РИА Новости 22 декабря 2017

Религиозные праздники 23 декабря

Святитель Иоасаф Белгородский
Сын полковника Прилуцкого казачьего полка Андрея Горленко и дочери гетмана Даниила Апостола Марии, дед и отец которого, близкие к гетману Мазепе, в 1709 году вместе с ним бежали в Османскую империю, а вернувшись, были высланы в Москву и лишены всех земельных владений, сбежал в монастырь и принял постриг в тайне от родителей. И неудивительно.
В начале XVIII столетия для монашества в России наступил вековой период гонений. Закончилась эпоха Московской Руси, прошедшая под знаком сотрудничества церкви и государства. «Просвещенным обществом» овладели идеи «естественного права», цель государства виделась теперь в достижении здесь, на земле, «всеобщего блага», и церковь должна была подчиниться этой цели, так как светская власть стала самодовлеющей, абсолютной.
Петр I, тщательно изучив церковное управление в протестантских странах, ввел его у себя по образцу скандинавских государств. Управление церковью стало государственным, духовенство отныне несло «государеву службу», было обязано доносить об исповедуемых прихожанами грехах «против государства» и не должно было иметь влияния на народ. Ему запрещалось даже посещать дома прихожан в праздники.
Особенно резки были меры против монастырей. Петр именовал их «гангреной государства», а монахов считал тунеядцами и плутами. Им запретили иметь в кельях бумагу и перья. Монастырскую колонизацию отменили даже в Сибири.
За указами Петра последовали указы Анны Иоанновны, а потом и Екатерины II, которая в 1764 году перевела все церковные имения в казну, а для содержания церковных учреждений повелела выдавать определенные суммы, разделив их на классы по уровню содержания.
Святитель Арсений Мациевич, протестовавший против изъятия церковных ценностей, лишился сана и умер в Ревельской тюрьме.
Монастыри обезлюдели, богатые обители обеднели до крайности, а средние закрылись. Во многих монастырях церкви стояли без глав и крестов, крыши их прорастали мхом, кельи — на подпорах, ограды полуразрушены. Не было иеромонахов — приходилось звать совершать литургию приходского священника. В обителях доживали престарелые и больные иноки, а, бывало, братия и вовсе «разбродилась розно» и монастырь сам собою закрывался. А в уцелевших настоятели зачастую смотрели на свою должность как на источник дохода. Общим бичом стало пьянство.
Игумен Валаамского монастыря Назарий в 1795-1796 годах жаловался на общее бродяжничество монашествующих. Но еще в 1786 году и сам митрополит Гавриил распорядился, чтобы монашествующие «по дворам не шлялись».
Казалось, монашество на Руси погибло. Но из векового периода гонений оно вышло очищенным и обновленным. В эту эпоху, когда духовное начало преследовалось, когда монастыри пустели, духовно одаренные натуры поневоле погружались в скрытую для мира внутреннюю жизнь, сохраняя истинное понятие о духовном подвиге. Так, незаметно, созревали духом Божии избранники, в тайном подвиге выковывавшие силу духа. Благодаря им с окончанием гонений возродилась истинная монашеская жизнь.
Жития подвижников того периода до сих пор недостаточно изучены, лишь несколько из них были канонизированы. И среди них святитель Иоасаф Белгородский.
Окончив Киевскую духовную академию и прослужив в ней несколько лет преподавателем, он был возведен сначала в сам игумена Лубенского Спасо-Преображенского монастыря, а к сорока годам, при императрице Елизавете Петровне, назначен еще и наместником Троице-Сергиевой лавры.
В 1748 году его рукоположили в сан епископа и отправили управлять Белгородской епархией. 1060 церквей, 59 монастырей, духовенство, служившее прихожанам не примером, а соблазном… С первого же года своего епископства святитель Иоасаф взял за правило регулярно объезжать все это огромное хозяйство и принялся наводить порядок. Прежде всего, среди духовенства.
За любые проступки строго взыскивал — вплоть до телесных наказаний. Поссорившимся между собой священникам запрещал приступать к совершению литургии, пока не помирятся. Но и о нуждах их заботился, и от произвола светского начальства защищал.
Свободный доступ к епископу Иоасафу имели все, без разбора лиц и званий. Все доходы с вотчин архиерейского дома он употреблял на помощь неимущим. Сам жил аскетом — по его кончине у него не нашли денег даже на погребение и, по разрешению Синода, пришлось хоронить святителя на запасные суммы архиерейского дома.
Последнюю литургию он совершил в мае 1754 года, потом поехал навестить родителей, на обратном пути, в селе Грайворон, заболел и 10 декабря (23 декабря по новому стилю) умер. Останки его привезли в Белгород и до середины февраля не могли похоронить — назначенный на погребение святителя преосвященный Иоанн Переяславский задержался в пути из-за разлива рек. За это время, по свидетельству очевидцев, тело святителя Иоасафа не потеряло обычного своего цвета и вида. Не изменилось оно и через два года, когда был вскрыт склеп. С этого времени началось его местное почитание.
А через 156 лет после кончины святителя Иоасафа, в 1911 году, состоялась его торжественная канонизация, на которой присутствовала великая княгиня Елизавета Федоровна.
Мощи святителя, после того как в 1920 году их вскрыли и отправили в Москву, в Музей Наркомздрава, а потом в Ленинград, в Музей истории религии и атеизма, были обнаружены в запасниках этого музея и идентифицированы лишь в 1991 году и тогда же доставлены через Москву и Курск в Белгород, где с тех пор и хранятся в Преображенском соборе.
Комментарии
Читайте также
Новая статья
Три дня подряд в Рязани будут отключать электричество
Лучшие друзья: творческий вечер Бориса Левина посетили первые лица Крыма
Москвичам предложили выбрать лучший книжный магазин столицы
Последние новости
История Маргариты Грачевой, которой муж отрубил кисти обеих рук
Разгневанные киевляне остановили поезда
Отец сокурсника убийцы раскрыл, как к нему относились студенты в Керчи