В мире
Новости Москвы
Политика
Общество
Происшествия
Наука и техника
Шоу-бизнес
Армия
Игры

Курортный сбор. Как оздоровительный туризм развивал экономику России

Шестого июня 1820 года в Горячие Воды, селение, жавшееся к горе Машук, въехало три экипажа. В одном из них находился генерал Николай Раевский, при имени которого служивые вытягивались в струнку и отдавали честь, а в другом сидели два молодых человека лет двадцати. Один был сын генерала, тоже Николай, а второй — коллежский секретарь Александр Пушкин. Поэту, никогда прежде не путешествовавшему, не хотелось начинать унылую службу в Новороссии, и он под предлогом болезни выпросил себе отпуск для поправки здоровья, отправившись с семьей генерала на Кавказские Минеральные Воды. Питье и принятие горячих ванн растянулось на два месяца. Так началась «южная ссылка» поэта. Из известных людей Пушкин едва ли не первым посетил курорты Северного Кавказа. За ним последовал в 1823 году, потом многократно , , . Окрестности Пятигорска и Кисловодска стали местом классических сцен русской литературы.

Курортный сбор. Как оздоровительный туризм развивал экономику России
Фото: Forbes.ruForbes.ru

Водные процедуры

Видео дня

Медицина прошлого знала мало лекарств и надежных средств для излечения недугов. Поэтому популярным рецептом поправки здоровья были минеральные воды. Считалось, что их питье, а также купание в них избавляет от множества болезней. К концу XVIII века в Европе сложилась традиция посещения горячих и холодных источников — Мариенбад, Карлсбад, Бат, Виши. Важную роль в поездках играла возможность не только лечения, но и приятного времяпровождения. На курортах собиралось модное общество, завязывались полезные знакомства.

В России употребление минеральных вод началось при Петре I, узнавшем о них в ходе поездок по Европе. С того же времени воды находятся в ведении казны. Первые изведанные источники располагались далеко от больших городов. При отсутствии приличных дорог и культуры использования вод частные лица не могли зарабатывать на соответствующих услугах, а правительство изначально не желало терять источник дохода, пусть даже гипотетического. Кроме того, оно опасалось хищнической эксплуатации природных ресурсов.

Но в моду воды вошли через сто лет, когда под власть русского царя перешел район предгорья Большого Кавказского хребта, в будущем известный как Минеральные Воды. Местные жители сообщали об имеющихся источниках. Ряд ученых и медиков провели исследования, в том числе знаменитые русские немцы — Петер Симон Паллас и . Результатом стал рескрипт императора Александра I от 1803 года о признании государственного значения Кавказских Минеральных Вод и необходимости их устройства. Тогда же началось их освоение. Но еще в 1820 году курорты пребывали в довольно жалком состоянии. Как вспоминал Пушкин: «Мы черпали кипучую воду ковшиком из коры или дном разбитой бутылки».

Однако через девять лет, когда поэт во второй раз посетил и Кисловодск, и Пятигорск, контраст был разительным: «Нынче выстроены великолепные ванны и дома. Бульвар, обсаженный липками, проведен по склонению Машука. Везде чистенькие дорожки, зеленые лавочки, правильные цветники, мостики, павильоны. Ключи обделаны, выложены камнем; на стенах ванн прибиты предписания от полиции; везде порядок, чистота, красивость». Прием одной ванны стоил один рубль. Что же произошло?

Медицинский департамент , в ведении которого находились все минеральные воды империи, в 1822-м заключил контракт с итальянскими архитекторами братьями Бернардацци. Они должны были обустроить курортную зону. Их работу курировал знаменитый наместник Кавказа генерал . Большую часть рабочей силы составляли его солдаты.

Бернардацци вели комплексную застройку курорта, не только питьевых галерей и ванн, но и гостиниц, церквей, планировали кварталы и улицы. Посетивший в 1837 году Пятигорск Николай I одобрил в целом работу Бернардацци, пожурил за то, что «церковь крайне тесна и не соответствует городу во всех отношениях», и велел выдавать ежегодно по 200 000 рублей на благоустройство.

Минеральные Воды развивались в первую очередь за счет казенных денег, на которые создавалась инфраструктура. Только в 1862 году при Александре II курорты передали в частные руки. Но этот опыт был признан неудачным, и в 1883 году вернулись к прежней практике, но теперь кавказскими водами заведовало Министерство земледелия и государственных имуществ, сдававшее их в аренду.

И уже на подготовленную почву хлынул поток предпринимателей из России и из-за границы. Множились трактиры, рестораны, всякого рода увеселительные заведения. Развешивались афиши: «Удивительный фокусник, акробат, химик и оптик будет иметь честь дать великолепное представление сегодняшнего числа в восемь часов вечера, в зале Благородного собрания (иначе — в ресторации); билеты по два рубля с полтиной». В год только Кисловодск принимал до 42 000 человек, им сдавалось до 4800 квартир. В сезон нарзану разливалось до семи миллионов бутылок, а винная лавка продавала водки на 700 рублей в день.

Интенсивное строительство в Минеральных Водах шло вплоть до 1914 года. Так, в Пятигорске в 1908 году купец Замков возвел на месте дома Орлова, купленного у областного управления за 50 000 рублей, гостиницу «Бристоль». Историк Сергей Боглачев приводит отзыв одного из первых ее постояльцев: «Сейчас я живу в такой гостинице, входя в которую, мне кажется, что я в Париже или Берлине. Таких прекрасных сооружений нет на заграничных курортах». В номерах имелись телефоны, электрическое освещение, ванны. По роскоши ей не уступала гостиница «Эрмитаж» купца Александрова. В 1894 году городская дума Пятигорска запретила строить деревянные и саманные дома, что породило бум промышленности стройматериалов. В окрестностях возникли десятки кирпичных заводов, известково-алебастровые, лесопильные и столярные фабрики. На строительных подрядах поднялись целые династии.

Водолечение развивалось и в других районах России. Известным курортом до 20-х годов XIX века был тихий Липецк. Героиня комедии князя Шаховского «Урок кокеткам, или Липецкие воды» восклицала: «Я признаюсь вам, что Липецк рай земной! Любезность жителей и прелести природы Мне здесь полезнее, чем все на свете воды». На западе империи был известен Друскининкай, куда съезжалась аристократия Польши, Литвы и Белоруссии, а под Псковом — Хилово. Возвращаясь к Кавказу, стоит заметить, что его морское побережье как курорт еще не развивалось. Добираться туда было тяжело — железную дорогу вдоль Черного моря до Грузии начали строить только в 1914 году. В итоге, как отмечает крымский историк : «Ялта была столицей российских курортов, когда Сочи влачил жалкое существование маленькой абхазской деревни».

Крымская здравница

Бродский писал: «О, девятнадцатый век! Тоска по востоку! Поза изгнанника на скале! И, как лейкоцит в крови, луна в твореньях певцов, сгоравших от туберкулеза, писавших, что — от любви». Туберкулез был самой страшной болезнью XIX века, от него умирало больше людей, чем от сифилиса. В России он погубил лучших: , Антона Чехова, композитора Василия Калинникова. Скученность населения — результат массовой миграции в города — приводила к повсеместному заражению бациллами. Медицина не знала средств от чахотки, как тогда называли болезнь, и могла предложить только поездки на курорты или смену места жительства. Считалось, что солнце и теплый сухой климат действуют укрепляюще.

В Европе возникли санатории, подобные давосскому, описанному в «Волшебной горе». Но Швейцария и Ривьера были доступны лишь немногим в России, и необходимость найти целебную местность поближе и подешевле заставила обратить внимание на Крым.

Полуостров достался империи в 1783 году. Большая часть татар эмигрировала в Турцию, и Таврида оставалась безлюдной, имела значение лишь севастопольская бухта, где базировался Черноморский флот. Начало обустройства крыма положили новороссийские генерал-губернаторы Арман де Ришелье и . Первый построил себе резиденцию в Гурзуфе, второй в 1830–1840-е годы возвел в Алупке роскошный дворец, подавая пример русской аристократии. Он много сил вложил в обустройство Южного берега Крыма (ЮБК), который во время посещения его Пушкиным в 1820 году проездом из Минеральных Вод казался по контрасту совсем еще диким местом.

Но именно проблемы легочных больных стали стимулом для освоения Крыма. Как писал доктор , «Южный берег Крыма если и уступает Ривьере по средней годовой и особенно по средней зимней температуре, зато во всех остальных климатических условиях составляет сколок с нее. У нас даже есть своя Ницца — Ялта...» Именно его трудами город стал восприниматься как лучшее в России лечебное место для чахоточных.

Императорский двор показывал пример, ведь от туберкулезного менингита умер после безуспешного лечения наследник престола Николай, а у его матери императрицы Марии Федоровны также была чахотка. На ЮБК для здорового летнего отдыха было построено два дворца — Ливадийский и Массандровский, куда члены царской семьи ездили вместо Лазурного Берега. Александр III жил здесь до последних дней. Вслед за императорской семьей потянулись и представители высшего света. Кореиз, Симеиз, Мисхор обзаводились собственными роскошными постройками. Однако позволить их себе могли немногие, основной поток публики состоял не из аристократии, а из разночинного народа, который снимал временное жилье.

Поначалу земельные участки в Крыму получали представители высшего света, но их наследники начиная с 1870–1880-х годов распродавали владения под застройку либо превращали семейные замки в пансионы. В освоение полуострова азартно включались и новые деньги, например миллионер-железнодорожник , выходец из крепостных. Он решил вложить деньги в курортный бизнес и в 1881 году купил за 250 000 рублей владение в Гурзуфе, принадлежавшее когда-то Ришелье. Губонин решил устроить курортный городок — комплекс из шести гостиниц, ресторан, магазины, телеграф и православный храм. Он привлек архитектора Теребенева, отвечавшего за царские дворцы в Крыму, и тот спроектировал неповторяющиеся здания в оригинальном стиле. В сезон у Губонина номера сдавались в зависимости от класса от 1 до 10 рублей за сутки. Полный пансион стоил 60 рублей в месяц. Постояльцы имели услуги европейского уровня вплоть до телефона и душа с морской водой.

Но Гурзуф, развивавшийся по единой концепции, оставался исключением. Большинство курортов осваивались мелкими владельцами. Скажем, в Алупке было построено два отеля, 20 пансионов и около 150 дач, последние возводились на землях, взятых в аренду, ибо наследники Воронцова, владевшие поместьем на правах майората, не могли продавать участки. Номера в Алупке стоили 55–100 рублей в месяц. В канун Первой мировой начали образовываться акционерные общества с учредительным капиталом до 6 млн рублей для комплексного освоения Фороса, Ласпи, Батилимана (даже академик Вернадский вложил свои деньги), но война разрушила эти планы.

Первым из знаменитостей на лечение на сакские грязи отправился Гоголь еще в 1835 году. Чехов, намаявшись на европейских курортах, переехал в Ялту в 1898-м: он купил за 4000 рублей участок и построил на нем дом, что обошлось ему в 25 000 рублей — очень большие деньги по тем временам. Для сравнения: усадьбу в Мелихово в 213 га со всеми постройками Чехов купил за 13 000 рублей.

Но дороговизна не отпугивала приезжающих. Лев Толстой прожил в Гаспре в Голицынском дворце десять месяцев в 1901–1902 годах. приезжал в Крым 11 раз и даже устроил в ялтинскую гимназию юного . Бунин, Куприн, Мандельштам, Ахматова, Цветаева — все они полюбили полуостров и могли позволить себе отдых там. Дом в Коктебеле был широко известен среди столичной богемы своим гостеприимством. Даже эмир Бухары построил себе в Ялте резиденцию — шедевр архитектуры.

Поначалу Ялта угнетала Чехова: «Помесь чего-то европейского, напоминающего виды Ниццы, с чем-то мещански-ярмарочным. Коробообразные гостиницы, в которых чахнут несчастные чахоточные». Но за 20 лет город преобразился, получив славу «русской Ниццы». Правительство вкладывало огромные деньги в инфраструктурные проекты (один только мол обошелся в 1,5 млн рублей), а частники уже развивали сервис, который давал работу тысячам людей. На строительство дворцов, дач, дорог, пристани сходились рабочие со всей России (одним из них был молодой Горький). Еще больше народу трудилось в отелях, пансионах, ресторациях, лавках, кафешантанах и прочих увеселительных заведениях.

Освоение Крыма дало толчок развитию ландшафтного дизайна и садоводства. Никитский ботанический сад, Массандровский, Мисхорский и прочие парки засаживались экзотическими деревьями, кустарниками и цветами, которых еще не знали в России. Они выступали и как питомники, и как школы паркового, винодельческого искусства. Из Крыма вышли сотни садовников и агрономов.

Местные жители от этого получали стабильный заработок: рыбаки-греки снабжали отдыхающих рыбой и устрицами, болгары — фруктами, овощами и вином (промышленное виноделие стремительно развивалось в Крыму, в том числе под нужды туристов — модное тогда «винолечение»), татары изготовляли сувениры, сладости, служили проводниками и сдавали лошадей напрокат, делали кумыс.

Ласточкино Гнездо построил нефтепромышленник Штейнгель, чей дядя работал у Губонина, а на скалах Адалары был устроен ресторан «Венеция», к которому с берега начали даже прокладывать канатную дорогу, но помешала война. Созданная менее чем за полвека курортная инфраструктура имела такой потенциал, что практически служила основой для приема отдыхающих и привлечения туристов все годы советской власти.

Выезд на кумыс

В середине XIX века в России появилась новая мода — лечение кумысом. Его в первую очередь использовали от туберкулеза, но также считалось, что кобылье молоко помогает и от множества других недугов: «малокровье, желудочно-кишечные и легочные катары, золотушные страдания разных форм; изнурение от физических и нравственных причин». Как писали тогдашние доктора: «Болезненный цвет кожи и больной вид лица изменяются в более живой и здоровый; у больных, озабоченных своей болезнию, обнаруживаются живость и веселость в характере».

Первое заведение открыл под Самарой врач Нестор Постников в 1858 году. Он взял в аренду 19 десятин земли под устройство лечебницы и еще 860 десятин под пастбище для кобылиц. Казна дала ему ссуду в 8000 рублей. В его объявлении указывались цены: «Дачный домик с мезонином и террасою — 110 рублей серебром за сезон… Квартира о трех комнатах каждая по 135 рублей серебром. Квартира о двух комнатах, с небольшой передней, по 65 рублей серебром».

Дело процветало, в заведении Постникова пациентам предоставлялись все услуги для культурного отдыха и развлечений. Он открывал новые филиалы своей лечебницы, а с 1895 года начал торговлю по России и Европе консервированным кумысом по технологии, разработанной его сыном Борисом: «Кумыс-экспорт не портится, высылается ящиками, шестьдесят бутылок — 30 рублей, включая доставку большой скоростью по железной дороге».

Звездный час лечебницы наступил в начале XX века, когда другой сын, Сергей, ставший одним из ведущих предпринимателей города, был даже избран самарским городским главой. Отдыхающие у Постниковых могли уже пользоваться телефоном в номерах и заказывать автомобиль.

Кумысолечебницы возникали в Самарской, Оренбургской и Уфимской губерниях. Поездки на кумыс вошли в жизнь аристократии и среднего класса России. Важно отметить, что поставщиками кумыса были в основном башкиры, для которых прием «кумысников» являлся важнейшим источником заработка. Большая часть пациентов предпочитала не культурные лечебницы, а юрты, так как считалось, что для лечения важен и степной воздух — «башкирская кибитка на кочевке, нанимаемая для помещения, с кумысом для одного человека стоит от 12 до 25 рублей в месяц». В 1914 году лишь 4,5% отдыхающих жили в кумысолечебницах, остальные предпочитали снимать жилье у башкир. Цена за бутылку кумыса колебалась от 8 до 12 копеек.

Самым известным любителем поездок на кумыс был Лев Толстой. Первый раз он отправился в самарские степи в 1862 году — перед началом работы над «Войной и миром». Второй раз он побывал у башкир в 1871 году и буквально влюбился в этот край, подружился со многими кочевниками. Ему так там понравилось, что он купил 2500 десятин. Жене он писал: «Земля — нетронутый ковыль с сотворения мира, родящая лучшую пшеницу… продается башкирцами по 3 рубля за десятину… Для покупки здесь имения особенно соблазняет простота и честность, наивность и ум здешнего народа». И вплоть до 1883 года граф ездил на кумыс уже со всей семьей, в свои собственные владения. Но народ испортился быстро — крестьяне платили арендную плату неисправно, их долг составил более 10 000 рублей, в итоге пришлось имение продавать почти за бесценок.

Другой русский гений Антон Чехов побывал на кумысе в 1901 году, только что женившись, уже тяжело больной туберкулезом. Он писал: «Пью кумыс и в одну неделю, можете себе представить, увеличился на 8 фунтов».

Кумысолечение сыграло важную роль в модернизации степных просторов Заволжья и Приуралья. Местное население получило источник стабильных доходов и активно втягивалось в рыночные отношения и сервисную экономику. Традиционное занятие — коневодство — сохранялось в значительных масштабах, что было важно для плавного перехода от кочевого образа жизни к оседлому, поскольку свободные земли распродавались переселенцам из России.

Читайте также

Налог на отдых: в России предлагают ввести сбор за выезд на иностранные курорты Крым на продажу. Made in Crimea как инструмент маркетинга