9 ноября 2017, Собака

Сергей Семкин: «В 1990-е не хватало обычных продуктов, а икру можно было есть ложками»

Художник, блогер и резидент башни на Пяти углах в 1990-е был бизнесменом и собирал у себя дома на мясо по-французски и просмотр сериала «Твин Пикс» рок-музыкантов и профессоров: для ноябрьского номера мы собрали впечатления очевидцев о жизни того времени.
Важной едой начала 1990-х были «ножки Буша» — куриные окорочка, которые в неимоверном количестве поставлялись из США, стоили супердешево и спасали население от голодной смерти. В страну поступала еще и гуманитарная помощь, которая должна была выдаваться бедным, но по факту повсеместно продавалась в ларьках — особенно на «Апрашке». А на Сенной площади рядами стояли бабушки, торговавшие всем на свете — от укропа, выращенного на даче, до хлеба, купленного ими в булочной. Самых обычных продуктов не хватало, приобрести их можно было только по талонам, зато деликатесы удавалось достать. Помню, как у меня в абсолютно пустом холодильнике красовалась трехлитровая банка черной икры — ел ее буквально ложками, вот такой вот оксюморон.
В 1992 году, когда отпустили цены и официально объявили капитализм, прилавки тут же заполонило польское говно в красивой обертке. Если в Германии нормальная колбаса стоила марок двадцать, то у нас псевдонемецкий сервелат продавали за марку. Появились и жуткие йогурты, химические и с наполнителями, которыми кормили детей. Почему поколение 1990-х такое больное? Да потому, что народ хавал поддельные продукты. Главным напитком того времени был 96-процентный технический спирт рояль — от него полстраны передохло. Я его заливал в бачок омывателя, от машины пахло бухлом, и на меня бомжи смотрели с ненавистью. На спирте делали всевозможные настойки и наливки, а если в водку замешать сгущенное молоко, получался самодельный вариант ликера бейлис. Практически весь алкоголь был паленый, хотя он гордо именовался, например, ликером амаретто. Вина приличного практически не продавалось, да его и не принято было пить — настоящее стоило безумных денег, в районе тридцати долларов, в то время на сто долларов можно было месяц жить. Но когда все же получалось попробовать итальянское или французское вино, понимали, что грузинское как-то не очень, и окончательно переходили на крепкие напитки. Довольно быстро на смену импортному пиву пришло наше — продукция пивзаводов «Балтика» и «Степан Разин» стоила вменяемых денег и была нормального качества.
В начале того десятилетия я жил в Москве, где в 1990 году заработал свой первый миллион рублей, тогда это еще был вполне себе миллион. Устроился на товарно-сырьевую биржу: купил и тут же перепродал годовой объем добычи кобальта. А если бы я этот кобальт попридержал некоторое время, то получил бы 700% прибыли, а не те 200%, которые наварил как лошара. Знаний было ноль, они приходили уже в процессе. Впрочем, творческая составляющая в бизнесе присутствовала, потому что для того, чтобы мутить все эти проекты, нужно было иметь нестандартный мозг — приносила деньги способность соединять, казалось бы, несовместимые вещи. У меня были дом в Переделкино, два «мерседеса» и к ним сразу два водителя. Помню, как открылся первый «Макдоналдс» на Пушкинской площади, — очереди туда были километровые. Я шел мимо в свой офис, который у меня был в синагоге на Малой Бронной, и наблюдал дам в вечерних платьях и мужиков в костюмах. Это же называлось гордым словом «ресторан», а в представлении советского человека рестораны созданы для того, чтобы в них пить и танцевать. И ведь все уже понимали, что стоят за гамбургерами, танцев не будет и бухнуть тут нечего, но очередь из нарядных людей продержалась там месяцев восемь. Потом я получил контракт на поставку оборудования для компании «Оренбург­нефть» — покупал я его за доллары, а отдавали мне рублями, и я погорел во время очередного скачка курса.
Главным напитком был 96-процентный спирт
Москва достала своей суетностью, и мы с женой решили вернуться в Петербург. Я начал заниматься Интернетом — тогда в нем никто ничего не понимал, а я ходил и предлагал свои услуги по созданию сайтов и их поддержке. Наша контора была одной из первых подобных в городе, мы получили жирных заказчиков и стали очень успешными — у меня был огромный офис на площади Мужества, в здании бывшего детского сада. Тогда было принято ходить в гости друг к другу, поскольку в ресторанах сидели бандосы, настоящие гоблины со страшными лицами, и никто не хотел получить от них по башке. Круг общения у нас был достаточно модный, в него входило много рок-музыкантов, поскольку я открыл еще и магазин рок-атрибутики Castle Rock. Собирались в нашей квартире на тусовки люди самые разные, например лидер Tequilajazzz Евгений Федоров по прозвищу Ай-яй-яй, университетские профессора, выходец из «Лицедеев» Леонид Лейкин, бизнесмены и люди искусства. У меня дома была статусная херня — хорошие телек и видик, и поэтому мы встречались, ели и смотрели сериал «Твин Пикс» Дэвида Линча или «Жидкое небо» Славы Цукермана. Видеокассет было множество в любом прокате, причем артхаус до России тоже доходил — не только «Рэмбо» со Сталлоне или «Терминатор» со Шварценеггером. Российское кино 1990-х было жуткое: снятое на плохую пленку, с расчлененкой и… (сценами секса. — Прим. ред.) крупным планом, в вечно серой цветовой гамме и про несчастных людей — смотреть это было невозможно. Обрадовал только фильм «Особенности национальной охоты» Александра Рогожкина. Мы запекали курицу, готовили плов и всевозможные салаты. И еще мясо по-французски: свинина нарезалась, посыпалась обильно луком и сыром, заливалась майонезом и ставилась в духовку. Часто выезжали на природу или на дачу — делали шашлыки, в основном из свинины, поскольку выбор мяса был небольшой.
Мечта ребенка того времени — вырасти и стать валютной проституткой или бандитом. Бывало едешь по Старо-Невскому часов в одиннадцать вечера, а со всех сторон предлагают свои услуги проститутки, которых крышуют менты. Это было жутко. Немало было магазинов, в которых расплачивались валютой. Затем ввели так называемые «у. е.» — условные единицы, размер которых в каждой точке был собственный. Умножаешь, допустим, «30 у. е.» на указанный курс и расплачиваешься рублями. Несмотря на тотальную нищету, все жили надеждой, что скоро все изменится, — а в это время немногие понимающие персонажи дербанили страну, шел распил собственности. Интересные выставки проходили исключительно в арт-сквоте на Пушкинской, 10. Туда в Новую академию изящных искусств к Тимуру Новикову или в галерею Кирилла Миллера народ ходил, потому что контент был новый. В больших музеях ничего не происходило, посещать их было не модно, и они пустовали, несмотря на супернизкие цены на билеты. Очереди тогда стояли не на Айвазовского, а за дешевой жратвой. Начались рейвы, изредка я бывал в техноклубе «Тоннель» на Зверинской улице, где невозможно было общаться: там не существовало места, где не приходилось бы орать, чтобы тебя услышали спутники. В клубах завелись наркотики, и часть их завсегдатаев перемерла от плохого героина, который везли из Таджикистана — границ еще не было, милиция была продажная. В моду вошли голубые истории, возникла хоть какая-то толерантность. Сначала мы ходили в гей-клуб «Маяк» на Галерной танцевать в барочном зале и смотреть крутое травести-шоу, следом за ним открылся микс-клуб «69» на 2-й Красноармейской — там можно было встретить весь город.
Появились новые незнакомые нам продукты и способы их приготовления. При советской власти в продаже были и креветки, и морская рыба, но до магазинов все это, выловленное где-то на Дальнем Востоке, доходило в виде страшных замороженных брикетов — мы их не ели. Теперь же распробовали и креветки, и морскую рыбу — многие так до сих пор по привычке и едят лосось и дораду, которых на рыбной ферме кормили черт знает чем, предпочитая их треске или судаку, плававшим в чистой воде. Вдруг в моду вошла пицца, и вместо пирогов повсюду принялись печь только ее. У меня был шок, когда я впервые попал в 1995 году в китайский ресторан, — поразило необычное сочетание вкусов вроде свинины с ананасами. Мы начали узнавать про японскую кухню, устраивать первые эксперименты по приготовлению суши на дому. Интересно, что соевый соус тоже был при большевиках, причем хорошего качества — он делался из нормальных бобов, продавался в майонезной баночке, но мы тогда не знали, как его можно использовать. Помню, что когда во второй половине 1990-х вдруг появилась русская докторская колбаса, изготовленная по ГОСТу, мы увидели, что она настоящая, хорошая. Тогда же пришло понимание, что наша водка лучше паленого польского спирта — это был слом сознания, ведь до этого считалось, что все импортное по определению круче отечественного.
фото: личные архивы героев
Евгений Федоров Тимур Новиков Слава Цукерман Александр Рогожкин Кирилл Миллер Леонид Лейкин Дэвид Линч Степан Разин McDonald's Другое Германия Италия Польша Франция
Оставить комментарий

Главное по темам

СК проверяет информацию о нарушении кондуктором прав женщины-инвалида

15:50

Разбор полетов. Недалеко от Москвы чуть не столкнулись самолеты

15:46

КЧР за два года улучшила показатель оказания высокотехнологичной медпомощи на 27%

15:42

Самые шокирующие культы в славянском язычестве

15:40

Итальянская полиция возьмется за фейки

15:40

Видеоновости

Статьи

Как американские ВВС потеряли ядерную бомбу

Полвека назад, 21 января 1968 года, произошёл один из самых громких инцидентов в истории — авиакатастрофа над базой Туле в Гренландии.

Кореи мирит подруга Ким Чен Ына

Знаменитая певица Хен Сон Воль, руководительница супермодной группы «Моранбон», северокорейского аналога «Спайс гелз», которой приписывают роман с самим Ким Чен Ыном, возглавила делегацию КНДР для осмотра олимпийских объектов в Южной…

Что может предложить Хорватия взамен московской «двушки»

Хорватия… У большинства читателей едва ли появятся какие-то четкие ассоциации с этой страной. Кто-то вспомнит, что столица этого государства — Загреб.

Почему Украина может остаться без поддержки МВФ

В Нацбанке Украины опасаются, что МВФ может досрочно свернуть финансовую программу помощи стране. Такое мнение высказал замглавы украинского регулятора Дмитрий Сологуб.

Язык подвел: Украина теряет Закарпатье

К нынешнему витку противостояния между двумя странами привел принятый в сентябре на Украине закон «Об образовании», согласно которому преподавание в школах будет вестись только на украинском языке.

Фоторепортажи