я просто говорю.
Д. КНОРРЕ: Он оговорился: кроме тех, кто решил посвятить свою жизнь Христу.
С. ДОРЕНКО: «Особенный идеал для девушек, которые должны ясно осознавать, что создание семьи, рождение детей, их воцерковление, воспитание — есть богом определенная для них миссия». Точка. Все! Ну ладно, ну все, не загоняйте меня в попытку ревизовать эти слова. Эти слова священны для каждого русского человека, их надо выучить наизусть. Понятно? Матка есть? Рожай. Все тебе сказано понятно, вперед. Нормально все.
Ты видела кореянок? Очень смешно.
Д. КНОРРЕ: Да, они очень трогательные.
С. ДОРЕНКО: Кто?
Д. КНОРРЕ: Кореянки трогательные.
С. ДОРЕНКО: Давай я тебе, которые ходят в туалет под присмотром. Ты знаешь, что их водят в туалет?
Д. КНОРРЕ: Да, их водят в туалет под присмотром, группа.
(Видео)
С. ДОРЕНКО: Ты знаешь, что каждая из них 160 сантиметров?
Д. КНОРРЕ: Да.
С. ДОРЕНКО: Они калиброванные.
Д. КНОРРЕ: Не меньше 160-ти.
С. ДОРЕНКО: Их отбирают из танцевальных коллективов. Это девочки из танцевальных коллективов, там, в Северной Корее, и каждая должна быть 160 и выше. Выше примерно, некоторые из них 160 сантиметров, а некоторые — 160 с половиной сантиметров, то есть 160 сантиметров5 миллиметров. Разнобой примерно в 5 миллиметров за счет прически. Они все калиброванные, все одинаковые и между ушами у них тоже одно и то же лежит. Одно и то же. Когда им надо пойти в туалет, их водят мужчины.
Д. КНОРРЕ: Да, группами по несколько человек.
С. ДОРЕНКО: Чтобы они не столкнулись с…
Д. КНОРРЕ: …буржуазной действительностью Южной Кореи.
С. ДОРЕНКО: Это может их поранить.
Д. КНОРРЕ: Конечно.
С. ДОРЕНКО: Буржуазная действительность может их поранить. Поэтому мужчины-офицеры, какие-то специальные офицеры, очень опытные и, я бы сказал, толстокожие, которых меньше ранит буржуазная действительность, они водят их в туалет.
Д. КНОРРЕ: А еще очень смешно, они скандируют не в такт всей остальной аудитории зала. Все там что-то выкрикивают, а эти свое все время: та-та-та… та-та-та-та… чтобы ни случилось.
С. ДОРЕНКО: Я хотел сказать, что это для меня напоминание, конечно, о Советском Союзе. Я абсолютно серьезно.
Д. КНОРРЕ: Вы в этот момент ностальгируете по Советскому Союзу или содрогаетесь?
С. ДОРЕНКО: Да, да, да.
Д. КНОРРЕ: Это вопрос вам.
С. ДОРЕНКО: Я в этот момент содрогаюсь. Потому что я вспоминаю Советский Союз, я вспоминаю идиотов, которые… которые сегодня торжествуют, их дети. Их дети сегодня торжествуют. Их дети сегодня пишут мне идиотские сообщения вот здесь. Извините, я в хорошем смысле. Я хочу сказать, что я хорошо помню, как я проходил райком партии Замоскворецкий, здесь, для того, чтобы поехать в Венесуэлу. В 88-м году я поехал в Венесуэлу надолго, я два месяца там путешествовал, неважно. И я очень хорошо помню райком партии. Я молодой парень. Они мне: товарищ Доренко, а как зовут генерального секретаря Коммунистической партии Венесуэлы? Я говорю: там нет генерального секретаря. Как зовут первого секретаря Коммунистической партии Венесуэлы? Я говорю: вы знаете, я, так сказать, больше там знаю коммунистические профсоюзы. У меня там друзей много, в Венесуэле, реально много. Я говорю: у меня там и этот есть, и Круз Виегас… Хэмикроис Вьега, правда, застрелил, муж его любовницы, ну неважно. Я говорю: в смысле, у меня был друг там Хэмикроис, генеральный секретарь профсоюза, но его застрелил муж любовницы, но зато остался Круз Виегас, который алкоголик и у него нет любовницы, я знаю его телефон и все знаю. Так сказать, мы с ним пили спирт все время в Харькове. Я его возил в Харьков, и мы пили там спирт. Неважно. Я говорю: я знаю людей в Венесуэле, знаю. «А не знаете первого секретаря». Вот это говно коммунистическое, в хорошем смысле я сейчас говорю, я ни в коем случае, «не знаете первого секретаря, Сергей Леонидович». Вот эта разваливающаяся на части, какая-то мерзость, подобная зомби из игры «Растения против зомби», мерзость какая-то, тащится, тащится, тащится, какая-то дрянь, «не знаете». Когда мне показывают северокорейских скандирующих вот этих, я вспоминаю эту мерзость. Я вспоминаю эту мерзость настолько живо. Но в Советском Союзе она умирала, эта мерзость умирала. Сейчас она снова восстала, но это… вот они мне пишут, пожалуйста. «Как вас обижали», — Джей-Джей. Да нет, меня не обижали, мне делали гадко. Меня не обижали. Вы думаете, я обижаюсь? Я вообще никогда не обижаюсь. Я вообще никогда не обижаюсь, понимаете. Северная Корея, конечно, похожа на Советский Союз. Другое дело, что с дальневосточным… с большей дисциплиной. С большей дисциплиной. Потому что русские подчинялись мерзости как бы так сказать.
Д. КНОРРЕ: Наигранно.
С. ДОРЕНКО: Наигранно и цинично со всех сторон. То есть все точно понимали, что это мерзость, но что надо, это правило, но это правило, вроде как надеть штаны, когда выходишь из дома. Надо надеть коммунизм, когда выходишь из дома, вроде штанов, так прилично, нельзя же. Но мы все понимаем, что это фуфел. То есть все абсолютно понимали, что это фуфел, но как бы надевали вот эти мерзкие штаны.
Д. КНОРРЕ: Вот эти кореянки, кажется, с восторгом. Не знаю…
С. ДОРЕНКО: С каким восторгом? Если они уже совсем обнулили свою голову, отформатировали и так далее, то может быть и с восторгом. Но это все равно «стокгольмский синдром».
Д. КНОРРЕ: Да, скорее всего.
С. ДОРЕНКО: Это восторг, замешанный на «стокгольмском синдроме». Это омерзительно все, ужасно.
Возвращаемся к молодежи. Я хотел сказать, что молодежи посылают телесигнал. Сегодня публикация в «Коммерсанте», мне она показалась очень интересной. Председатель правительства Российской Федерации Дмитрий Медведев по итогам форума действий ОНФ, который прошел в конце минувшего года, но сейчас, поручение вышло сейчас, оно новое, поручил нескольким министерствам предоставить предложения по созданию федерального телеканала, который будет освещать деятельности в сфере молодежной политики. Как тебе?
Д. КНОРРЕ: Это что-то…
С. ДОРЕНКО: Товарищи, я вам хочу сказать, чтобы вас обнадежить. Вас обнадежить. Будет создан канал телевизионный, федеральный, для всех регионов России, всюду, всюду, всюду в России, который будет освещать деятельность в сфере молодежной политики, и это поправит у молодежи сразу дела. Все, товарищи. И заживем. Девки в кокошниках будут водить хороводы.
Д. КНОРРЕ: А я думала, «Дом-2».
С. ДОРЕНКО: Нет. Ха-ха-ха. Хорошо. Я был коммунистом. Я был единственным коммунистом в этой стране. Я единственный коммунист в этой стране, я им и остаюсь. Единственный, товарищи, никаких других коммунистов тут нет. Я!
Мы пойдем и проживем ее, эту пятницу, 16 февраля.
 Ещё 5 источников 
Читайте также
Новости партнеров
Больше видео