Ещё

Любовные тайны Марины Цветаевой 

Любовные тайны Марины Цветаевой
Фото: Дни.ру
Ее мать, Мария
Александровна Мейн, ждала мальчика и даже выбрала ему имя: Александр, в честь
своего отца, почетного гражданина Москвы Александра Даниловича Мейна. А родилась девочка, которой суждено было проложить свой неповторимый путь в русской литературе. была дочерью профессора Ивана Владимировича
Цветаева, основавшего и подарившего Москве знаменитый Музей изящных искусств
имени императора Александра III (ныне
Государственный музей изобразительных искусств имени Пушкина). «Маленькая моя Муся все складывает слова в рифмы, наверное, будет поэт», — записывала мать в дневнике. Но предпочитала не давать ей бумагу для стихов, а учить музыке,
будучи сама прекрасной пианисткой. «От матери я унаследовала Музыку, Романтизм
и Германию. Просто — Музыку. Всю себя», — говорила Марина. Мучительную боль от потери матери, умершей в 1906 году, когда Марине было 14 лет, Цветаева испытывала всю жизнь. Мария Александровна ей часто снилась. Из всех видов общения Марина Цветаева предпочитала «сон: видеть во сне», а потом уже переписку. Не случайно крестным отцом своего сына Георгия (Мура), родившегося 1 февраля 1925 года в Чехии, она пригласила писателя , на протяжении многих лет записывавшего свои сны.
"Вся моя жизнь —
сон о жизни, а не жизнь", — говорила она. Подспудно всю жизнь Марину
захватывала бессознательная жажда смерти — для того, чтобы встретиться с матерью. После такой матери Цветаевой оставалось только одно: стать поэтом.
…Огромные,
"венецианские" глаза. Аквамарин и хризопраз. Глаза в пол-лица, черные густые
волосы. Встретив этого необыкновенно красивого юношу на пляже в Коктебеле, где Марина гостила у поэта , она загадала: «Если он найдет и подарит мне сердолик, я выйду за него замуж». Крупный розовый
сердолик был найден и подарен, и в январе 1912 года состоялась свадьба Марины и Сергея Эфрона. До этого у Марины были «совместные» с младшей сестрой Асей
влюбленности — сначала в поэта-символиста Льва Кобылинского, писавшего под псевдонимом Эллис, которого сестры прозвали Чародеем, потом в филолога и переводчика Владимира Нилендера. Но это все было детское, ненастоящее,
мимолетное… Правда, привычку влюбляться в одного и того же человека и «делить»
его между собой сестры сохранили надолго. "Я с вызовом ношу
его кольцо. — Да, в Вечности — жена, не на бумаге!" — писала Цветаева в стихах,
посвященных мужу. Он был сиротой, так же, как и Марина — в Париже его мать,
известная революционерка-народоволка Елизавета Дурново-Эфрон, повесилась, не пережив нечаянного самоубийства младшего сына. Для Марины Сергей прежде всего
был «мальчиком без матери», а не мужчиной. Наверное, подсознательно она хотела
заменить ему мать, во всяком случае, в их семье Марина была ведущей, и в ее любви было много материнской заботы. В том же году у них родилась дочь, которую Марина, вопреки желанию мужа, назвала мифологическим
именем Ариадна. Аля росла необыкновенной девочкой — писала стихи, вела
дневники, поражающие своей недетской глубиной. «Мой домашний гений», — называла
ее Марина. Если в детстве главным человеком для Али была мать, то, повзрослев, уже в эмиграции, она отойдет от матери и сблизится с отцом. Разделит его любовь к Советской России и первой из семьи вернется из Франции на Родину — себе на погибель. … Они встретились
в доме у поэтессы Аделаиды Герцык. Стояла осень 1914 года. Марине исполнилось
22 года, поэтессе Софии Парнок, сразу же поразившей воображение Цветаевой, —
29. Чувство к «незнакомке с челом Бетховена» вспыхнуло у Марины внезапно, с первого взгляда. «В оны дни ты мне была, как мать», — писала Марина Цветаева в одном из стихотворений цикла «Подруга», посвященного Парнок. Может быть, в этом
ощущении материнского тепла, которого так не хватало Цветаевой — загадка
быстрого сближения Марины и Сони? Осознавая всю нелепость своего желания,
Цветаева мечтала иметь от Парнок … ребенка, чтобы реализовать свой материнский
инстинкт, хотя у нее была дочь. А может быть, Парнок удалось разбудить в Цветаевой женщину — то, чего, видимо, в полной мере не удалось Сергею Эфрону? «Не ты, о юный, расколдовал ее», — писала Соня Сергею, к которому очень ревновала
Цветаеву. Позже Цветаева мечтала о ребенке и от , и от трагически погибшего в парижском метро юного поэта Николая Гронского,
годившегося ей в сыновья. Марина разрывалась
между любовью к Соне и любовью к мужу, и никак не могла определиться — слишком
сильна была захватившая ее страсть. Чтобы не мешать жене, деликатный Сергей
попросту устранился — ушел на войну санитаром. «Сережу я люблю на всю жизнь, он мне родной, никогда и никуда от него не уйду, — писала Марина сестре Сергея
Елизавете Эфрон. … Соня меня очень любит, и я ее люблю — и это вечно, и от нее я не смогу уйти». Роман продолжался
два года, а в 1916 году подруги расстались — у Парнок появилась новая любовь.
