Александр Кузнецов о детстве Светланы Кузнецовой и турнире в Петербурге 

Александр Кузнецов о детстве Светланы Кузнецовой и турнире в Петербурге
Фото: Чемпионат.com
Это интервью должно было состояться зимой 2017-го, когда в Питер спустя 2,5 десятилетия вернулся большой женский теннис, а на турнире St. Petersburg Ladies Trophy впервые выступала лучшая теннисистка в истории города на Неве . Однако тогда её папа — знаменитый велотренер  — вместе со своей командой улетел в Колумбию. И вот осенью, когда на той же «Сибур-Арене» проходит мужской турнир St. Petersburg Open, а Светлана преодолевает азиатский отрезок календаря, Александр Анатольевич оказался на месте и радушно принял в кабинете своего велотрека корреспондентов «Чемпионата».
— Александр Анатольевич, как так получилось, что в такой большой знаменитой велосипедной семье образовалось теннисное «ответвление»? — Я хорошо знаю, насколько сложно тренировать близких людей. Я тренировал свою жену. Это было много лет. Потом я тренировал своего сына Николая. И когда речь пошла о том, чем заняться Светлане, то я сказал Галине: «Нет, только не велоспортом. Дочку тренировать я не буду». Я помню, что Галина возразила: «Почему ты думаешь, что ты? Может, она у другого тренера будет тренироваться?» Я ей ответил: «Тогда ты же мне скажешь, что я вожусь с другими детьми, а свою дочку бросил. Давай что-нибудь другое». Так Светланка попала в теннис.
— Был ещё один вариант этой истории — что у вас была мужская группа, а женской не было. — Да. У нас когда-то давно был единый центр. Там были и парни, и девочки. Это было много лет, и мы всегда боролись за то, чтобы женский велоспорт был на уровне мужского. И когда уже женский велоспорт включили в программу Олимпийских игр, то есть он уже получил полноценный статус, к этому времени очень сильно поменялась экономическая ситуация в нашей стране, и нам уже стало тесно в одном клубе — парням и девочкам. Тогда мы оставили у себя только мужской велоспорт, а с женским велосипедным спортом пришлось распрощаться. Как раз в этот период Светлана начинала взрослеть, ей нужно было определяться — чем и как заниматься. То есть тут всё совпало — что у нас в этот момент уже не было женского велоспорта в центре и что я не собирался тренировать ещё и свою дочь.
— Когда вы поняли, что из дочери получится успешная спортсменка? — Мы предоставляли своим детям возможность, а дальше уже всё зависело от них. Мы с Галиной тогда даже не представляли и не мечтали, что Света станет такой теннисисткой мирового уровня. Мы просто ей предоставили возможность, а дальше уже всё зависело от неё. Галина, полностью воспитанная с детских лет в системе «Локомотива», стала курировать дочь, а та начала заниматься теннисом. И тут уже неизбежно методика, принятая в клубе, наложила свой отпечаток. А это значит, что должно быть минимально две тренировки в день, что тренировочный процесс не должен прерываться никогда в течение года или нескольких лет. По-видимому, это уже выработало у Светланы определённый ритм трудовой спортивной деятельности. А дальше, поскольку наша велосипедная база была уже в Испании, мы лишь немножко поколебались, где именно пустить корни в Испании — в Валенсии или в Барселоне. За Валенсию было то, что некогда перед этим там базировался . Но Валенсия от нашей базы располагалась немножко неудобно, оттуда неудобно летать. Мы летали из Барселоны, значит, удобнее было найти что-то в Барселоне. И когда мы стали искать через своих друзей, что есть в Барселоне, обратились уже в академию Санчеса. Дальше всё пошло по накатанной, всё зависело от самой Светланы. Мама, правда, долгое время от неё не отходила — до тех пор пока она уже не встала на ноги. Я бы сказал, что у Светы на первых этапах не было слишком большого рвения, то есть она делала всё, что необходимо, но… Был такой эпизод в Крылатском. Велосипедисты катаются по треку, внутри теннисисты работали. Потом все отвлеклись, глядь, а Светланка прыгнула на велосипед и стала вокруг кататься. Помню, тогда ещё тренер из Забайкалья пошутил: «Да, теннис нужен не Свете, теннис нужен маме». Так что был такой период. Но потом это детство прошло, и уже когда Светлана была в Барселоне, там уже всё — она уже в теннис вросла, она его уже полюбила, ну и дальше всё пошло.
— Светлана в детстве была шебутным ребёнком? — Нет, я думаю, что она была вполне нормальной, достаточно послушной девочкой. Я, по большому счёту, только сообщал направление, а работала непосредственно с ней мама. И я думаю, что маме удалось ей привить и своё трудолюбие, и своё постоянство. Так что получился вот такой симбиоз.
— Папа рассказывал, как они занимались в Сочи зимой в школьном волейбольном спортзале. Как это было у Светланы в Санкт-Петербурге? — Вы знаете, всё пошло немножко проще, поскольку на Крестовском острове у нас уже была земля, выделенная ещё  под велотрек. К нам обратились теннисисты с тем, чтобы временно здесь разместить корты. Я с удовольствием согласился, что пока не начнётся строительство велотрека, пожалуйста, разместим, но с условием, что один из четырёх кортов сколько нужно, столько времени будет у Светланы. Это была резина, надувной зал. Поэтому этот этап мы прошли довольно безболезненно. А то, что касалось уже самой Барселоны и Испании, там уже всё, конечно, решала сама Света, поскольку она довольно быстро развивалась, довольно быстро и успешно прошла этот юниорский этап и довольно смело сразу начала выступать, перейдя во взрослую категорию. Там она сама уже эту дорожку протоптала, ну а потом её и заасфальтировала. — Далеко не всем удаётся безболезненно перейти из юниорского тенниса в профессиональный. — Светлана довольно легко прошла этот путь, то есть она как-то особо не заморачивалась на эту тему, поскольку у неё была уже наработана высокая степень работоспособности. Поэтому, когда она вошла в женский теннис, она готова была играть много турниров подряд.
— Светлана довольно открытый и эмоциональный человек, настоящий правдоруб, за что не раз набивала шишки. Вы ей что-то советуете или подсказываете на эту тему? — Вы знаете, Света отличается очень высокой степенью самостоятельности. Она не любит, чтобы вклинивались в её сферу, и наше участие в её теннисе — минимальное. Как я понимаю, Света не может собирать всю эту очень различную информацию, которая может сыпаться извне, чтобы её не перелопачивать. То есть у неё есть установка, которую она избрала, которую приняла, и она старается её чётко придерживаться. Поэтому все последние годы мы просто болеем, переживаем, созваниваемся. Если мы когда-то рискнём давать ей какие-то советы, то это делаем очень аккуратно и не так часто.
— Как часто вы общаетесь, как часто бывают звонки или встречи? — Встречи в последние годы у нас довольно нечасты. Мама постоянно с ней на связи по телефону, по «скайпу». Света редко бывает в Питере. В последнее годы она очень сильно привыкла к Москве. Поэтому, когда у неё только есть свободное время, она обязательно летит в Москву. — А в других местах, кроме Москвы и Санкт-Петербурга, вы с ней где-то пересекаетесь? — Очень редко. За последние годы единственный раз повезло на Олимпийских играх в Рио, и то там получилось всё трагично на фоне проблем с участием там нашей велосипедной команды. Почему мы сейчас и пытаемся судимся с Маклареном, с . Так что там мы не только не могли друг другу как-то помочь, а скорее всё прошло вот в таком миноре. — Санкт-Петербург очень долго ждал, когда сюда вернётся женский теннис. И когда в 2016 году появился St. Petersburg Ladies Trophy, а лучшая теннисистка в истории города Светлана Кузнецова на нём не выступила, то стала чуть ли не главным врагом. Но когда в этом году она уже тут появилась, то сразу в себя влюбила всех. Как вы эту ситуацию переживали? — Вы знаете, мы на это дело смотрим довольно ровно, спокойно, потому что хвала, как и обратное её проявление, — это всё мимолётно. Всё зависит от сути самого человека. Если у человека есть стержень, если у человека есть чем восхищаться, то рано или поздно это проявится. И наоборот, если внутри ничего нет, то и надеяться не на что. — Такое философское отношение к жизни пришло к вам сразу или по мере набивания шишек? — Это трудно сказать. Всё в жизни когда-то рождается, и всё когда-то уходит.
— Светлана говорила в феврале, когда выступала здесь на St. Petersburg Ladies Trophy, что очень хотела, чтобы вы пришли на её матч, а вы оказались в Колумбии. — Вы знаете, получается такой расклад, что я ни разу за все эти годы не был ни на детском, ни на взрослом турнире Светланы. Так уж получалось, что в нашей семье каждый занимается своим делом, и бросить своё я не могу. А сейчас я уже думаю: если я где-то окажусь рядом, не помешаю ли я, ни приведёт ли это к какому-то сбою? Но если получится такой расклад и я окажусь в Питере во время её турнира, то надеюсь, что я впервые побываю на её встрече. — Вы же и на Олимпиаде в Рио хотели её посмотреть. — Да, там получился сбой. Я был слишком занят этими проблемами, которые неожиданно для нас возникли. Там была полная сумятица.
— В таком случае как часто вы смотрите матчи Светланы по телевизору? Следите ли хотя бы за счётом? — За счётом я стараюсь следить всегда, когда есть возможность. Это более или менее реально. А видеть матчи по телевидению получается крайне-крайне редко. Чаще всего я нахожусь за рубежом, и не всегда там есть возможность найти нужную программу. Ведь у меня постоянные гонки, отели, переезды. Велосипед — это такое дело. У нас очень много соревнований, большая соревновательная программа, много переездов. К тому же у меня команда довольно большая — все три категории: юниоры, «андеры» и взрослые. Получается большая занятость. Конечно, мне бы хотелось смотреть больше, но пока не получается. — Чем вы можете объяснить продолжительность карьеры Светланы, причём карьеры очень успешной по самым высоким мировым меркам? — Я думаю, тут два момента. Первое — достаточно хорошая генетика, всё-таки у её мамы прекрасный организм. А второе — хорошая фундаментальная закладка в детстве и юношестве. Она свои детские годы провела в спортивном клубе, поэтому очень рано начала двигаться, и поскольку вокруг неё всё время была такая трудовая, спортивная работа, то у неё с детства, с юношества привился определённый уровень работоспособности. Думаю, что эти две вещи — генетика и закладка работоспособности с юношества — является базой вот такого спортивного долголетия. — Как вы сформулируете как тренер — за счёт чего Светлана побеждает в матчах? — Сказать, что побеждает всегда, нельзя (улыбается). Когда она побеждает, то сказывается определённая степень целеустремлённости, настойчивости. Конечно, я бы хотел, чтобы это качество было ещё ярче. Этот принцип, что встреча не проиграна до тех пор, пока она не выиграна, думаю, у Светланы сидит довольно прочно. И взять её матч в первом круге на US Open, когда казалось, что сейчас всё. Но, тем не менее, она его выиграла. Думаю, что у неё есть такая закалка.
— То есть вы иногда следите за матчами и по ночам? — Когда есть возможность. — Как думаете, из Светланы по завершению карьеры может получиться тренер? — Не знаю. Я знаю, что в целом она тёплый человек, то есть она излучает тепло к людям вообще, что важно для тренера. Во-вторых, у неё есть довольно глубокое познание тенниса. Ну а дальше всё будет зависеть от очень многих факторов. То есть предсказать я бы это не взялся. Во всяком случае то, что касается нас… Как видите, на велотреке находятся теннисные корты. Потому что когда мы построили велотрек, у меня не было сомнений, чем занять площадку внутри трека. Я всегда считал, что мы постелим корты. Возможно, Света будет когда-то в Питере, и они ей пригодятся. Всё это мы сделали, правда, она очень редко здесь была на этих кортах. Она и сейчас считает, что они очень быстрые. Тем не менее, поскольку у нас есть рядом площадка, мы там строим четыре хороших теннисных корта. То есть у нас будет 8 закрытых кортов, пять открытых. И возможно, мы ещё три корта добавим на улице. Так что, скорее всего, на будущий год у нас уже будет 16 кортов — 8 под крышей и 8 на улице. Из них пять земляных и три хардовых. А дальше всё будет зависеть от Светланы. Если вдруг она захочет продолжить с теннисом по окончании своей спортивной карьеры, то мы будем только рады. Некоторый плацдарм для неё будет.
— Три года назад Светлана провела мастер-класс на ваших кортах. Вы сами принимали в нём участие? — Да, Светланка один раз проводила мастер-класс, но я только краем глаза видел, что были люди, участвовали в нём, народу было немало, но дальше я никаких отзывов не видел и специально их не искал. — Вы сами ходили на теннисный турнир, который разыгрывается на соседнем от вас стадионе? — Нет, ни одного раза.
— А есть желание? Какие-то отклики слышали об этом турнире? — Отклики, конечно, слышал. Отклики только положительные. Тут есть несколько моментов. Во-первых, комплекс сам по себе манит. Он хорошо выполнен. Ну а во-вторых, наверное, в Питере обстановка такая нормальная, хорошая. Этот турнир, в общем-то, хвалят, прежде всего сами теннисисты. Это по тем слухам, которые до меня доходят. Но у меня нет обычно времени. И потом если я не могу посмотреть дочку, что же я пойду смотреть другие игры?
— Может быть, в следующем году ваши графики наконец-то совпадут в феврале? — Если я буду здесь и дочка будет тут играть, то, конечно, сто процентов я пойду посмотреть.
Видео дня. Андрей Малахов сдал продажных звёзд, раскрыл их гонорары и рассказал, как они попадают в рабство
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Видео
Больше видео