Ещё

«Создание зомби официально противозаконно» 

Зомби мычат и рычат, раскачиваются из стороны в сторону, демонстрируют нечеловеческую силу, но не могут совершать простейшие движения. Почему они ведут себя так, а не иначе? Все дело в особенностях работы их мозга. Нейробиологи Тимоти Верстинен и Брэдли Войтек, большие поклонники темы зомби-апокалипсиса, в книге «Мозг зомби. Научный подход к поведению ходячих мертвецов» разбирают самые интересные киносюжеты, анализируют повадки, поступки и способности зомби. Все это дает им повод рассказать о человеческом мозге, психике и поведении. Книга выйдет в издательстве «Альпина Паблишер» в конце августа. «Лента.ру» публикует фрагмент текста.

Исходя из наших наблюдений (и нашего пристрастия к акронимам в науке), мы научно определили зомбизм как синдром дефицита сознания с гиперактивностью, или СДСГ. По этому определению, людям, пораженным этим синдромом, не хватает бодрствующего сознания, и они обычно характеризуются общим снижением мозговой активности (если, конечно, не оголодают и не обозлятся). Но мы вернемся к этому формальному диагнозу в последней главе.

В следующих десяти главах мы будем использовать нашу полностью развитую новую кору, пытаясь детально разобраться, как же, на наш взгляд, должен выглядеть и работать мозг зомби, чтобы мы могли победить неуклюжих ходячих мертвецов, разбросанных по постапокалиптическому ландшафту.

Не стоит говорить, что дела пойдут слегка странно.

Все началось в 1968 г., на маленьком кладбище где-то среди фермерских угодий в деревенской Пенсильвании. Барбара и Джонни навещали могилу отца. Джонни, маленький насмешник, решает сыграть на страхе Барбары перед всеми ночными существами.

«Они идут за тобой, Барбара, — говорит он, вспомнив, что сестра боится кладбищ. — Они идут за тобо-о-о-ой!»

Сразу после этой знаменитой дразнилки появляется загадочный незнакомец, который неуклюже направляется к ним. Сначала зрители думают, что он пьян или болен. Он бредет, его движения нескладны и затруднены, рот раскрыт, и он медленно пробирается к Джонни и Барбаре.

Однако сестра принимает неуклюжего незнакомца всерьез и торопливо избегает его неловкой руки. Брат погибает. Ну, то есть не совсем. Быстро расправившись с Джонни, изверг-нежить поворачивается к камере, демонстрируя тусклый и безразличный взгляд.

Эта сцена из фильма «Ночь живых мертвецов», наш первый опыт современного фильма ужасов про зомби, пугал и завораживал несколько поколений зрителей на протяжении полувека. Даже в этом первом изображении современного зомби мы видим не только дикое чудовище, но того, кому в то же время не хватает искры воли и намерения. Это отнюдь не то, что мы назовем, за неимением лучшего слова, сознанием.

Будь то загадочные религиозные церемонии, философские занятия в башне из слоновой кости или кровавые фильмы ужасов, о зомби нельзя говорить, прямо или косвенно не затрагивая мозг. Учитывая, что полтора килограмма ткани в наших головах есть основа произвольного поведения, легко понять, почему мы не можем избежать этого. В конце концов, все, что мы делаем, приводит нас к мозгу.

Чтобы действительно понять зомби и их мозг, нам нужно перенестись в постколониальный мир Гаити. Слово «зомби» пришло к нам с Карибских островов, из религии вуду, и означало живого мертвеца. Как и многое другое в карибской культуре, религия вуду имеет африканские корни, но развивалась она в суровых условиях религиозных и социальных доктрин времен работорговли. Из многих священных и тайных ритуалов культуры вуду практика создания зомби (от слова nzambi, означавшего «дух мертвого человека»), возможно, самая одиозная. Настолько, что это действие официально противозаконно на Гаити.

Ритуал создания зомби, сам по себе поступок далеко не злокозненный и совершаемый по прихоти колдуна вуду (или bokor), в деревнях Гаити имеет важные социальные и культурные функции. Он является, по сути, неформальным судебным наказанием. Людей, которые являют собой угрозу или постоянную проблему для сообщества, разбирают на суде тайной группы лидеров. Если те решают, что необходимо наказание, тайный круг иногда прибегает к услугам бокора, чтобы завладеть душой человека, навлекая на него «смерть» и отделяя важную часть духа, которая называется ti bon ange, или «маленький добрый ангел», от физического тела, которое в вуду называется corpse cadaver (телом трупа). Когда физическое тело «воскресает», зомби забирают и принуждают работать под началом бокора на другой части острова.

Если отставить в сторону религиозные верования, функции ритуала создания зомби — изъять из сообщества и переместить подальше проблемных индивидов, заставив их поверить, что они больше не контролируют свою душу. Эта форма рабства в той же степени психологическая, сколь и физическая, зомби не только уводят в цепях после ритуала, они сами искренне верят, что потеряли всю свободу воли. Есть несколько зарегистрированных случаев, когда люди умирали, их хоронили, а потом обнаруживали бродящими по улицам Гаити недели спустя, словно они воскресли из мертвых. Хотя эти сообщения редки, они достаточно последовательны, чтобы заинтриговать даже не верящих в это людей, например академических биологов и журналистов BBC.

Как это все связано с мозгом? Ну, антропологическое исследование этноботаника Уэйда Дэвиса показало, что процесс создания зомби на Гаити во многом опирается на принципы нейронауки. В частности, Уэйд Дэвис предположил, что практика зомбификации вуду основывается на двух весьма любопытных нейрофармакологических веществах: на тетродотоксине и дурмане. Тетродотоксин — это нейротоксин, который вырабатывается у многих животных, но в частности у иглобрюха. Он выводит из строя системы, которые позволяют нейронам общаться. Это черта, которая делает поедание японского деликатеса фугу (иглобрюха) столь захватывающим и опасным: если он приготовлен неверно, вы можете умереть.

Точнее, колдуны вуду пользуются этим свойством яда, чтобы симулировать смерть, вызывая почти фатальный паралич. Это состояние длится, пока тело не избавляется от тетродотоксина и не пробуждается.

Чтобы понять процесс зомбификации вуду, нужно немного знать о работе нейронов. Они общаются между собой, обмениваясь мелкими «пиками» активности. Эти пики, или потенциалы действия, отражают весьма элегантный процесс электрохимической коммуникации. Обычно нейроны в мозге отрицательно поляризованы. Это значит, что внутри клетки больше отрицательно заряженных молекул, или молекул, в которых больше электронов, чем протонов. А заряженные молекулы по-настоящему ненавидят дисбаланс.

Можете представить этот дисбаланс как своего рода войну за контроль над полярностью клетки. Есть силы положительно заряженных ионов, устроивших осаду за чертой клеточной стены («Да здравствует генерал Позитивный и его слава! Р-р-р!»). А внутри клетку защищают отрицательно заряженные силы («Мы должны защитить короля Негативного любой ценой!»). Как и в настоящей крепости, в клетке есть ворота, которые позволяют входить и выходить из нее. В данном случае эти ворота, называемые ионными каналами, пропускают только молекулы определенных типов. Некоторые ворота пропускают только положительно заряженных захватчиков, например ионы натрия, а другие — только подкрепления отрицательно заряженных защитников, таких как ионы хлора.

Когда от других нейронов приходят входные сигналы, они добавляют напряжения в эту битву за электрический баланс над клеткой. Представьте, что каждый входной сигнал от других клеток пропускает немного положительно заряженных шпионов в замок. Мы говорим, что клетка становится слегка деполяризованной. В конце концов в клетку пробирается достаточно шпионов и ворота, которые впускают положительные ионы, ломаются, позволяя вбежать заряженным захватчикам («Р-р-р… убить отрицательных!»). И когда это происходит, электрическая активность в клетке нарастает так же, как когда вы трете ногу об ковер, прежде чем дотронуться, скажем, до ручки двери. Небольшой укол электричества — это сам потенциал действия, и он приводит к тому, что клетка выбрасывает немного химических посланников к другим клеткам, с которыми она связана, вынуждая их тоже деполяризоваться и в конце концов выстрелить своими потенциалами действия.

Конечно, как и во всех хороших битвах, в конце концов открываются другие каналы, чтобы выгнать положительно заряженных захватчиков и восстановить отрицательную полярность клетки, дав нейрону возможность бороться дальше.

Как сюда вписывается тетродотоксин? Он действует, блокируя каналы, которые впускают позитивно заряженные ионы натрия. По сути, он усиливает электрические «защиты» клетки, буквально закрывая собой ворота и не позволяя положительно заряженным захватчикам войти, тем самым уменьшая шанс клетки выпустить потенциал действия.

Тетродотоксин особенно эффективен в нейронах мышц, на периферии тела. Важно заметить, что в теле есть два рода мышц: произвольные и непроизвольные. Произвольные мышцы — это те, о которых вы обычно думаете как о «мышцах»: в руках, ногах, на лице, в шее и т. д., которыми вы можете двигать как хотите. Непроизвольные мышцы — те, которые вы не можете в норме (непосредственно) контролировать, например сердце, радужка глаза, кровеносные сосуды. Серьезно, подойдите к зеркалу, загляните себе в глаза и попробуйте уменьшить свой зрачок одним желанием. Вы не сможете.

Итак, тетродотоксин работает на всех мышцах, но особенно на произвольных.

Если вы получите небольшую дозу тетродотоксина, все ваши произвольные мышцы парализует и дыхание станет поверхностным и едва различимым, но вы не умрете. Вы будете выглядеть как мертвый. (Конечно, слишком много тетродотоксина приводит к смерти, потому что мышцы, которые контролируют дыхание, перестают работать… так что остерегитесь есть иглобрюха!) Эта симулированная «смерть» от отравления тетродотоксином позволяет бокорам вуду сделать так, чтобы человек казался мертвым, пока не выветрится яд.

Это центральная часть гипотезы Уэйда Дэвиса о зомбификации на Гаити. Если вам дадут близкую к смертельной дозу тетродотоксина, ваше тело тут же начнет уничтожать вещество, так что в конце концов вы восстановите контроль над мышцами и вернетесь в норму. Но когда бокор воскрешает жертву, он вновь прибегает к нейрофармакологии. Принуждая выздоравливающую жертву есть растение, известное как дурман (вообще-то местное название растения на Гаити, как ни забавно, — огурец зомби), бокор добивается двух целей. Во-первых, дурман ускоряет разрушение яда иглобрюха, который циркулирует в теле жертвы. Он содержит много фармакологически активных веществ, включая скополамин, гиосциамин и атропин. Атропин, в частности, разрушает вещества, которые вызывают отравление органофосфатами, что также происходит при отравлении иглобрюхом. Серьезно, не ешьте эту рыбу!

Вдобавок к избавлению от этих неприятных токсинов употребление дурмана служит другой цели бокора: он вызывает у жертвы бред и делает ее послушной. Оказывается, скополамин и гиосциамин — сильные галлюциногенные вещества, которые управляют веществом под названием ацетилхолин. Дурман оставляет жертву в измененном состоянии сознания, что делает ее легко внушаемой. После этого процесса… вуаля! У бокора появляется зомби.

Как видите, даже изначально идея зомби имеет прочные связи с нейронаукой. Но что насчет более современных вариантов нежити, спросите вы?

Давайте перейдем к современным зомби, или, по крайней мере, к зомби из современных фильмов ужасов, о которых думают люди, когда слышат это слово.

Читайте также
Новости партнеров
Больше видео