Это очень больно ранило Марину. Об отношениях с Парнок Цветаева говорила, как о первой катастрофе в своей жизни. «Видела во сне С. Я. Парнок, о которой не думаю никогда,
и о смерти которой не пожалела ни секунды, — просто — тогда все чисто выгорело
— словом, ее, с глупой подругой и очень наивными стихами, от которых — подруги
и стихов — я ушла в какой-то вагон III класса и даже —
четвертого», — записала она в дневнике. Лукавила ли Марина — трудно сказать…В революцию Эфрон
занял сторону белых и уехал воевать на Дон к генералу Корнилову. Оставшись с детьми в страшной революционной Москве, Марина переживает очередной роман — с театром и с актерами Вахтанговской студии. Сонечка Голлидэй, которую Марина
называла «моя маленькая», Володя Алексеев, вскоре без вести пропавший на фронтах Гражданской войны, красавец , «комедиант» ее стихов… Она была очень влюбчивая, и перечислять всех, с кем у Марины была любовь — хотя бы только в письмах, — заняло бы много места. При этом Марина не видела реального
человека, а придумывала его, восхищаясь своим созданием. Тем острее пронзала ее боль от разочарования…Четыре года
Цветаева ничего не знала о судьбе мужа. Она буквально «закаменела» от счастья,
когда писатель нашел Сергея за границей и передал Марине письмо
от него. Решение возникло сразу и бесповоротно: ехать к нему! Марина и Сергей
встретились на вокзале в Берлине. Они стояли, намертво обнявшись и вытирая друг
другу слезы, катившиеся по лицу… Но пока Марина ждала приезда мужа в Берлин,
она успела влюбиться в издателя Абрама Вишняка, которому за период между 17 июня и 9 июля написала девять писем. Из Берлина семья
переехала в Чехию, где Эфрон учился в Пражском университете, и там у Марины
случилась большая любовь с Константином Родзевичем, другом Сергея. Чувство,
захватившее Цветаеву, было настолько сильным, что единственный раз в жизни
Марина подумала о том, чтобы уйти из семьи, но все же не сделала этого. Сны Марины о Родзевиче нам неизвестны — все происходило наяву, по накалу страсти
затмевая самые смелые грезы, — зато известны письма к нему, составившие целую
книгу. Родзевича Сергей Эфрон называл «маленьким Казановой», но Цветаева этого
не видела, ослепленная своим пылким поэтическим воображением. А Родзевич ее стихов не понимал и не ценил. "Марина рвется к смерти. Земля давно ушла из-под ее ног, — писал Сергей Эфрон Максимилиану
Волошину. — Она об этом говорит непрерывно. Она вернулась. Все ее мысли с другим. Сейчас живет стихами к нему. По отношению ко мне слепость абсолютная. Я одновременно и спасательный круг, и жернов на шее. Жизнь моя сплошная пытка.
Тягостное одиночество вдвоем". Еще в 1933 году во Франции, где обосновалась семья, и где Эфрон, став секретным агентом ОГПУ,
занялся работой в «Союзе возвращения на родину», надеясь заслужить прощение у советской власти, Марина записала по-французски: «Мне часто снится, что я себя
убиваю. Стало быть, я хочу быть убитой, этого хочет мое скрытое я, мне самой
незнакомое, только в снах узнаваемое, вновь и вновь познаваемое. Единственное
истинное, мое старшее, мое вечное я». 16 июня 1939 года
Марина Цветаева с сыном навсегда покинула Францию и уехала в Советский Союз.
Она предчувствовала: ее ждет катастрофа, гибель, но сделать ничего не могла.
Поехала за мужем и дочерью, испытывая ощущение обреченности и покорности
судьбе. В свое время она обещала Сергею, что будет «ходить за ним, как собака».
Так и поехала. Кто на самом деле был отцом ее сына Георгия — Эфрон, Родзевич,
Пастернак? Об этом до сих пор спорят биографы. С началом войны она долго не решалась эвакуироваться, несколько раз меняла решения, колебалась, но все же уехала — пароходом с Северного речного вокзала. В Елабуге их с сыном
поселили в деревенской избе Бродельшиковых. Работы не было. Марина успела
съездить в соседний город Чистополь, намереваясь перебраться туда, и оставила
заявление: «Прошу принять меня в качестве судомойки в открывающуюся столовую
Литфонда». Однажды сын выкрикнул ей в пылу спора: «Кого-нибудь из нас вынесут отсюда вперед ногами!».
Марина не забыла этих слов. Не нищета ее сломила, не жизненные трудности (она влачила тяжкое существование с 1917 года, пережила смерть второй дочери Ирины
от голода в кунцевском детском приюте, арест Али, Сергея и сестры Аси, жила
тяжело, трудно, в нищете, в беспросветном, изматывающем быте), а животный страх
за судьбу сына — вдруг он уйдет из жизни раньше нее?Марина понимала:
сыну необходима свобода, но отпустить его она не могла. Своей неистовой, исступленной
любовью она почти задавила его. Так бывает — залюбливают до смерти. И чтобы
этого не случилось, она набросила на себя петлю, воспользовавшись тем, что в избе никого не было… Пусть сын живет. Но и Муру оставалось жить недолго — он погиб на фронте девятнадцатилетним. "Мурлыга! Прости меня,
но дальше было бы хуже. Я тяжело больна, это уже не я. Люблю тебя безумно.
Пойми, что я больше не могла жить…", — это последние слова Марины Цветаевой,
написанные сыну. Трагедия произошла 31 августа 1941 года. А через несколько
месяцев был расстрелян Сергей Эфрон. Говорили, что это сделал лично .
Сбылось предсказание Марины: «Так вдвоем и канем в ночь: Одноколыбельники». Она вообще многое предсказывала и о многом знала заранее. И свой трагический конец
предчувствовала давно.
Видео дня. В Сети высмеяли движение «Свободу соскам»
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео