Далее:

Замначальника женской колонии: «Меньше «пряника» нужно давать осужденным»

Замначальника женской колонии: «Меньше „пряника“ нужно давать осужденным»
Фото:
Уже подошёл срок пенсии, когда она родила третьего ребёнка. А незадолго до этого ей присвоили звание подполковника. Казалось бы, сиди дома, воспитывай дитя и забудь о работе, которая — «за колючкой»…
Но как только сынишке исполнился годик, замначальника женской колонии № 6 Елена Берлизова вернулась на службу.
— Недавно одна молодая женщина призналась: «Я до пенсии дни считаю», — рассказывает она. — А я подумала: как же, наверное, тяжело, когда с такой неохотой идёшь на работу! Да, на моей работе бывает несладко. Но положительного в ней всё же больше.
Первый раз в первый класс
Елена Чехова, АиФ-Алтай: Что может быть положительного, когда вы сталкиваетесь здесь не с самыми лучшими проявлениями человеческой натуры?
Елена Берлизова: Как-то вижу, в коридоре возле моего кабинета стоит женщина лет за 50. С цветами. Говорит: «Елена Алексеевна, я приехала из Томска сказать спасибо». Если честно, я её не сразу вспомнила: запоминаешь ведь либо совсем отрицательных, которые кровь сворачивают, либо положительных, которые во всём помогают. А у этой женщины была вполне обычная для нашего контингента судьба: пила, совершила преступление, дети от неё отказались. Она и пришла в своё время ко мне с проблемой, что дети не пишут. Мы обратились к ним, восстановили связь. Дети даже приезжали её забирать, когда освободилась. Контакт она с ними установила, хотя и тяжело было. Ведь в колонии у многих вырабатывается потребительское отношение к жизни: им все должны, а у них — одни права. Вот и она сначала принялась было взрослого сына «воспитывать». А ей в ответ: «Ты ему хоть раз рубашку купила?». Она и осеклась. Стала думать, как себя с близкими вести. Потом вышла замуж. В общем, жизнь наладилась.
Когда мы разговаривали, я подумала: вот ради таких историй и стоит работать. А ведь тогда могла бы не обратить внимания на её просьбу или сказать, что мне некогда… Это не редкость, когда осуждённые неожиданно просятся на приём. Спрашиваю: «До завтра терпит?». Если нет, то возвращаюсь, и мы беседуем. Порой женщине и нужно-то просто выговориться. Бывает, конфликт с кем-то возник. Они же, как дети! Обижаются даже по мелочам. Каждой кажется, что к ней «придираются».
— Наверное, насмотрелись всякого, хоть роман пиши «Человеческая комедия»?
— Много бывает и курьёзного, и трагического. Но больше всего меня страшит и поражает сегодня их запущенность. Бывает, что и с высшим образованием женщина. Но она настолько упала нравственно… Помню, когда эту колонию перепрофилировали из мужской в женскую, то провели ремонт. Здесь были новые душевые кабинки, унитазы, умывальники. И я никак не могла понять, почему исчезают крышки с унитазных бачков. А у нас в то время и с тайги, и из тундры осуждённые сидели. Некоторые даже никогда не видели и не знали, что такое унитаз. Они, оказывается, в бачке стирали: убирали крышку и внутри бельё мочили и полоскали. Но после того как им объяснили, они быстро всё поняли. Они здесь учились многому, и когда освобождались, то, получив на руки электронный авиабилет, улетали домой.
А сейчас приходят те, кто в быту всё знает и умеет. Но они настолько безразличные к окружающему и к себе! Порыться в мусорке, чтобы найти «бычки», — запросто! Не моются, хотя баня два раза в неделю в обязательном порядке. Пойдёт, если только начальник отряда ведёт в баню. Очень страшные стали преступления, по которым осуждены. Очень много, например, сейчас идёт детоубийц.
… У нас единственная колония в крае с начальными классами. Вообще-то у нас вечерняя школа, в которой не подразумеваются начальные классы. Но по закону мы обязаны обучать не имеющих образования осуждённых до 30 лет. А некоторые не имеют начального образования.
Чего им дома не сидится?
— Вы пришли на работу в колонию, когда она ещё была мужской. С кем легче работать — с мужчинами или женщинами?
— С мужчинами легче. А вот женщины всё время ищут какие-то лазейки, придумывают какие-то хитрости, плетут интриги. Вот, например, если осуждённый мужчина захотел днём спать, то он ляжет на кровать и уснёт. Если его за этим застаёт сотрудник, то последует наказание, потому что правилами внутреннего распорядка осуждённым запрещено находиться на спальном месте в не отведённое для сна время. Поэтому женщина не ляжет на кровать — она расстелет на полу полотенце и ляжет на него рядом с кроватью. А когда начнётся разбирательство, скажет: «А я же на кровати-то не находилась».
Да, с ними опасно. Да, и здесь они, бывает, совершают преступления. В том числе и против сотрудников. Был случай, когда осуждённая нанесла тяжкий вред здоровью нашей сотруднице… Они очень разные. Есть такие, от которых даже не ожидаешь подвоха, так называемые манипуляторы: сама «белая и пушистая», а втихушку других подбивает на нарушения.
— Тогда как же с ними работать — методом кнута или пряника?
— И тем, и другим. Но «пряника» нужно давать всё же меньше. Потому что если по-другому, то они будут уверены, что им вообще всё сойдёт с рук и окружающие им во всём обязаны… Бывает, зимой снегом так заносит, что дверь в общежитие не открыть. Надо прочистить дорожки. Некоторых не уговоришь! Считают: если два бесплатных часа в неделю уже отработали, то можно не выходить. А так они, конечно, работают. И им зарплата рассчитывается от нормы выработки. И заработанные деньги идут каждой на лицевой счёт. С него высчитываются суммы по судебным искам. Сегодня у нас 259 осуждённых имеют иски. Только 20 человек их не погашают самостоятельно. Им родственники присылают деньги на лицевой счёт, с которого и списываются исковые суммы.
Смотришь, как мамки и бабки тащат на свидания маленьких крохотулек, как детки плачут, целуют своих родительниц, думаешь: «Чего тебе дома-то не сиделось?». К сожалению, молодые не осознают всей ответственности за поступки, которые совершают. Они и сами рассказывают, что когда в суде объявляют о реальном лишении свободы, то первая мысль: «Да быть такого не может!». Почему-то каждая считает, что такое может случиться с кем-то, но не с ней. Кстати, в отношении женщин наш суд очень гуманный. Но когда тебя осудили за серьёзное преступление и дали отсрочку (например, до достижения ребёнком 14-летнего возраста), то нужно за этот шанс зубами держаться! Тебя оставили с детьми — воспитывай их. Нет, проходит год-два, она вновь совершает преступление. А потом плачет: «Почему со мной так жестоко?». А что ты, милая, думала: снисходительны всегда будут?
Женское счастье
— Но здесь-то к ним приходит понимание, что почём в этой жизни?
— Мне до сих пор жаль одну девочку, которая отбывала срок у нас. В своё время она была призёром конкурса «Хрустальный голос России». Как она пела! Съездила на фестиваль «Калина красная». Там познакомилась с мужчиной. Вернулась вся в любви. Всех убеждала: в места заключения он попал по ошибке. Я позвонила в колонию, где он содержался. Узнала, что у него есть проблемы со здоровьем, что он — многоход, что на его совести убийства двух жён. Конечно, эту информацию девочке не рассказали, но всячески объясняли ей, что этот мужчина не достоин внимания. А тут к ней на свидания стала приезжать его мать, писала письма, купила колечко и даже встречала из колонии… Что стало с девочкой? Знаю, что она опять начала колоться и куда-то пропала.
— В неволе женщина стремится остаться женщиной?
— Вспоминается одна история. Увидела как-то, что одна молоденькая осуждённая после свидания стоит сигареты пересчитывает. Говорю ей: «Выйдешь вся морщинистая, с прокуренными зубами и пахнущими никотином пальцами». Она: «Я выйду в 40 лет. И так буду старой и страшной». «Мне 40 лет, — огорошила её. — Хочешь сказать, что я уже старая?» — «Нет. Но вы же на воле». — «А какая разница — где?! Помнишь, как в фильме „Москва слезам не верит“ сказала героиня Веры Алентовой: «В 40 лет жизнь только начинается»?». И тут огорошила меня она: «Я этот фильм никогда не смотрела». Пообещала ей устроить кинопросмотр. Мы им часто показываем такие фильмы — о женской судьбе, о любви, о желании быть счастливой. Такие им очень нравятся.
— Елена Алексеевна, а в ваше понимание женского счастья что входит? Помимо любимой работы.
— Говорят, каждые 5 лет нужно менять род деятельности, чтобы не было профессиональной деградации. Я эту проблему по-другому решила: каждые 5 лет (даже чуть больше) уходила в декретный отпуск. Сейчас у меня две дочери и сын. Старшей дочке уже 18 лет, а сыну — 1,5 годика. У меня очень хорошая семья. И у меня очень хороший муж, который всегда и во всём меня поддерживает. У меня нет даже подруг, с которыми обычно женщины обсуждают свои проблемы. Я всё обсуждаю с мужем. От него нет секретов. А главное, я знаю, если скажу: «Мне плохо, приезжай», — он всё бросит и приедет.
Досье
Елена Берлизова.
Окончила Тальменский сельхозтехникум по специальности «юрист». Работала дознавателем в милиции, сотрудником музея. С 2002 года работает в ИК № 6 УФСИН по Алтайскому краю. Работала в группе социальной защиты осуждённых, старшим инспектором отдела кадров. С 2005 года после реорганизации колонии из мужской в женскую — заместитель начальника по воспитательной части. Подполковник внутренней службы.
Оставить комментарий