Ещё

«Для спартаковского футбола нужны особые, спартаковские футболисты» 

— Будучи главным тренером «Спартака », вы часто анализировали собственное отношение к игре, тактике и вообще к футболу?
— Если каждую неделю не анализировать прошедшую игру, то и сдвига не будет, команда и сам тренер не будут прогрессировать. Конечно, сейчас у меня есть больше возможностей спокойно проанализировать прошедшее. Некоторое время назад мне приходилось жить в постоянном состоянии напряжения, для меня оно было положительным. Я каждую неделю принимал вызов, и на этом фоне нынешнее время в моей жизни наполнено спокойными размышлениями.
— Вас боялись журналисты на пресс-конференциях?
— Да что вы, почему это меня надо бояться? Для меня всегда пресс-конференция — это нормальная часть моей работы. Оглядываясь назад, могу сказать, что все же мне надо было быть в каких-то вопросах более открытым. Пресс-конференция — это игра в пинг-понг: мяч все время у меня — вам, журналистам, не интересно, а наоборот — не интересно мне. Поэтому я всегда старался быть интересным для журналистов.
— Вам нравится, что тренеры стали ходить на пресс-конференции поодиночке? Ведь раньше ходили вместе.
— Я с удовольствием ходил бы вдвоем. Потому что должна быть профессиональная взаимовыручка, солидарность и уважение. Последнее время я замечаю в нашем тренерском сообществе определенные вещи, которые мне не нравятся.
— У вас накопился разнообразный опыт — и австрийский, и российский. Какие выводы вы для себя сделали?
— Я понял, что очень много общего между вратарем и тренером: отвечаешь за результат, ошибок делать нельзя, спрос с тебя, любая оплошность на виду, со своими проблемами остаешься один. И даже больше: в отличие от вратаря, нельзя расслабляться ни на минуту.
— Вратарь и тренер все же смотрят игру с разных сторон?
— Первое время, будучи тренером, я шел за ворота, чтобы понять, что происходит, взглянуть на игру с привычной для меня позиции. Сегодня это уже ушло.
— Как вы относитесь к фразе «Вратари не такие, как все »?
— Они не такие, потому что обычно футболисты играют ногами, а вратари — руками. Что же касается подхода к игре, психологии и физиологии, то все люди особенные и не похожи друг на друга. Каждый вратарь отличается от другого.
— Что вам удалось понять про «Спартак », что с командой происходило и что происходит теперь?
— Что происходит теперь, я не знаю. А о том, что было, попробую порассуждать с вами. Было неплохое время. Были серебряные медали и в то время, когда я был спортивным директором, и в то, когда был тренером. Я не люблю вспоминать плохое, потому что негативом губишь себя, да и окружающим не нравится. Негатив из воспоминаний нужно убирать, делать определенные выводы из ошибок и идти дальше.
— Ошибки все же надо разбирать — для того, чтобы их не повторять. Многие во главу угла ставят неправильно проведенную селекцию, которая не позволила создать «Спартаку » команду, играющую с ЦСКА, «Зенитом », а также с европейскими командами на равных.
— Я не считаю, что селекция была проведена неправильно. Я стоял во главе этой команды и обыгрывал с ней других. Просто «Спартаку» журналисты уделяют слишком много внимания. Такое впечатление, что если «Спартак» расформируют, то придется закрывать все спортивные газеты: писать будет не о чем.
— Такое впечатление, что «Спартаку » не хватает стабильности и умения собираться на все матчи чемпионата одинаково хорошо. Например, еще под вашим руководством «Спартак » выиграл матч в Казани 3:0, а потом проиграл в Грозном с кошмарным счетом.
— Я сам не могу точно сказать, что произошло в Грозном. Команда была прекрасно готова. Правда, были травмированы Веллитон, Майдана и Павленко. В футболе всякое бывает, как в боксе: один миг — и свет гаснет. Потом были разные игры, в том числе и с ЦСКА, после которой мы три раза выиграли и два раза сыграли вничью. Об этом часто забывают, а помнят только проигрыш ЦСКА и киевскому «Динамо». У нас в команде были молодые и опытные футболисты, которые давали хороший результат и могли бы, убежден, дать и сейчас.
— Хотелось бы разъяснить ваш взгляд на ситуацию с Калиниченко и Титовым.
— У каждого футболиста в любой команде, и «Спартак» не исключение, наступает момент, когда мотивация притупляется. Зачастую сам игрок этого еще не замечает, а со стороны уже все хорошо видно. Получается, что футболист без вины виноват. Если огня нет, искры нет, то не заводится. Так и в этой ситуации было. Я по-прежнему с уважением отношусь к этим ребятам. Недавно видел игру «Химки» — «Луч», где Егор забил решающий гол. Вы обратили внимание на Титова после игры? Было видно, что он сделал дело, он сам себя начал уважать.
— Калиниченко с Титовым на вас по-прежнему обижены?
— У меня работа такая. Я ведь тоже мог к вам на разговор не прийти. Вы меня критиковали — я мог обидеться. Но я понимаю: у вас работа — критиковать и анализировать, а у нас — играть в футбол и разъяснять свою позицию и тактику. В том году Калиниченко был в непростой ситуации, но мы ему помогли, и он сам захотел выползти. Всякое бывает в работе тренера. Я часто принимал решения, которые мне давались с трудом, да еще я прекрасно понимал, что меня ждало после.
— Вся история с футболистами «Спартака » очень долго тянулась, и пошли слухи среди болельщиков, что уход из команды Титова и Калиниченко был инициирован не вами, а владельцем команды Леонидом Федуном. Может быть, еще тогда нужно было все популярно объяснить?
— Я вообще не люблю объяснять. Теперь я сделал выводы для себя и понял, что все же есть поступки, необходимость в объяснении которых очевидна. Все равно все не объяснишь. Объяснять должен не я, а моя работа, которая видна. Тренер должен тренировать, растить футболистов, создавать единую команду.
— Вы почувствовали, что начиная с этого момента ваша популярность в среде болельщиков «Спартака » начала резко падать?
— Я ни перед кем заигрывать не собираюсь. Болельщики меня прекрасно знают, знают мою преданность «Спартаку». Тренер должен быть в ответе перед собой. Я не могу слушаться всех советов, которые мне дают, в том числе и болельщики.
— Показалось, что после ухода из команды Калиниченко и Титова не произошло того оздоровления ситуации, на которое вы рассчитывали. Игра с киевским «Динамо » и проигрыш 4:1 — тому подтверждение.
— Ситуация была вполне здоровой. Мы сыграли 2:2, выиграли у «Луча», выиграли у «Томска» на выезде, сыграли вничью с «Химками», и только потом была игра с киевским «Динамо». Наш проигрыш 4:1 никого не обрадовал, и меня в первую очередь.
— Генеральный директор «Спартака» Валерий Карпин в своем интервью нам говорил: его удивляет, что в двух матчах при общем проигрыше 8:2 «Спартак » получил всего две желтые карточки. Иначе говоря, команда совсем не билась, даже не разозлилась.
— Я просматривал все эти матчи несколько раз, и мне кажется, что одна нелепая ошибка в середине матча, один грубый гол расклеил всю игру и команда просто не смогла собраться. Это футбол, и всякое бывает.
— Каковы отношения между вами — тренером и президентом клуба — были в «Спартаке »? Насколько вам приходилось подчиняться мнению и принимаемым решениям руководства?
— Мне никто никогда не указывал. Ведь это две разницы — слушаться и прислушиваться. Я всегда прислушиваюсь к более опытным людям. Считаю это правильным.
— Вы чувствовали, что управление командой и ее жизнедеятельность — в ваших руках, а не в чьих-то других?
— Так не бывает. Управление командой и клубом — это коллективный процесс, в котором я играл не последнюю роль. С футболистами мы работали хорошо, но у каждого человека, а тем более у тренера, есть вещи, которые получаются у него не очень хорошо. Мне нужно было немного времени, но у такого клуба, как «Спартак», этого времени не оказалось. Я знал, на что я иду, когда делал такие серьезные перестройки в команде по ходу сезона. Их необходимо было сделать, и я за них ответил.
— Как в итоге сложились отношения с Леонидом Федуном?
— Какими они были, такими и остались. Что же касается его фраз, которые он якобы говорил, например, о тренере, который составляет 10% команды… То могу сказать, во-первых, я этих слов от него не слышал, а написать можно что угодно, вырвав фразу из контекста. И, во-вторых, я с ним работал и точно знаю, что тренер для него не 10%, а значительно больше.
— Как вы оцениваете возможности и потенциал тех футболистов, которые играли в вашем «Спартаке »?
— В моей тренерской судьбе всегда получалось так, что приходилось работать с теми, кто есть в команде на данный момент. Мне надо было умело работать с ними вместе и с каждым в отдельности, чтобы все они росли, а команда давала результат. Они были для меня лучшими: я — их главный тренер, и они — состав мною управляемой команды. При всех плюсах и минусах у меня были игроки, с которыми мы занимали второе место и долго шли уже в нынешнем сезоне на втором месте. У нас была определенная тактика, был результат, и я всегда старался использовать игрока по максимуму его возможностей.
— Почему вам пришлось перевести Романа Павлюченко в дубль?
— Я как педагог, как тренер и как бывший футболист знаю, что иногда футболисту необходимо изменить условия, потому что слова до него в данной ситуации не доходят. Для него дубль сделал свое дело, он многое понял, он играл на чемпионате Европы, теперь он в «Тоттенхэме». Убежден, что если бы не было того перехода в дубль и встряски, он бы не играл на ЧЕ и мы потеряли бы хорошего парня. Сейчас я рад за Романа, и его стремительно развивающаяся карьера позволяет мне думать, что тогда я был прав.
— Есть ли ваши личные принципы построения команды и игровой тактики?
— Такой вопрос у меня был на экзамене в тренерской школе. Тактика зависит от многих моментов: от погоды, положения в турнирной таблице, от того, играешь ли ты дома или на выезде, от соперника и от собственных возможностей команды. Конечно, всегда хочется играть от себя, от того, что я имею и что мне хочется. Но чаще бывает так, что нужно ориентироваться на соперника и другие обстоятельства.
— Как бы вы хотели играть в идеале?
— Мне бы хотелось, чтобы на каждой позиции был один основной футболист, чтобы первые 11 были неприкасаемыми. В команде все знают, что они классные, их уважают, на них равняются. Тогда таким коллективом управлять легче. Но так не бывает: постоянные травмы, переходы и так далее — и игроки выпадали. Для меня оптимальная схема 4-4-2.
— Публика же от вас ждала особого, спартаковского футбола.
— Играть в особый, спартаковский футбол тяжело, для него нужны особые, спартаковские футболисты. Мы не играли в него, но при этом забивали больше всех голов. Были игры, в которых мы выигрывали, а они не приносили мне удовлетворения. Я тогда требовал от игроков огня, чтобы они, загораясь, зажигали и публику. Хотя считаю, что эмоции не должны управлять процессом. Когда начинаются эмоции, я встаю и ухожу, потому что тут же люди перестают понимать, что происходит. И начинаются проблемы.
— Что еще кроме травм игроков заставляло вас менять тактику? Вы как-то особенно готовились к разным соперникам?
— Так как мы не простая команда, а «Спартак», то нам приходилось больше атаковать. Однако в игре с «Рубином» вторым номером мы выиграли, от нас ждали атаки, а мы перешли в оборону. Похожий матч был в Нальчике. В московских играх нам все же приходилось наступать больше и чаще.
— Почему, как вам кажется, «Рубин » стал чемпионом России?
— У них организованная, коллективная и грамотная игра. Команда состоит из таких игроков, для которых именно такой футбол удобен и результативен. Если бы у Курбана Бердыева (главный тренер «Рубина». — «Газета») были бы все звезды чемпионата России, и он их заставил бы играть в свою игру, начался бы внутренний конфликт в коллективе. В «Рубине» весь сезон команда играла одним целым. У них есть футболисты типа Сергея Семака, Сергея Реброва (уже бывшие чемпионами), которые составили фундамент, на которых все остальные оглядывались. К тому же Бердыев уже восьмой год возглавляет команду, а труд, как известно, даром не пропадает.
— Сколько времени нужно тренеру для достижения результата?
— Я не могу сказать. Главное — не время, а наличие своей линии у тренера. У Курбана Бердыева линия есть, поэтому днем раньше, днем позже, но он стал бы чемпионом.
— Почему же в «Спартаке » сменилось пять тренеров за последние семь лет? Что, с этой генеральной линии спартаковских тренеров сбивают?
— Этот вопрос не ко мне. У меня линия есть и будет, и меня с нее не собьешь.
— Где бы вам хотелось работать?
— Сейчас нигде. У всех команд есть свои тренеры, и мне непозволительно вести с кем-то какие-то разговоры, пока тренер занимает свое место. Я никогда не действую за чьей-то спиной.
— В вашей жизни был момент, когда вы покинули Австрию и приехали в Россию в новом тренерском качестве. И сегодняшний момент, когда вы попробовали полученную теорию на практике в российской премьер-лиге. И вот вы снова стоите перед выбором, куда двигаться дальше. Эти два момента похожи или в них участвовали два разных человека?
— Я сильно не изменился с той поры. В профессиональном плане может быть приобретен новый опыт. С человеческой точки зрения я за последний год столкнулся с таким количеством лицемерия, с каким не сталкивался за всю свою жизнь. Стал смотреть на жизнь немного по-другому. Возможно, я не так смотрю. Стал думать, что моя слабость — это моя сила. Так часто бывает — когда ты слишком самоуверен, другой рядом с тобой слабеет и начинает думать: а вдруг не получится? Главное, что я сохранил, — это свою линию, значит, все и в будущем получится.
— Может быть, все-таки разным тренерам нужно разное время?
— Равно как и разным вратарям нужно разное время. Я заиграл в 26 лет, а Игорь Акинфеев (вратарь ЦСКА. — «Газета») — в 18. Но ничто от меня не убежало. Я считаю, что существует определенное время накопления. В изучении языков такое случается. Когда я приехал в Германию и начал изучать немецкий, то почувствовал, что в какой-то момент наступил ступор: учу, учу, а разговаривать по-прежнему не могу. Но месяцев через шесть вдруг накопленное знание сработало, и я заговорил. Нужны цель, желание и люди вокруг, которые в тебя верят, и тогда все получится. Например, я не думаю, что мне удалось бы стать хорошим вратарем, если бы я на своем пути не встретил Константина Ивановича Бескова. Юрий Павлович Семин тоже в меня поверил, взял в «Локомотив», при этом я первый круг провел плохо, но он дал мне время — и я заиграл.
— У вас есть объяснение, почему последнее время именно осетинская школа стала выпускать вратарей первоклассного уровня достаточно регулярно: вы, Хапов, Мандрыкин, Габулов?
— Сначала был футболист Газзаев, который зажег очень многих ребят у нас своими успехами, потом был вратарь Дасаев. Когда я его увидел, то понял, что хочу тянуться именно за этим парнем. Возможно, что для следующих поколений я стал проводником в футбол.
— По вашей логике, появление Алана Дзагоева напрямую связано с победой владикавказского «Спартака » в 1995 году?
— Наверняка каждая победа вызывает всплеск интереса у ребят. Они понимают, что нужно только дорогу перейти, записаться в секцию — и у тебя тоже появится шанс, который, возможно, предопределен тебе судьбой
Это неполный текст новости
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео