Ещё

Штрихи к портрету Людмилы Соколовой 

В этой миловидной, хрупкой женщине с тихим голосом, красивыми глазами на удивление легко сочетаются недюжинная сила воли и женская мягкость, ответственность за порученное дело и полное погружение в мир искусства, организованность во всем и творческое служение своей музе.
Такой в Георгиевской школе искусств Людмилу Геннадьевну Соколову знают уже с 1980 года, когда она сюда приехала молоденькой девушкой отрабатывать положенные три года по направлению после музыкального училища. Да так и осталась здесь: вот уже на протяжении 25 лет Людмила Геннадьевна — бессменный директор вначале музыкальной школы, а потом и школы искусств. Портрет этой женщины дополняет еще и гармония в семье: по ее мнению, «взаимопонимание с супругом, любовь детей, а в целом — надежная семья являются самой главной опорой в жизни делового человека». Сегодня Людмила Геннадьевна делится с нами своими секретами успеха.
— Людмила Геннадьевна, как вы считаете, какое из ваших сегодняшних достижений получило свое начало в детские годы?
— Начнем с того, что родилась, росла и в настоящее время живу я в Самаре, это мой родной и любимый город. У меня папа всю жизнь работал водителем, был очень строгих правил, что, конечно, отпечаталось и на нас, детях, и в жизни всей семьи. У мамы — огромный стаж работы музыкальным руководителем в детском саду. Это очень добрый человек, безумно любящий детей, готовый с ними поделиться последним. По-видимому, за такую душевную щедрость бывшие воспитанники не забывают о ней до сих пор, хотя уже много лет мама на пенсии. Идти с ней по улице города просто невозможно: маму узнают ее «дети», они часами готовы делиться своими воспоминаниями. Мама сделала все, чтобы мы с братом окончили музыкальную школу: я по классу фортепиано, брат по классу баян (хотя он всегда мечтал быть барабанщиком). Были трудности, ленились, как и все дети, хотели даже бросить, но родители настояли, и мы дошли до финишной прямой. Помню, очень часто бывали случаи, когда подруги на улице играют, кричат: «Ты выйдешь к нам или нет?» У меня все внутри разрывается: и к подружкам хочется — все-таки ребенок же, и гаммы, сольфеджио надо учить. Вот такое детство было, но и раньше, и сейчас об этом нисколько не жалела.
— Но все же у вас, наверняка, были яркие, незабываемые моменты в детстве, которые памятны и по сей день?
— Это летние каникулы. Они были схожи с путешествиями в некую сказочную страну, покрытую дымкой. У меня папа родом был из этих мест, близ Георгиевки когда-то располагалось село Мезели. Вот мы с бабушкой каждое лето выезжали погостить к прадедушке с прабабушкой. С утра благополучно добирались на электричке до Георгиевки, оттуда на попутках до какой-то дороги. Потом очень долго шли через лес, из которого тропинка после крутого поворота нас внезапно выводила на реку Кинель. На противоположном берегу обычно были привязаны лодки, бабушка кричала: «Лодка! Лодка!» Оттуда кто-то спускался и перевозил нас через реку. В Мезели нас всегда радостно встречали, каждая тетушка готовила свои угощения, мы старались у всех погостить, чтобы не обидеть. Потом оттуда наши родственники уехали, и у меня не было нужды ездить в эти края. Но вот удивительное дело, когда после окончания училища я по распределению была направлена в Георгиевскую музыкальную школу, это для меня показалось чуть ли не волей Провидения. Ехала первый раз на электричке устраиваться на работу и была уверена, что не пропущу свою остановку. Так и оказалось: я сразу же узнала эти высокие здания элеватора… будто окунулась в детство. Вот что это: судьба или случай?
— А на ваш выбор профессии что больше повлияло — желание продолжить семейную династию, рок или ваше упорство?
— Обучение в музыкальной школе завершилось, когда я училась в 9 классе общеобразовательной школы, то есть у меня был год на обдумывание. И, надо признаться, свидетельство получила в основном по настоянию родителей. А вот когда после трех месяцев летних каникул пришла в выпускной класс, я ощутила пустоту, мне чего-то не хватало, требовалась дополнительная нагрузка. И тут уже я сама попросила маму, чтобы она нашла репетиторов, которые бы помогли мне подготовиться к поступлению в музыкальное училище. Это было мое решение.
— Что нового вы для себя почерпнули в студенчестве? Отличается ли становление преподавателя музыки от становления, допустим, учителя физики?
— Учеба в музыкальном учебном заведении — это колоссальный труд. Было много занятий, концертов, к которым надо готовиться по 6-8 часов в день. На маму всегда шокирующе действовало, что надо подготовить концерт, объем которого составляет в среднем 20 листов. Но, тем не менее, это была веселая эстетическая жизнь.
— Людмила Геннадьевна, ваши первые впечатления, когда вы по направлению оказались в селе, Георгиевской детской музыкальной школе?
— Естественно, в те времена я не собиралась здесь оставаться на всю жизнь: по закону требуется отработать положенное время, но не более того. В общем-то, и края знакомые, и недалеко от Самары, и хорошее транспортное сообщение — одним словом, были положительные моменты. Но вот что поразило меня больше всего после просторных классов музыкальной школы в Самаре — это то, где располагалась школа в Георгиевке: маленький домишко на улице Полевой, он и сейчас там стоит. Учебные кабинеты — крохотные клетушки. Не было нотного материала, необходимой литературы, инструменты в жутком состоянии. Все приходилось возить из дома или приобретать, большей частью, на свои деньги. Но самое главное — не хватало места, а детей на занятиях всегда было много. Помню, приходили совсем крошки. А осенью дороги так развозило, что образовывались огромные колеи. И очень часто можно было увидеть ребенка на пороге школы без сапог: остались в луже. Вот мы там находили обувь, отмывали, причем все это нормально воспринималось.
— А как вас приняли педагоги школы?
— Чаще всего в таких маленьких коллективах складываются очень теплые отношения, по сути — домашняя атмосфера. Так случилось и здесь. Этого принципа мы придерживаемся и сегодня. Несмотря на все произошедшие изменения, у нас по-домашнему уютно, и относимся к детям, конечно, соответствующе: с добром и любовью. Через три года моей педагогической деятельности прежний директор, уходя в декретный отпуск, сказала: «Я хочу видеть тебя директором этой школы». Свое согласие дала только потому, что думала — это на время. А потом она вдруг уволилась, и мое директорство растянулось довольно-таки надолго. С тех пор все и завертелось. Потихоньку начали условия улучшать, появилась какая-то материальная база, стали по смете выделять средства на ремонт, на приобретение оборудования. Каждое мое появление в управлении культуры встречалось восклицанием: «Тебе все чего-то не хватает!» Раньше в музыкальной школе дети могли обучаться только по классу фортепиано и по классу баян. Мы стали давать заявки в музыкальное училище на определенных специалистов. С тех пор у нас стали вести сольфеджио. Потом открывались другие классы. Сегодня у нас функционируют пять отделений, на которых в целом обучается 80 детей. В школу сейчас учеников принимают уже с семи лет, у педагогов гораздо больше возможностей появилось для развития ребятишек. Еще в 2001 году нам предоставили помещения в СДК, и мы сейчас уже не музыкальная школа, а школа искусств. Но на сегодняшний день опять «выросли»: мы не можем принять всех желающих только потому, что не хватает места в классах.
— Людмила Геннадьевна, как вам удалось сформировать нынешний состав педколлектива?
— Вы правильное слово подобрали — удалось. Сегодня больших трудов стоит найти педагога, в котором бы горел огонек творчества, да еще с нашей-то зарплатой. У нас вот в школе преподаватели работают с душой, полностью выкладываются. Потому и отношение со стороны детей особое: сюда их тянет, им интересно в обществе своих учителей. Уже много лет в школе работают Л. В. Майорова, О. Ю. Гунина. После Самарского института культуры вернулась в родную школу наша первая выпускница М. В. Волкова. Совсем недавно воспитали еще одного молодого специалиста М. В. Стрельникову. Но, тем не менее, кадровый вопрос стоит очень остро, от его решения сегодня зависит, насколько мы сможем развиваться завтра. В нашей профессии нельзя оставаться долго на одном уровне. Если сейчас это интересно и востребовано, то совсем скоро то же самое публикой не будет воспринято, как хотелось бы. Поэтому надо расти, что мы и стараемся делать.
— Что вы скажете о нынешних ваших воспитанниках?
— Всегда говорю: «У нас очень талантливые дети». Я горжусь достижениями каждого ученика. Не перестаю удивляться их смелости, силе воли, целеустремленности. Чтобы выйти на сцену, этой крошке надо выучить программу, так мало того, ей надо еще пересилить страх, суметь преподнести себя и сыграть композицию. Не все наши выпускники станут музыкантами и художниками, но главное, что они здесь получают, — это воспитание таких черт, как трудолюбие, ответственность, организованность. И, конечно же, они нуждаются в поддержке, которую в первую очередь должны предоставить родители. Словом, достается всем, но это приятная нагрузка. Потому, наверное, наши воспитанники вырастают и приводят своих детей к нам же в школу искусств. Например, одна из первых наших выпускниц Оксана Кармушина устроила своего сына на художественное отделение. Или Таня Шеенкова, она сама окончила духовое отделение, а сейчас там же обучаются ее дети. Да много таких примеров. А если уж, допустим, трое детей в семье, и один из них поступил в школу искусств, то, как правило, вслед за ним и остальные сюда идут учиться.
— Людмила Геннадьевна, а ваши дети прошли такую школу жизни?
— У меня старшая дочь, Карина, окончила хореографическое отделение музыкальной школы в Самаре. Ей тоже в какой-то момент пришлось пересилить свое нехотение с нашей помощью, потом она нас с супругом благодарила за это. Она сейчас учится в Самарском железнодорожном институте и видит, что такие разносторонние личности интересны, востребованы. Вторая дочь, Ксения, учится на хореографическом отделении и по классу фортепиано. Это большая нагрузка, ей трудно, были случаи кризиса, но теперь уже и мы ее поддерживаем, и старшая дочь. Я считаю, у ребенка должна быть такая эстетическая подготовка, в жизни это может пригодиться. А продолжат они обучение или нет — это уже от них зависит.
— Вы и преподаватель, и директор, и мать, и жена — на вас одной столько обязанностей. Как вы успеваете всем уделить внимание? Где черпаете силы?
— Я работаю в Георгиевке, а живу в Самаре. У меня рабочий день заканчивается в 17.30. Домой добираюсь к восьми вечера. Здесь надо успеть проверить уроки детей, быстренько приготовить ужин, сделать что-то по работе. На следующий день с утра пораньше все начинается по-новому. Скучать не приходится. В моей жизни никогда не было времени на расхолаживание. А жить так динамично помогают мои близкие. Если бы не этот надежный тыл, может быть, всего этого и не было. Особенно для меня ценно понимание с их стороны. Как-то муж сказал: «Для тебя работа — это все. Если отобрать ее, то ты потеряешь смысл жизни». Думаю, у каждого человека есть своя судьба; что ему дано свыше, то он и делает. Мое предназначение — это моя работа. Можно было найти работу поближе, покомфортнее… только вот зачем. Мне здесь нравится.
Для Людмилы Геннадьевны 25 лет стажа на руководящей работе — это не предел. Она полна планов и замыслов, как улучшить, разнообразить образование в школе. И опять на нее смотрят с удивлением, когда она начинает внедрять новые идеи преподавания искусства в селе. Одна из таких инноваций: начинать музыкальное обучение с трехлетнего возраста. Только для этого нужно новое оборудование, инструментарий, материал, а вот желающих — хоть отбавляй. Но самая сокровенная мечта у Людмилы Геннадьевны — «чтобы школа размещалась в просторном отдельном здании, чтобы дети могли здесь же выставлять свои работы, чтобы ученики получали эстетическое воспитание не только на занятиях, но уже от оформления классов. Я уверена, так и будет».
Это неполный текст новости
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео