Ещё

Начался год Солженицына 

Фото: Парламентская газета
Сегодня, 11 декабря, исполнилось 99 лет со дня рождения Александра Исаевича Солженицына. Следующий, 2018-й год, пройдёт под знаком столетнего юбилея классика.
В Крыму о Солженицыне говорят как о пророке «украинской катастрофы». В девяностые годы прошлого века — тогда в России это было немодно и непопулярно — он один из немногих открыто возвысил свой голос в защиту полуострова от украинских националистов. «Сколькие русские с негодованием и ужасом пережили эту безвольную, никак не оспоренную, ни малейше опротестованную, по дряблости нашей тогдашней дипломатии, в 24 часа отдачу Крыма — и предательство его при каждом потом крымском конфликте. И беспрекословную, без малейших политических шагов, отдачу Севастополя, алмаза русской военной доблести. Злодейство это совершено было нашей же выборной властью — однако и мы же, граждане, не воспротивились вовремя», — читаем в опубликованной в 1998 году книге «Россия в обвале».
Стратегическая ошибка Киева
«Во все 1992-98 годы не было ни одного раунда русско-украинских переговоров, в который украинская сторона не взяла бы верх, далеко уйдя от кравчуковских беловежских «прозрачных границ», «неразрывности русско-украинского союза» — до постоянной упорной украинской оппозиции против России и на арене СНГ, и на мировой. Российская сторона неизменно, шаг за шагом, всё далее отступала, только отступала. Постоянно уступала экономически, пытаясь подкупить непримиримость украинской стороны. И жертвовала, голова за головой, командующими Черноморским флотом — непреклонными адмиралами Касатоновым, Балтиным. После очередного уступчивого соглашения мы услышали: «Я поздравляю Украину, Россию и весь мир!» Украину — конечно, и весь мир — несомненно, но — с чем была поздравлена Россия?..»
К счастью, времена изменились — Крым вернулся в состав России. Солженицын до этого не дожил, но пророчески предвосхитил, что Украина в её постсоветских границах нежизнеспособна: «Отяжелительная ошибка её — именно в этом непомерном расширении на земли, которые никогда до Ленина Украиной не были: две донецкие области, вся южная полоса Новороссии (Мелитополь—Херсон—Одесса) и Крым. (Принятие хрущёвского подарка — по меньшей мере недобросовестно, присвоение Севастополя вопреки, не говорю, русским жертвам, но и советским юридическим документам, — государственное воровство). Стратегическая ошибка в выборе государственной задачи будет постоянной помехой здоровому развитию Украины, эта изначальная психологическая ошибка — непременно и вредоносно скажется: и в неорганичной соединённости западных областей с восточными, и в двоении (теперь уже и троении) религиозных ветвей, и в упругой силе подавляемого русского языка, который доселе считали родным 63 процента населения. Сколько неэффективных, бесполезных усилий надо потратить на преодоление этих трещин. По пословице: нахватанное — ребром выпрет». В 2014 году это предсказание русского классика сбылось почти с абсолютной точностью.
Писатель прятал свои рукописи в Черноморском, а жёг в Симферополе
Солженицын не только писал о Крыме, но и бывал на полуострове. В посёлке Черноморское сохранился дом, где Александр Исаевич прятал когда-то свои рукописи. Об этом свидетельствует мемориальная табличка, на которой написано: «В этом доме летом 1959 года и весной 1962 года в семье своих друзей Николая Ивановича и Елены Александровны Зубовых жил выдающийся писатель современности, лауреат Нобелевской премии Александр Исаевич Солженицын».
С Зубовыми классик познакомился в 1953 году на поселении в Казахстане и рассказал о них на страницах своих книг. «За укрытие старухою в их доме приблудного дезертира, потом на них донесшего, супруги Зубовы получили оба по десятке по 58-й статье, — читаем мы в „Архипелаге“. — Суд увидел их вину не столько в укрытии дезертира, сколько в бескорыстии этого укрытия: он не был их родственником, и значит, здесь имел место антисоветский умысел! По сталинской амнистии дезертир освободился, не отсидев и трёх лет, он уже и забыл об этом маленьком эпизоде своей жизни. Но не то досталось Зубовым! По полных десять они отбыли в лагерях (из них по четыре — в Особых), ещё по четыре — без всякого приговора — в ссылке; освобождены были лишь тем, что вообще распущена была самая ссылка, но судимость не была снята с них тогда, ни через шестнадцать, ни даже через девятнадцать лет после события, она не пустила их вернуться в свой дом под Москву, мешала им тихо дожить жизнь!»