Ещё

Соседские отношения: Богота демонстрирует короткую историческую память 

Фото: Российская Газета
Ставшая заложником «дружбы» с  сейчас вынуждена являться локомотивом «антимадуровской истерии» в регионе. Ведь именно о военном вторжении в Боливарианскую Республику для наведения там «порядка по американским стандартам» с территории Колумбии шла речь, именно оттуда пытались насильно доставить непрошенную венесуэльскими властями гумпомощь.
Но то — большая политика, а жизнь народов как была, так и осталась тесно переплетена. Обвиняя правительство Мадуро, в том числе, в беспрецедентном миграционном кризисе, колумбийские власти, мягко говоря, лукавят. Как минимум — демонстрируют слишком короткую историческую память. Ведь во времена расцвета Боливарианской революции ситуация была в точности противоположной — тогда колумбийцы массово бежали из своей страны (там велась война с партизанами) в  в поисках лучшей жизни. Но тогда из этого никто не делал скандала, хотя речь идет о невероятных масштабах — в соседнюю страну из Колумбии перебрались около 5 миллионов человек. Сейчас, по разным подсчетам, Венесуэлу покинуло около 3,5 миллиона человек, причем не все уехали именно в Колумбию. Здесь и , и , и , и США.
Свою историю корреспонденту «РГ» рассказала Марсела Эспарагоса — одна из сотен тысяч граждан Колумбии, которая сейчас по-прежнему живет в Каракасе.
"Мы приехали в Венесуэлу в 2007 году. Моему отцу предложили здесь работу, в одной из строительных компаний. Тогда он, почти не задумываясь, согласился. Ведь экономика Боливарианской Республики была на подъеме и здесь были все возможности для профессионального роста", — говорит девушка. Она вспоминает, что в то время в ее родном колумбийском Марта, столице департамента Магдалена, особенных перспектив не было — жизнь была дорогая, зарплаты были небольшими, да и общий уровень жизни был в целом невысокий. И вообще в ее родной стране ситуация тогда была далеко не самой спокойной, особенно в сельской местности, где регулярно продолжались вооруженные столкновения армии с отрядами повстанцев из Революционных вооруженных сил Колумбии.
"В Каракасе в то время все было совершенно по-другому. У нашей семьи был хороший доход, я смогла получить экономическое образование и устроилась на работу в один из крупных частных банков, вышла замуж за венесуэльца", — вспоминает Марсела и рассказывает, что ее зарплаты ей хватило, чтобы купить квартиру в ипотеку. Причем кредит был выдан в боливарах, которые сейчас ничего не стоят, поэтому выплачивать долг не составляет труда. Отдельно девушка рассказывает о своем обучении в Венесуэле — она окончила престижный частный университет Санта Мария. И хотя собеседница признает, что качество образования в Венесуэле все же ниже и даже тогда вряд ли могло бы сравниться с колумбийским, впрочем, как и цены — на своей исторической родине Марсела не смогла бы себе позволить образование в схожем по уровню университете — там бы это ей вышло раз в 20 дороже.
Девушка отмечает, что колумбийцев в Венесуэле действительно очень много, причем во всех слоях общества. Многие достигли новых высот и заняли руководящие должности в различных компаниях. Но все же больше в Венесуэлу приехало колумбийских бедняков. Ведь ориентированный именно на беднейшие слои населения проект Боливарианской революции, запущенный , привлекал малоимущих колумбийцев. В их стране такого попросту не было и в помине — о широкомасштабных социальных программах говорить не приходилось. Равно как и о бесплатных медицине и образовании. А вот в гостеприимной Венесуэле им удалось это все получить — ведь команданте Чавес был человеком необычайно широкой и щедрой души, готовый помочь соседям. Да и нефтяных доходов для этого тогда хватало с избытком…
По ощущениям Марселы, ситуация в Венесуэле стала постепенно ухудшаться с 2012, а с 2014, когда произошел обвал мировых цен на нефть, назревающие проблемы становятся все очевиднее. Тогда постепенно и начали «буксовать» государственные соцпрограммы, наметились признаки стагнации экономики. Впервые появляется реальный дефицит — товары в магазинах продают по номеру удостоверения личности и ограничивают их количество на человека. Заодно девушка вспоминает, что к дефициту на венесуэльском рынке приложили руку и те самые колумбийцы, которые когда-то приехали в Боливарианскую Республику в поисках лучшей жизни. Она объясняет, что из-за субсидирования венесуэльским правительством цен на ряд товаров и продуктов их стоимость оказывалась в несколько раз ниже, чем в соседней Колумбии. Этим-то вовсю и пользовались предприимчивые граждане, реализуя схемы незаконного вывоза дешевых товаров из Венесуэлы в Колумбию. Появился даже специальный термин для таких людей — «бачакеро», от названия одного из вида местных муравьев, которые постоянно что-то таскают на себе. Разумеется, то же самое творится и с бензином, который в Боливарианской Республике по-прежнему ничего не стоит — 0,00012 копейки за 1 литр 95-го бензина (или же 4,5 копейки за стандартную автоцистерну), а в Колумбии — 50 рублей за литр.
Марсела рассказывает, что в ближайшее время все же планирует вернуться в Колумбию. Вся ее семья — старший брат и родители уже покинули Венесуэлу. Собственно, благодаря их финансовой помощи сейчас они с мужем, который работает вместе с ней, и выживают, ведь зарплата менеджера кредитного отдела среднего звена составляет всего 800 рублей в месяц. Единственное, что держит ее в стране, — желание закончить курсы косметологии, которые она посещает уже около года. В Венесуэле это по-прежнему очень дешево, зато по итогам выдается сертификат международного образца, который позволит потом найти работу в этой сфере за рубежом.
Вопрос о том, кем все же является Марсела — колумбийкой или венесуэлкой, ставит собеседницу в тупик. Она говорит, что искренне любит обе страны и очень надеется на то, что нынешние противоречия между правительствами все же будут разрешены без применения силы, а сама обстановка в Боливарианской Республике скорее стабилизируется. Девушка считает, что обострение в отношениях между Каракасом и Боготой носят исключительно политический характер, поскольку народы двух стран оказались уже настолько тесно связаны, что о каком-либо разрыве отношений речи не может идти в принципе. Ну а в перспективе Марсела, как и многие уехавшие сейчас из Венесуэлы, очень хотела бы иметь возможность вернуться. Ярким подтверждением ее слов является то, что свою квартиру в пригороде Каракаса продавать она не планирует…
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео