Ещё

Борис Корчевников: «Спас» — это главное дело всей моей жизни 

Фото: ИД "Собеседник"
Борис Корчевников рассказал в интервью Sobesednik.ru обо всем, что происходило с ним в последние 10 месяцев.
Корчевников — весьма необычная телезвезда: закрытый, спокойный, умиротворенный, предпочитающий отмалчиваться, даже когда его имя месяцами обсуждают в свете громких скандалов. Еще в феврале этого года как гром среди ясного неба прозвучала информация: Борис уходит из ток-шоу «Прямой эфир», который вел последние 4 года, а его место займет Дмитрий Шепелев. Когда казалось, что страсти вокруг этого улеглись, и стало понятно — Дима остается на «Первом», всплыла очередная новость: в свои неполные 35 лет Корчевников назначен руководителем телеканала «Спас». Но и это было не последним удивлением: в августе он уступил-таки кресло ведущего «Прямого эфира» Андрею Малахову. А в октябре представил на канале «Россия 1» свою новую программу — «Судьба человека».
Все это время Борис практически не комментировал ни скандальную информацию, ни потрясающее назначение, ни появление Малахова на «второй кнопке».
«Спас» — главное дело всей моей жизни»
— Боря, перед нашей встречей я пролистала интервью, которое ты дал мне два года назад. Я под конец у тебя спрашиваю: «А что дальше? Ведь уйдешь в итоге из „Прямого эфира“. Получается, напророчила?
— (улыбается.) Напророчила… Я тебе тогда совершенно искренне ответил, что когда доверяешь себя Богу, то ни о чем не беспокоишься.
— Кем ты в первую очередь себя ощущаешь? Ты ведущий телеканала „Россия 1“ или глава „Спаса“?
— Я тележурналист, который руководит сейчас телеканалом „Спас“.
— То есть все-таки „Спас“ на первом месте у тебя?
— Это главное дело, может быть, всей моей жизни. Я к нему только приступил, но понимаю, что более сложной и ответственной задачи — в плане профессионального, человеческого, творческого, духовного выбора — у меня в жизни не было и вряд ли когда-либо будет.
— Почему ты тогда остался на „России“?
— Потому что это возможность продолжать делать любимое дело в новом жанре. Потому что здесь лучшая телекоманда страны… Я ощущаю „Судьбу человека“ настолько своей программой, и в этом смысле я счастливый в профессии человек.
— Каким ты как руководитель видишь телеканал „Спас“?
— Радостным. Такой я вижу церковь. И телеканал „Спас“ должен передавать вот это чувство жизни в церкви — где все подлинно, по-настоящему. Где светло и всегда есть надежда.
— Что нового нам ждать на этом канале? Что ты еще не воплотил?
— Скажу о том, что уже есть. Проект, которым я очень дорожу — программа „Не верю. Разговор с атеистом“. Понять, почему человек не знает очевидного для большинства Бога? Иметь смелось ответить на очень справедливые иногда вопросы и даже претензии к нам, верующим, от людей, далеких от церкви. И вместе найти ответы на них.
Еще мы ежедневно в прямом эфире стараемся посмотреть на события дня или явления нашей жизни глазами христиан. Найти Бога там, где его, кажется нет. Понять Его логику.
Об этом же — о жизни духа в судьбе знаменитого человека — сами звезды говорят каждый день в программе „Слово“! И ни один человек — вот сколько их было уже: от Шахназарова до Певцова или Фетисова — ни один человек одинаково не говорит про главное в своей жизни и про Бога. У каждого свой очень личный Путь к Нему. И это бесконечно интересно…
»Малахов на «России» — это лучшее, что могло произойти»
— Скандалы из-за предстоящих перестановок на «Первом» и на «России» начались еще в феврале, когда появилась информация, будто бы в «Прямом эфире» тебя сменит Дмитрий Шепелев. И с тех пор кто только не комментировал происходящее. Кроме тебя. Почему ты отмалчивался?
— Потому что не говори гоп, пока не перепрыгнешь. Видишь, как все по-другому развернулось.
— Но Шепелев действительно метил на твое место?
— Я думаю, об этом лучше спрашивать у него самого.
— Но решение о твоем уходе из «Прямого эфира» кто принял: ты или твое руководство?
— Ты знаешь, что последние три месяца, работая в «Прямом эфире», я уже руководил «Спасом». На этот телеканал я пришел в мае, «Прямой эфир» оставил в августе. С самого начала, как только я стал работать на «Спасе», было понятно, что я не смогу совмещать. Это нереально.
— Но сейчас же ты совмещаешь «Спас» и «Судьбу человека».
— Сейчас совершенно другой формат. А с «Прямым эфиром» это совмещать было невозможно, потому что это актуальное ежедневное ток-шоу, которое требует всего времени и всех сил. Было понятно, что в какой-то момент я должен буду делать выбор. Я тебе скажу об одной вещи… Когда «Прямой эфир» прервался на летние каникулы, я много думал, как быть? Уйти, подвести коллег — это было исключено!
В те дни я оказался в Дивеево (Серафимов Дивеевский во имя Святой Троицы женский монастырь, расположен в селе Дивеево Нижегородской области. — Авт.). Удивительное место, где совершенно как-то по-особому слышен Бог. Я в молитве спрашивал: «Как мне дальше поступить?» и услышал внутри ответ: ничего сам не предпринимай.
— То есть голос какой-то у тебя в голове…
— Это в сердце скорее. Мысль, которая в этот момент приходит, приходит вместе с миром, и ты понимаешь, что эта мысль не твоя. И я был после этого спокоен. И совсем скоро, по моему возвращении из Дивеево, ситуация разрешилась самым невероятным образом.
— Да, этого не ожидал никто: тебя заменил Андрей Малахов…
— Лучшего и представить ничего невозможно, потому что в программу «Прямой эфир» приходил человек номер один в этом жанре, и я понимал, что и для меня, и для команды, и для проекта, и для всего ВГТРК это лучшее, что могло произойти.
С Андреем Малаховым // Фото: архив редакции
— Как тебе сообщили о том, что ведущим «Прямого эфира» станет Малахов?
— Давай я умолчу о тех формулировках, которые звучали. Я могу сказать о своей реакции. Для меня это было огромной радостью — что все складывается именно так. Говорю совершенно искренне.
«В последние месяцы перестал мечтать»
— Боря, кому пришла идея в голову пригласить тебя на «Спас»?
— Я не знаю. Но когда я это предложение получил, у меня было, конечно, очень много сомнений, опасений и вопросов. Я размышлял долго. Месяцы ушли на принятие мною решения. Несмотря на то, что у меня было чувство: это — мое.
— И при этом ты размышлял несколько месяцев? Почему?
— Колоссальная ответственность. Очень большой вызов. Огромные риски для меня. И профессиональные, и репутационные. Но все это меркнет по сравнению с тем, что счастье — говорить о Боге. Говорить о том, чем я, честно говоря, живу.
— Ты не думал, что ты еще слишком молод для того, чтобы возглавить такой телеканал?
— Об этом я не думал — есть и помоложе руководители. Я же сам этого не искал. Наверное, надо бояться людей, которые сами ищут власти, руководства и лидерства.
— Чего еще тебе не хватает, о чем ты мечтаешь?
— Ты знаешь, по роду деятельности в последние месяцы я перестал мечтать. У меня есть главная задача в жизни, связанная с моей профессией. У меня есть задача делиться радостью подлинной через такой инструмент, как канал «Спас». У меня есть задача сделать проект «Судьба человека» искренним и успешным…
— Я тебя сейчас слушаю и почему-то в будущем представляю тебя в сане священника. Как ты думаешь, возможно в итоге это?
— Я не провидец, и ты уже поняла, что я себе сценарии давно перестал писать. Будет, как будет. Но как написано в Евангелии, каждый человек в каком-то смысле священник.
— Но чисто теоретически ты отрицаешь для себя такое развитие ситуации или нет?
— Я не могу этого отрицать в силу того, что многого нельзя отрицать о своем будущем. Я просто этого не знаю еще. Но скажу тебе честно: ответственность служения у алтаря настолько выше всего того, любой ответственности, которую я знал прежде в жизни…
— И даже выше, чем руководитель канала «Спас»?
— В сотни раз. Это вообще другой строй жизни, совсем другая ответственность за каждое твое слово — у алтаря, не у алтаря, в семье и так далее. Я трудно представляю себе человека, который сам бы, по своему разумению, хотел бы решиться на такую ответственность. Это что-то извне должно произойти. Мне кажется, что практически у каждого священника, который у алтаря служит, в жизни его произошло что-то такое, что его вот так взяло и поставило к алтарю. Сам человек, когда он осознает, что это за ответственность перед Богом, никогда на такую ответственность не пойдет. Потому что спрос со священника в сто раз выше, чем с обычного человека. И жизнь эта в сто раз сложнее. Мы даже не представляем себе, с какими дарами, вызовами, соблазнами и лишениями сталкивается священник.
— Надеюсь, что в твоей жизни ничего такого не произойдет… Мама как восприняла твой карьерный рост?
— Ты знаешь, с интересом. Она смотрит канал «Спас», и я рад, когда ей что-то нравится.
— Не пыталась отговорить?
— Нет. Она ж знает меня.
— Она же понимала, как будет тяжело тебе…
— У мамы есть такое качество, которое я перенял, –она бесконечно рисковый человек. Чем сложнее задача в жизни, тем больше шансов, что мы на нее согласимся. Поэтому — нет, отговорить не пыталась.
— Когда пошли слухи о том, что ты можешь покинуть «Прямой эфир», все говорили о том, что у тебя совсем плохо со здоровьем (два года назад Борис признался, что у него была доброкачественная опухоль в голове. — Авт.). Что на самом деле сейчас происходит с тобой?
— Если ты знаешь, какая это эмоциональная и физическая, моральная нагрузка — работа на телевидении, то ты понимаешь, что я бы в принципе с этим бы не справился, если бы на самом деле болел. Я работал, работаю и все слава Богу. Здоровье мое не идеальное после операции, о которой ты знаешь, но бывают истории намного хуже, и нет ничего в моем организме, что меня бы делало нетрудоспособным.
— Ты проводишь обследование у врачей дважды в год, как и полагается?
— Давно не проходил уже. Нет никакой такой серьезной необходимости в этом. Динамика и самочувствие хорошие.
— Врачи тебя отпустили, сказали: будет что-то беспокоить, тогда и придешь, да?
— Именно так. Живи и радуйся!
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео