Ещё
Истребитель ВВС Польши пропал с радаров
Истребитель ВВС Польши пропал с радаров

Жизнь вокруг оленя. Почему эвенкам всё труднее сохранять обычаи предков 

Фото: АиФ Красноярск

Эвенки веками вели традиционный уклад жизни, передавая из поколения в поколение обычаи, культуру, язык. Как изменилась жизнь северного народа в ХХI веке, корреспонденту «АиФ-Красноярск» рассказала и. о. председателя совета семейно-родовой общины КМНС «Олдомон» Антонида Давиндук.

Божья речка

«Мой родной посёлок — Советская речка, после революции его так назвали. А в переводе с эвенкийского — Божья речка. Сейчас там осталось 150 эвенков. Они до сих пор держат оленей, кочуют семьями. У каждой семьи есть и балок, и чум — это обязательно.

Когда я была маленькой, мы кочевали стойбищем. Ехали на оленях, с собой везли нехитрый скарб, детей. Я так и выросла. На оленя навьючивали двусторонний груз. С одной стороны — я, маленькая, в люльке, с другой для противовеса — четвертушка муки. Вечером приходим на стоянку, ставим небольшой чум, отдыхаем, печём у огня лепёшки из ржаной муки с отрубями.

Училась в школе-интернате. Тогда детей забирали из тундры на самолёте. Я в школу пошла — говорила только по-эвенкийски. Там выдавали русскую одежду, в которой северные ребятишки мёрзли. Она казалась очень неказистой, некрасивой. Младшим детям в мороз разрешали носить бокари и малицу. Правда, потом ругали, мол, всю школу шерстью засыпали. Малица — это шуба из шкуры животных: зайца, песца. С большим капюшоном на всё лицо и цельнокроеными рукавицами. Лицо при необходимости можно закрыть, оставив одни глаза. Бокарики — высокая обувь из оленьих лап, как ботфорты. Штаны шили из ровдуги, это зам­ша из оленьих шкур. В минус 62 градуса можно было бегать, не холодно».

Школа выживания

«Эвенки всегда кормились рыбной ловлей и охотой. Раньше проще было: что удалось добыть — то твоё. Сейчас эвенку, прежде чем выловить рыбу или подстрелить дичь, чем его предки кормились веками, нужно собрать кучу документов. Даже дерево просто так не срубишь. За всё надо платить, а возможности оплачивать лицензии, сертификаты, разрешения у коренных народов очень мало. Казалось бы, всё для человека должно быть, но на деле не так.

Наш народ всегда жил в гармонии с природой, брал от неё только то, что необходимо для выживания. Это закон: лишнего у природы нельзя брать. Жизнь для коренного народа — когда есть олени в тундре, рыба в реке, чистая вода, небо, свобода! Деревья, красота природы, вольная жизнь. Куда захотел, туда поехал. На оленях всюду можно побывать.

Оленеводы и рыбаки не имели возможности учиться. У них образование природное — природный ум и то, чему их научила жизнь. Главное — школа выживания. А всё остальное по сей день считается глупостью. Зачем знать географию, физику, химию? Это не поможет выжить. Все их знания и навыки направлены на максимальную способность сохранить жизнь в суровых условиях.

Сейчас, конечно, есть огромная обеспокоенность. Когда цивилизация приходит к нашим народам, к сожалению, теряется всё: быт, культура, традиции, обычаи. Эвенки ассимилируются.

Казалось бы, прогресс, технологические достижения делают быт проще и комфортнее. Но иногда думаешь: а если апокалипсис, как выживать? Бедные люди в городах — они не смогут себя прокормить, обогреть, одеть. Погибнут. А эвенк в тундре поставит чум, разведёт огонь, добудет еду — выживет и без цивилизации».

Золотое правило

«Жили большими семьями — стойбищами. Мой папа был успешным охотником, нам всего хватало. Детей у нас принято баловать. Ведь это же твой будущий кормилец. Он будет рыбаком, охотником, девочка станет вышивать, шить, вязать, поддерживать домашний очаг. Отнесёшься с любовью — и к тебе она вернётся, когда состаришься.

У эвенков есть такой обычай. Если произошёл несчастный случай, осталась семья без отца, то какая-нибудь успешная, богатая семья забирает пострадавших к себе, кормит, воспитывает, поднимает детей. Это даже не обязательно родственники.

Другой интересный обычай. Скажем, есть отец, мама — они хорошие, но неудачники по природе. Она хозяйка никакая, он тоже плохой охотник, ну не идёт к нему рыба, дичь. Тогда из этой семьи берут одного ребёнка и отдают в хорошую семью. Это называется «гостить», по-эвенкийски — «болячка лечится». Больно смотреть на эту семью, жалко их. Ребёнок подрастает в хорошей семье, видит правильный уклад. Учится оленей пасти, дичь стрелять, рыбу ловить, быть хорошим хозяином. И тогда его отдают обратно в родную семью, чтобы он её поднял, помог всем выжить. Глядя на него, другие члены семьи, следующее поколение уже живут лучше.

У нас сирот никогда не отдают. Обязательно заберут в семью родственники или просто члены стойбища. А если одинокая мать отдаст ребёнка в детский дом, она заслужит презрение. Её в обществе не будут видеть, будет, как тень, ходить, как человек-призрак. Если ты отдашь своё дитя, как ты будешь с этим жить? В детском доме ребёнок не знает, что такое материнская ласка, что такое отцовское слово. Он не вернётся в стойбище и никому не поможет.

Золотое правило — помощь сородичу. Всегда помни: если ты хорошо живёшь, это не значит, что так будет всегда. Сегодня ты поможешь, а завтра — тебе. А уж вдове с ребятишками всем стойбищем будут помогать, даже просить не надо».

Жизнь вокруг оленя

Традиционный быт эвенков был идеально приспособлен для выживания в суровых условиях тайги и тундры. Кухня, обычаи, традиции — всё отточено веками.

Альбина Жгунова — представительница народа эвенков, родилась и до 30 лет жила в тайге, все тонкости традиционного быта эвенков знает сызмальства. А замуж вышла за русского парня, родились две дочки. Когда пришло время их учить, пришлось уехать из тайги в посёлок Тура.

«Тайга, родной чум и олени до сих пор снятся, — признаётся женщина. — А поговорить по-эвенкийски могу только с одной односельчанкой, она работает в библиотеке. Бывает, приду к ней, возьму выпечку домашнюю, и сидим, беседуем на родном языке — отводим душу».

Дети Альбины, да и их сверстники, языка предков почти не знают, разве что отдельные слова. Эвенкийский язык в школах стали преподавать всего пару лет назад, до этого он находился в забвении. В советское время и вовсе старались его изжить: детей из тайги, из тундры собирали в интернаты, где учили русскому.

«Я до 7 лет говорила только на эвенкийском. В школе, бывало, учительница задаёт вопрос по-русски, а я ей на родном языке отвечаю. Смысл понимаю, а говорить хочу по-эвенкийски, как родители и бабушка с дедушкой. Получала двойки, конечно, — вспоминает Альбина. — Тосковали в интернате по родным, и домой, в стойбище очень хотелось. Как-то раз я одна шла домой два аргиша, ночевала в тайге (аргиш — это дневной переход)».

Так или иначе, русский язык выучили все ребятишки. Когда выросли, передавать родную речь детям не спешили — хватало русского как интернационального, ведь бытовать приходилось бок о бок с представителями разных национальностей.

«Эвенкийский язык сохранить сейчас трудно, у нас ведь всё вокруг оленя крутится, и речь тоже. А их всё меньше держат — зачем, если есть вездеходы, снегоходы?» — сетует представительница коренного народа.

Кочевали эвенки следом за своим стадом оленей, чтобы обеспечить животных пищей. На стоянке привязывали ближе к людям детёнышей, чтобы сберечь от волков. От малышей матки далеко не уйдут. А за ними держатся и взрослые самцы. Так получалось сохранить стадо. Традиционный быт эвенков от оленя неотделим. Это и еда (съедали полностью, отходов не оставалось), и одежда, и кров — шкурами покрывали чумы.

«Недавно у нас родилась внучка, я для неё привезла настоящую эвенкийскую люльку. Их делали особым образом, чтобы можно было безопасно перевозить ребёнка на большие расстояния. При переходах люльку привязывали к оленю, и он уже знал, что везёт драгоценную ношу, — ступал аккуратно, не прыгая, не задевая деревья».

Бабушка надеется, что успеет передать малышке язык и обычаи предков.

Читайте также
Новости партнеров
Больше видео