Далее:

Загадка людей, на которых не действует местная анестезия

Загадка людей, на которых не действует местная анестезия
Фото:
Крис Баранюк
Би-би-си
Некоторые люди не реагируют на введение местной анестезии, и это означает, что им приходится переносить различные стоматологические и медицинские манипуляции без обезболивания. Обозреватель BBC Future попытался понять, почему так происходит.
У Лори Лемон есть необычная особенность, которой удивляются многие врачи. Однажды она обратилась в клинику Майо в Джексонвилле, штат Флорида, для удаления липомы — доброкачественной подкожной опухоли из жировых отложений, появившейся у нее на локте.
Для этой процедуры необходимо было обезболить участок вокруг опухоли, однако по какой-то необъяснимой причине сделать это оказалось невозможно.
"Какие бы препараты и способы их введения они не использовали, ни один из них не подействовал", — говорит она.
Жизнь без запахов: чего нас лишает потеря обоняния
Каково это — жить, не испытывая эмоций?
Как некоторым людям удается обходиться почти без сна
Люди, которые пьют человеческую кровь
Анестезиолог клиники Стивен Кленденен это подтверждает. «Ее нервы были буквально залиты местным анестетиком, но это не помогло», — вспоминает он.
Возможно, врачей это и удивило, но только не Лемон. С проблемой резистентности к местным анестетикам она сталкивалась всю свою сознательную жизнь.
Первый случай произошел десятки лет назад на приеме у стоматолога, когда ей было около семи лет.
В итоге я просто кричала и плакала без остановки
"Врачи начали выполнять все необходимые действия, а я, будучи очень смирным ребенком, просто подняла руку и сказала, что все чувствую", — говорит она.
Вторая инъекция местного анестетика также не возымела никакого эффекта. «В итоге я просто кричала и плакала без остановки», — вспоминает Лемон.
Кленденен, лично убедившийся в том, какими последствиями эта резистентность к анестетикам чревата для его пациентки, решил изучить этот вопрос поподробнее.
В медицинской литературе он нашел всего несколько упоминаний о странных случаях, когда пациенты заявляли о том, что местный анестетик на них не действует.
Оказалось, что никто понятия не имеет, что с этими пациентами не так. Никаких сведений о том, какие механизмы вызывают эту резистентность, ни о способах ее лечения, ему не встретилось.
Тем не менее новое генетическое исследование с участием Лемон и ее семьи может помочь нам разгадать эту загадку.
Алан Хаким и его коллеги из больницы Университетского колледжа Лондона стали одними из первых ученых, поднявших этот вопрос.
Хаким оказывал помощь в управлении клиникой для людей с синдромом Элерса-Данлоса (СЭД). Это группа очень редких генетических заболеваний, характеризующихся дефектами соединительной ткани и сопровождающихся гипермобильностью суставов, появлением синяков и усталостью.
Хаким выяснил, что некоторые из этих пациентов жаловались на резистентность к местной анестезии. Обезболивание на них не действовало, и им приходилось терпеть боль.
"Нам стало очевидно, что вопрос об этом следует задавать каждому пациенту, поступающему в клинику", — вспоминает Хаким, в 2005 году выступивший в роли соавтора краткого отчета о результатах исследования.
Хаким написал об этой проблеме 11 лет назад, однако, по его словам, официальное медицинское исследование причин резистентности к местным анестетикам в тех случаях так и не было проведено.
Тем не менее появилось несколько теорий. Одна гипотеза гласит, что ткани у пациентов с СЭД немного отличаются от тканей здоровых людей, и это может влиять на всасывание анестетика.
Местное обезболивание достигается за счет блокирования натриевых каналов. Эти каналы обеспечивают прохождение положительно заряженных ионов натрия — а с ними и ощущения боли — к нервным клеткам.
Впрочем, механика этого процесса до конца не изучена. Если нам удастся выяснить все его детали, мы сможем понять, почему на некоторых пациентов определенные лекарства — например, артикаин, а не лидокаин — действуют лучше.
Согласно одной из теорий, артикаин более эффективен потому, что лучше растворяется в жирах (липидах) и лучше проникает через мембраны нервов.
Кроме того, возможно, что нервные окончания у эти пациентов могут находиться чуть в стороне от места, где они в норме должны располагаться. Так, стоматологи иногда решают эту проблему, изменив место инъекции.
Иногда местный анестетик вводится в ткань подкожно (этот способ называют инфильтрацией), а иногда — непосредственно в нерв или рядом с ним (нервная блокада).
В последнем случае анестетик от места блокады распространяется по нервной системе, проникая непосредственно в нервные клетки.
Этот способ применяется в стоматологии в том случае, если зуб придется сверлить очень долго, так как могут быть затронуты другие нервы, и анестетику не нужно будет проникать через множество слоев ткани, чтобы достигнуть их.
Однако достоверные данные об этом практически отсутствуют. Авторы статей, описывающих причины резистентности пациентов с СЭД к местным анестетикам, не углубляются в подобные детали.
"Они не уточняют, какой именно способ оказался неэффективным — инфильтрация или нервная блокада", — отмечает Джоэл Уивер, стоматолог-анестезиолог из Университета штата Огайо.
Хаким говорит, что работа, проделанная им и его коллегами, помогла врачам и стоматологам понять, что резистентность к местной анестезии — это реальная проблема.
Тем не менее, многие все еще не слышали о ней и реагируют скептически, когда им впервые говорят, что такое явление существует.
Дженни Моррисон, медсестра, которая работает с СЭД-пациентами и сама страдает от этого синдрома, знает об этом не понаслышке.
Мне пришлось перенести катетеризацию сердца, хотя я чувствовала все, что со мной делали
"Анестезия действует всего несколько минут, и ее эффект очень быстро ослабевает, — говорит она. — На кого-то она не действует совсем, а на меня — примерно 10 минут".
Пациенты говорили ей, что их врач или стоматолог просто не верили, когда им говорили, что местная анестезия не действует.
Благотворительная организация Ehlers-Danlos UK опубликовала информацию, которую пациенты могут показать своему врачу, чтобы объяснить эту проблему с точки зрения современной медицины.
Моррисон считает, что это может помочь, однако отношение врачей к этой проблеме не изменится до тех пор, пока масштабное официальное исследование не подтвердит существование этого явления у достаточно большой выборки пациентов.
"Мне кажется, врачи не примут это до тех пор, пока не появятся достаточные доказательства", — говорит она.
Лори Лемон говорит, что тоже сталкивалась с подобным отношением. Помимо стоматолога и других более поздних процедур, она вспоминает и другие связанные с хирургией случаи, когда ей пришлось терпеть боль.
Она приводит пример катетеризации сердца, при которой длинная тонкая трубка вводится в сердце пациента через вены.
"Мне пришлось перенести катетеризацию сердца, хотя я чувствовала все, что со мной делали, — говорит она. — Такого никому не пожелаешь".
"Миссенс-мутация"
Но в случае Лемон есть еще кое-что удивительное: у нее никогда не диагностировали СЭД. Могут ли существовать другие причины ее резистентности к анестетикам?
Именно такой вопрос задал себе Стивен Кленденен, как только начал изучать ее медицинскую карту.
Его сын Нэйтан, работавший в медицинской школе Йельского университета, предположил, что во всем может быть виновата генетика.
Результатом их коллективного исследования стала новая работа, которая дает основания полагать, что резистентность к анестетикам намного более распространена, чем мы привыкли думать.
Они спросили у других членов семьи Лемон, сталкивались ли они с подобной проблемой. Оказалось, что у ее матери и сводной сестры по матери была резистентность к анестезии, хоть и не так ярко выраженная, а у отца — не было.
Следующим шагом стал анализ генома членов семьи. Когда Кленденен и его коллеги провели его, они обнаружили генетический дефект, связанный с одним из натриевых каналов, известным как «натрий 1.5».
Мутировавший ген, получивший название SCN5A, отвечает за выработку белка NaV1.5, который является основным компонентом этого канала.
Этот тип мутации называют «миссенс-мутацией», и это означает, что у людей с подобной генетической особенностью одна из аминокислот в этом белке заменяется другой, и это может повлиять на его функции.
Так, например, у людей с серповидно-клеточной анемией схожая мутация приводит к образованию дефектного гемоглобина — белка, отвечающего за перенос кислорода в крови.
"Мы изучили генетическую сторону явления и удивились: у ее матери был такой же генетический дефект", — рассказывает Кленденен.
То же самое обнаружилось и у ее сводной сестры по матери, но не у отца, который не жаловался на резистентность к анестезии.
Однако натриевые каналы 1.5 подробно изучались лишь в сердечной ткани, а не в периферических нервах, к которым применяют местную анестезию.
Тем не менее химический тест сразу же показал, что натриевые каналы 1.5 присутствуют и в периферических нервах, а это значит, что в теории связанный с ними генетический дефект мог подавлять действие анестетика на соответствующие участки тела.
Пока неизвестно, какое именно влияние оказывает эта мутация, но можно предположить, что из-за нее натриевые каналы остаются открытыми, и, несмотря на применение местного анестетика, сигналы продолжают поступать в мозг.
Как правило, анестетик блокирует прохождение натрия по каналу, и нерв не передает болевой сигнал. Однако Кленденен признает, что детали этого механизма все еще остаются загадкой.
Кленденен говорит, что после того, как он представил свою работу на недавней конференции, с ним связались несколько врачей, у которых тоже были пациенты с необъяснимой на тот момент резистентностью к местной анестезии.
Один врач рассказал ему, как однажды провел пациенту не менее пяти процедур нервной блокады, но результата так и не получил.
Алан Хаким называет это исследование потрясающим. Он отмечает, что, определив генетические различия, которые могут оказывать влияние на ионные каналы в нервной системе, мы сможем усовершенствовать способы лечения пациентов, страдающих от резистентности к анестезии.
"Это может быть очень полезно для того, чтобы определить, какие медикаменты следует использовать, и насколько эффективными они будут", — говорит он.
Хаким подчеркивает, что размер выборки в текущем исследовании ограничивается всего одной семьей, и поэтому результат необходимо будет перепроверить.
Кленденен планирует привлечь к исследованию других пациентов, страдающих от резистентности к местным антибиотикам, чтобы проверить, есть ли у них эта генетическая особенность.
Он также хочет изучить влияние местного антибиотика на клетки с указанным генетическим дефектом.
Лемон очень хвалит его работу и клинику Майо. Она говорит, что уже просто боится говорить врачам о том, что во время хирургических манипуляций что-то может пойти не так, но старается относиться к этому с юмором.
"Я чувствую себя одним из людей Икс, — шутит она. — У меня тоже есть мутировавшие гены".
У тех, кому приходится терпеть инвазивные процедуры в кабинете врача без обезболивания или использовать общий наркоз только для того, чтобы полечить зубы, вскоре может появиться повод надеяться на перемены.
"Очень важно, чтобы эта проблема не замалчивалась, — говорит Кленденен. — Люди не верят этим пациентам, и это прискорбно. Даже некоторые из моих коллег, с которыми я говорил об этом, заявляют, что не верят в это".
Прочитать оригинал этой статьи на английском языке можно на сайте BBC Future.
Европа Африка В мире Великобритания Еще 2 тега
Оставить комментарий