Ещё
На Украине пожалели об успехах Путина
На Украине пожалели об успехах Путина
Политика
"Убийство": Раскрыты причины взрыва в общежитии
"Убийство": Раскрыты причины взрыва в общежитии
Криминал
Кардиологи прокомментировали смерть Исаева
Кардиологи прокомментировали смерть Исаева
Происшествия
Состояние пострадавшего в ЧП в колледже изменилось
Состояние пострадавшего в ЧП в колледже изменилось
Происшествия

Музей-призрак. Как уникальные военные самолёты спасали от НАТО 

Музей-призрак. Как уникальные военные самолёты спасали от НАТО
Фото: АиФ Ростов
Единственный на Юге России авиамузей, его создатель и хранитель 68-летний содержит почти в одиночку. Но это же вызывает тревогу. Ведь если власти и общество не обратят внимание на хрупкое положение уникального музея, то он может исчезнуть.
Нераскрытый кладезь
Станислав Падалка: Владимир Ильич, в вашем музее собраны самолёты, вертолёты, авиадви-гатели, катапульты и другие раритеты. Хранить всё это в надлежащем виде, наверное, нелегко. А зачем вам это? В чём цель вашей работы?
— За 25 лет службы в ВВС я понял — наше авиационное наследие это не только техника, это немалый пласт культуры. Ведь помимо прикладного результата, любая модель, любой тип самолёта — это зримое выражение того потенциала, что раскрывал в себе человек при их создании. Знакомиться с авиационным наследием полезно. Но для нас с вами, преемников великой самолётостроительной державы СССР, это, по-моему, ещё и необходимо. Ведь уникальные дости-жения отечественной авиации — это кладезь. Из которого можно черпать как гор-дость за прошлое, так и веру в будущее. Но востребован ли у нас этот кладезь сегодня? Пока мало. В США авиационных музеев — 322. в Европе — 173, в Азии — 25, в России — 11, в том числе наш музей. Можно сказать, что Запад богаче. Но даже не в самой сытой Африке авиационных музеев около 20.
— Статистика, прямо сказать, гротескная.
— Я думаю, будущее у нашего дела есть. Ведь Россия, возрождаясь после круп-ных передряг, не раз по зёрнам возвращала свои достижения. Может, после 90-х, зерно авиационных музеев просто не успели ещё подобрать?
— Ваш музей увековечивает историю авиации в целом или какую-то конкретную её область: военную, гражданскую?
— Главным образом, в музее мы старались сохранить память о 963-м Краснознамённом учебном авиаполке, базировавшемся в 1963-1989 годах в Таганроге, прямо здесь, на месте нынешнего музея. Когда-то этот полк был гордостью города. Лётную подготовку курсанты получали здесь на боевых машинах, к 19-20 годам уже управляя самолётами, летающими в два раза быстрее звука. В 1968-м за отличные успехи в боевой подготовке, 963-й стал первым учебным полком ВВС, награждённым орденом Красного Знамени. Героев СССР и России среди его выпускников — 24. А лётчиков-космонавтов Геннадия Падалка, Юрия Онуфриенко и дважды Героя СССР , равно как и авторов фигур высшего пилотажа «кобра» — , и «колокол» — Анатолия Квочура и сегодня знает не только наша страна.
— Музей можно назвать полковым?
— Отчасти. Память о 963 полке, в котором довелось служить и мне, жива и будет жить. И всё же в 1995-м, когда открывался музей, полка здесь, к сожалению, уже не было. У нового времени появлялись новые герои, и это были не лётчики. В 1995-м на месте полка стоял БЛАТ — «База ликвидации авиационной техники».
За державу обидно!
— База ликвидации?
— Да. Одно из воплощений той агонии, в которой в 90-х билась страна. На БЛАТе утилизировались наши военные самолёты, согласно подписанному Горбачёвым «Договору об ограничении обычных вооружений в Европе». Больше, правда, похожему не на договор, а на акт о безоговорочной капитуляции. Сотни военных самолётов, на многих из которых даже не успела поцарапаться краска после ремонта, сбились в кучу на аэродроме БЛАТа. За ходом их уничтожения зорко следили инспектора . Это были чёрные дни для нашей авиации. Однако именно работа БЛАТа стала прологом к созданию музея, подтолкнула меня и командира базы полковника Корниенко к мысли, что пока не поздно, надо хоть что-то спасти. Если не для авиации, то для истории.
Бюрократия была против нас, и мы долго искали того, кто своим авторитетом мог бы нас поддержать. Таким человеком стал выпускник 963-го полка, командующий 4-й Воздушной армией, Герой России генерал . Может, вспомнив свой старый полк, а может, просто тоже устав от творившегося вокруг беспредела, Михайлов «показал фигу» московскому начальству, и директивой от 27 марта 1995 года приказал передать будущему музею 4 самолёта — «МиГ-21бис», «МиГ-23МЛД», «МиГ-25БМ» и «Су-22УМК». Так, 27 марта стал днём рождения Таганрогского музея авиационной техники, а генерал армии Владимир Михайлов, будущий главком ВВС России, его крёстным отцом.
— И дальнейшие экспонаты вы тоже искали на БЛАТе?
— БЛАТ упразднили в 1995-м. Однако тотальное уничтожение авиации на этом не прекратилось. Если на БЛАТе самолёты пилили политически, и называли это ликвидацией, то потом это стало просто бизнесом. С «бизнесменами» приходилось играть на опережение — большинство последующих самолётов, так же, как и первые четыре, попадали в музей буквально из-под ножа. Где-то мы были оперативнее — так, при расформировании Марцевской школы механиков быстро перехватили чехословацкий реактивный учебно-тренировочный «Aero L-39 Albatros», а в Морозовском гарнизоне — «Aero L-29 Delfin».
Намного сложнее было там, куда мы приходили вторыми. Например, когда из Ейска пришла информация, что в авиационном училище готовят к списанию уникальный палубный штурмовик Як-38, я сразу же выехал в Ейск. Ведь «Як-38» это первый в СССР серийный самолёт вертикального взлёта и посадки, таких машин в России единицы остались! Однако к моему приезду, от самолёта в училище уже и след простыл. Почти случайно я нашёл его на одной из металлоприёмок, где «Як-38» лежал на куче железа, уже готовый к утилю. Заведующий тогда требовал с меня столько же цветмета, сколько весит сам самолёт, около 6,5 тонн. Выручили однополчане — собрать выкуп за «Як-38» мне помогли сослуживцы по 963-му полку, за что им большое спасибо.
Но горьких неудач было тоже немало. Пожалуй, самая трагичная — это самолёт-амфибия вертикального взлёта и посадки «ВВА-14», конструкции знаменитого Роберта Бартини. Много лет «ВВА-14» — пожалуй, самый экзотичный советский военный самолёт, лежал забытый у одного из цехов ныне ТАНТК им. Г. М. Бериева в Таганроге. Похожий то ли на древнее чудище, то ли наоборот, что-то из далёкого будущего, этот «ВВА-14» мог стать жемчужиной любого мирового музея авиации. И я официально обратился к генеральному конструктору ТАНТК с просьбой передать «ВВА-14» нашему музею. Ответа ждал долго, пока не узнал случайно, что чуть не на следующий день после моего обращения, завод порезал и продал уникальное творение Бартини на металлолом…
Вроде и пора бы привыкнуть к той лёгкости, с которой последние лет 30 режут и ломают наше народное достояние, да всё никак не могу, как говорил Верещагин: «За державу обидно».
Зато «МиГ-15», один из первых советских реактивных боевых самолётов, нам вырвать из небытия удалось! Некогда принадлежавший клубу «Юный лётчик», разобранный и обкраденный валялся возле Военведа в Ростове. Ржавый, изрисованный, приспособленный местными под лавочку «для пивка» — таким нас встретил будущий экспонат. Реставрация и восстановление утраченных элементов заняли 10 месяцев, но результаты превзошли все ожидания — самолёт приобрёл первозданный внешний вид! Сегодня ростовский «МиГ-15 УТИ» — один из лучших экспонатов нашего музея.
Всего в настоящее время в коллекции музея 14 летательных аппаратов, 11 типов авиадвигателей, учебных образцов авиаоборудования и вооружения, комплектов снаряжения летчика. Также собрана коллекция из более 250 экземпляров авиаминиатюр, библиотека авиационной литературы, виде­отека, а также материалы, посвя­щённые авиаторам Таганрога.
Музей-призрак
— Вы говорите «работаем», «наш музей». А каков штат ваших сотрудников?
— Помимо меня ещё двое. Смотритель фонда Александр Загуменов, офицер в отставке, и морской лётчик запаса, мой однополчанин — Геннадий Шейкин.
— Столь малый штат на столь большое количество крупных и сложных экспонатов! Наверное, непросто?
— Непросто. Например, по профессии вы лётчик или авиаинженер — довольно узкопрофильные специальности. Но когда в музее разваливается экспонат, хочешь не хочешь, надо стать слесарем и клепальщиком. Когда непорядок на территории — дворником. Когда пришли посетители — экскурсоводом. Каждый день приходится становиться кем-то для себя новым — тем, кто именно сейчас нужен организму музея. Но не это вызывает тревогу за его судьбу.
А место, где стоит музей. Он расположен на площадке лётной воинской части. Входной платы мы не берём, ведь коммерция на территории части запрещена. Спонсоры иногда помогают, но в ремонт мы вкладываем всё же в основном, свои деньги. И ладно бы. Но поскольку свободное посещение режимного объекта невозможно, даже коренные таганрожцы порой не догадываются о существовании нашего музея. А ведь он создавался для народа!
Есть и другая проблема — статус. Буквально за забором музея, на взлётно-посадочной полосе, стоят два списанных военных транспортника — «АН-12» и «Ил-76». Оба принадлежат , оба списаны, и скоро могут пой-ти в утиль. Чтобы машины попали в музей, их надо перекатить буквально на десяток-другой метров. Однако сделать этого сейчас нельзя, ведь мы — музей акционерного общества «325-й авиаремонтный завод», а Минобороны передаёт своё имущество, пусть и списанное, либо субъектам, либо городам. Нашему же заводскому статусу там не доверяют.
— Эти проблемы решаемы?
— Я много думал об этом. Выход для музея вижу сейчас один — перенос за пределы воинской части и признание Таганрогом музея в качестве своей, городской структуры. Это было бы разумно, музей стал бы доступен таганрожцам и гостям города, а ещё мог бы стать отличной учебной площадкой для Неклиновской лётной школы, авиационного колледжа им. В. М. Петлякова, кафедры летательных аппаратов ИТА ЮФУ. С просьбой о признании мы не первое десятилетие обращаемся к администрации города. Градоначальники нашу идею обычно одобряют, соглашаются с её правильностью и полезностью. И передают помощникам на вечное «рассмотрение». Обращался я и в Министерство обороны, и лично к . Но, видимо, в Минобороны есть специаль-ные люди, которые ещё на дальних подступах к министру отсевают всё не-существенное, на их взгляд. Два года ответа нет. Нет ответа и из , куда также обращались за помощью.
— А есть хоть что-то, что придаёт надежду на удачное разрешение этого гордиевого узла, в котором оказался музей?
— Надежда есть. Например, недавно, директор «325-го авиаремонтного завода» Сергей Занорин предложил поучаствовать в судьбе музея руководителям круп-ных таганрогских предприятий. Может, промышленники нам помогут? Готовимся к их приёму. Пойдёт ли дело — не знаю. Но рук опускать не будем в любом случае. Ведь посетителям, пусть и нечастым, музей интересен — практически все экспонаты доступны, нигде не висят таблички «руками не трогать», «не подходить», «не дышать». Можно запросто сесть в кабину самолёта.
Каждый год я замечаю, что людей, неравнодушных к выдающемуся авиационному прошлому, и надеюсь, такому же будущему нашей Родины, становится хоть немного, да больше. Так что, есть за что бороться. Так что, будем жить, ребята!
Видео дня. Популярного секс-тренера подозревают в мошенничестве
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео