Далее:

Хоррор имени Пятницкого

Хоррор имени Пятницкого
Фото:
Фильм «Гоголь. Начало» ужаснул Андрея Архангельского, но не напугал В прокат выходит «Гоголь. Начало» — первый из четырех фильмов нового проекта по мотивам произведений классика. Обозреватель «Огонька» честно пытался понять логику нечисти — но зло оказалось совершенно иррациональным Андрей Архангельский В середине 2000-х, когда в моде стало возвращение к «корням», часто можно было слышать от продюсеров: «Зачем нам этот Голливуд?.. У нас же великая литература, там столько сюжетов валяется под ногами». «Гоголь. Начало» (режиссер Егор Баранов, автор идеи — Александр Цекало), можно предположить, вырос именно из этого представления — что Гоголь «наш первый русский хоррор». Адекватности в этом утверждении столько же, сколько и в представлении о том, что Достоевский — мастер детектива, а Толстой — это семейный роман. Величия литературы никто не отрицает, но, чтобы выжать из классики «современное», нужно быть достойным соавтором классика. В сущности, какие у Гоголя «ужасы»?.. Обычный сельский фольклор, низовая мифология. Страшные рассказы на ночь, легенды, тосты — как говорил герой советской комедии. Их писатель лишь использует в качестве рамки — для того, чтобы организовать, выстроить собственный литературный космос, чтобы выпуклее показать человека, расширить взгляд на него. Гоголь — не о борьбе с темной силой, а скорее о сложной гармонии; это сотрудничество, сосуществование, не борьба, а скорее игра — ведь черта можно переиграть, обмануть. У любой ведьмы или черта в гоголевских произведениях есть свои правила, свое время и место. В этом пространстве существует негласный договор между людьми и нечистью, и лишь несоблюдение этих правил грозит санкциями обеим сторонам. Зло просыпается по причине нарушения правил, а не просто так — оттого, что ему «приспичило». И к тому же у любого зла есть свои слабые места или границы. Делая очередной хоррор «по мотивам», вкладывая в это большие деньги (а тут, например, богатая картинка), наши продюсеры и режиссеры, как правило, совершенно не объясняют причин выхода зла на сцену. В голливудском фильме вам прежде всего дотошно объяснят, что стало причиной нарушения баланса: у нас же аккуратно, ученически копируют форму, эффекты, внешний вид героев и антигероев, их сверхсилу или сверхспособности, но при этом никогда не объясняют устройства системы зла, логики нечисти. Понять причины зла в «Гоголь. Начало» решительно невозможно: зло тут просто «тупо злое», оно появляется из-за дерева и мочит или его точно так же тупо мочат. Эта иррациональная, немотивированная жестокость парадоксальным образом делает зрителя равнодушным к злу, а само зло совершенно не страшным. Это и есть ноу-хау русского хоррора: зло тут вызывает не ужас, а смех — именно из-за натужных попыток нагнать страху. Получается какой-то клюквенный хоррор, точнее, вместо хоррора получается Оруэлл, причем он еще и пританцовывает и припевает как бы в народном стиле. И тут мы приходим к странным выводам: страх и ужас возникают только на контрасте с нормой; а если нормы — логики, системы — нет, то и антинорма неубедительна. И еще, без личности в таком кино невозможно создать ни пространство добра, ни пространство зла. А люди тут, в Диканьке (сюжет очень отдаленно напоминает «Вечера на хуторе близ Диканьки»), не менее декоративны, чем само зло. Человек тут — подсобный материал — для кровищи, для ужаса, для насилия. Все это лишь антураж, призванный своей патриархальной карнавальностью оттенить темные силы. Люди, обитающие тут — за исключением, может быть, кузнеца Вакулы, — лишены субъектности, они попросту гумус, материл для лепки чего угодно. Между тем у Гоголя все герои — личности, со своими слабостями и пунктиками, но все-таки — личности. А в нашем кино полноправной личностью может быть только человек, облеченный властью, причем желательно из федерального центра. Здесь это следователь из Петербурга (Олег Меньшиков), который расследует таинственные убийства девушек в полтавской деревне, а также другие господа, которые так или иначе также имеют отношение к Петербургу или к органам власти. Фигуру следователя у нас научились приспосабливать для интерпретации почти любого произведения; русское кино, можно сказать, породило фигуру Великого Следователя (как столичный следователь Горемыкин, например, в недавней экранизации «Бесов» Владимира Хотиненко). Осталось дождаться его появления в новых версиях «Гамлета» или «Дон Кихота». Силовик — это и есть идеал русского кино, только он и наделен высшим правом наводить порядок, превращать хаос в космос. И он, конечно, есть еще и главный представитель Добра, но с кулаками. Единственным подлинным сообщением такого фильма является одно: человек без государства, без присмотра ничего не может. И люди, и черти — все это лишь декорация для Власти. Это и есть ноу-хоу русского хоррора: зло тут вызывает не ужас, а смех именно из-за натужных попыток нагнать страху на пустом месте «Хитер русский продюсер!..» — хочется воскликнуть в гоголевском духе. Ему нужно делать постоянные комплименты государству и при этом пытаться сделать все это еще и модным, «привлекательным для молодежи». Решение этой противоречивой задачи дается огромными усилиями, из-за этого приходится перекраивать все повествование. А тут все еще и осложняется тем, что дело в нашем фильме происходит на Украине, пусть и фольклорной, ХIХ века. В соответствии с актуальной политической ситуацией авторам приходится повсюду расставлять намеки на современность, чтобы ни у кого не возникло сомнений в лояльности авторов. «Не будет тебе счастья!» — смеется потусторонний голос над героиней, желающей убежать от возмездия и олицетворяющей, по сути, саму Украину, которая «вступила на кривую дорожку». Впрочем, стоит отдать должное авторам. В качестве помощника следователя они ввели фигуру самого Гоголя — Николай Васильевич, как известно, служил некоторое время в Третьем отделении (политическая полиция) писарем, куда попал по протекции Фаддея Булгарина. Проработал недолго, тяготился, как указывают биографы, но чувствуется, что авторы буквально ухватились за этот факт — Гоголь помогает охранке, каково!.. Сама по себе идея ввести Гоголя в пространство, им же придуманное, — весьма интересная, богатая, это, пожалуй, единственное, что оживляет фильм. Гоголь — действительно «начало»! — как бы знакомится с героями своих будущих произведений, чтобы потом переплавить их в свой «мир». Увы, эта гениальная находка почти никак далее авторами не используется. Персонаж по имени Гоголь (Александр Петров) в фильме ведет себя классически анекдотично, по Хармсу. Он постоянно хлопается в обморок, и над ним все подшучивают из-за этого. Впрочем, потом он берет расследование в свои руки, и дело начинает двигаться. «Записки помощника следователя» — был такой советский жанр; местами тут, конечно, просматривается и обновленная шерлок-холмсовщина, идущая на BBC Wales. Кровь, анатомия, трупы: но в чем основная мысль, опять же? Ради чего? В чем конфликт? Да ни в чем. Вот вам Гоголь — а вот трупы; вот сносит кому-то полбашки; вот чудище о четырех резцах — ты ж хотел ужаса, мистики, чего тебе еще надо?.. Запланировано сразу четыре подобных фильма по мотивам Гоголя, причем все они должны выйти в течение одного сезона, осенью. Это смело и ново для русского кино, и мы, конечно, желаем авторам удачи. Хотя надо скептически заметить, что наш зритель вообще-то очень консервативный и не любит продолжений историй. Чтобы он сходил не на один, допустим, а на целых два фильма подряд, для этого у истории должен быть такой сарафан (народная молва), как у «Матильды», а то и побольше. А у «Гоголя» такого сарафана пока нет. Остается слабая надежда на монархистов, которых что-нибудь в этом фильме оскорбит. Но надежд мало: про Украину там все, как принято, Гоголь — наш, следователь из Петербурга — тоже наш. Может быть, кого-то оскорбит количество насилия и крови? Едва ли. Кого этим теперь удивишь. Минкульт уже выдал прокатное удостоверение фильму, правда, запретив его для просмотра лицам младше 18 лет без сопровождения взрослых. Поэтому «Гоголь. Начало» стартует в российском прокате в двух версиях: режиссерской 18+ и для более широкой аудитории 16+. Но кто знает? Может быть, именно ограничение по возрасту и породит несметные толпы школьников, штурмующих кассы кинотеатров ради одного билетика?.. Если расчет такой, то это, конечно, коварнейший, изощренный план. Это должно сработать.
Кино и музыка Кино Книги Культура Еще 1 тег
Олег Меньшиков Егор Баранов Владимир Хотиненко Александр Цекало Еще 1 тег
Оставить комментарий