Ещё
Последствия пожара у Леры Массквы попали на видео
Последствия пожара у Леры Массквы попали на видео

«С бизнесом получилось, с прессой получилось, а с третьим сектором не получится» 

Григорий Охотин, один из инициаторов проекта «Закрытое общество», базы данных по прокурорским проверкам в третьем секторе, рассказал PublicPost о пяти степенях ненависти государства к НКО и о случайной пользе, которую принесло давление государства на некоммерческий сектор.

Справка

Григорий Охотин — один из участников проекта «ОВД-Инфо» по сбору информации о политических задержаниях в Москве и мониторингу политических судебных дел, журналист. В прошлом — редактор отдела комментариев газеты «Ведомости». Один из инициаторов Data4Society — информационных технологий для третьего сектора. Вместе с соавтором по проекту «ОВД-Инфо» и Data4Society Даниилом Бейлинсоном и при участии «Мемориала» и Международного молодежного правозащитного движения создал Информационно-аналитическую инициативу «Закрытое общество» — проекта, который занимается мониторингом государственного давления на российские НКО. 20 июня 2013 правозащитный центр «Мемориал» оспорит в суде прокурорское предписание о регистрации в качестве «иностранного агента», выданное из-за сотрудничества с «ОВД-Инфо».

Есть ли какой-то принцип проверок НКО или проверяют всех подряд?

В России больше 150 тысяч НКО. У прокуратуры просто кишка тонка проверить все. Даже 600 НКО — это для них большая проблема. Проверяют выборочно, неизвестно, сколько точно. Мы знаем о 300 проверках, и это примерно 50%. Цифра «650» звучала в разных реинкарнациях — и Путин говорил, и прокуратура. У них есть возможность нагнать это число.

Из 300 НКО, о которых мы знаем, нам известны результаты только по 70-ти.

Зачем вы собираете информацию о прокурорских проверках?

Сначала это будет просто база данных. Мы хотим к сентябрю сделать базу достаточно полной, чтобы данные можно было скачивать и анализировать. Хотели запустить этот проект еще в апреле, но мы очень любим технологические решения и поэтому сели писать софт. Это довольно сложная предметная область с большим количеством ответвлений. За этим проектом стоит наш бренд Data4 Society — мы занимаемся информационными технологиями, и поскольку нам нравится третий сектор, мы делаем свои проекты с ним и для него. Мы надеемся, что спровоцируем «каминг-аут» тех НКО, о которых пока нет информации. И обзванивать НКО тоже будем, но пока все наши данные основываются на данных «Агоры», Human Rights Watch, Article20, Greenpeace, WWF, Международного молодежного правозащитного движения и сети контактов «Мемориала».

Насколько репрезентативна ваша выборка сейчас?

Мы исходим из того, что будет проверено примерно 600 НКО, и министр сказал, что всего «иностранных агентов» будет 100. Сейчас мы знаем про 300, из них «иностранных агентов» 50-60. Похоже, что она репрезентативна.

Кто будет пользователем базы данных?

Мы делаем ее для журналистов (и для общества, которое узнает об этом от журналистов), для самих НКО и для международного сообщества — мы будем переводить на английский. На Западе совсем не понимают, что происходит. У них, скорее, есть ощущение, что все и так было плохо, а теперь еще и «Голос», и «Леваду» закрывают. Мы исходим из той же предпосылки, что и с «ОВД-Инфо»: если обеспечить информационный поток, то найдутся люди, которые будут знать, что с ним делать. Мы же не придумывали «Росузник» — мы только давали информацию, а они сами появились. Будет информация, будут и публикации. Мы этим проектом занимаемся два с половиной месяца. За это время можно набрать массив данных на любую тему. «ОВД-Инфо» выстрелил, потому что мы затеяли его в декабре и понимали, что задержания станут мейнстримом. В мае прошлого года так и случилось.

Существует много белого шума, а качественных данных нет  В случае с НКО тоже будут новые волны интереса?

Сейчас мода уже прошла, но когда начнутся закрытия, будет новая волна. В течение лета и осенью. Понятно, что базу данных можно использовать и в плохи целях. Но мы считаем, что она все равно полезная. Существует много белого шума, а качественных данных нет. Поставщик информации для общества и для прессы — это государство. Но государство всегда владеет неинтересными данными, потому что, когда ты собираешь данные для контроля, твои подконтрольные всегда привирают. Государство выигрывает тупо — данные есть, поэтому про них пишут. Это хорошо видно по главному медиа, которое работает с данными — Guardian Data Blog. В России все еще хуже. Данных мало и все государственные данные искажены, они некачественные и неполные. Мы скачали все судебные дела к себе на сайт ОВД-Инфо, а через две недели они удалили данные по болотному делу. Идея Data for Society в том, чтобы давать данные, которые реально отвечают общественному интересу, а не задачам контроля.

Поток новостей про проверки НКО иссяк, создалось ощущение, что им наступил конец. Что сейчас происходит?

Волна проверок началась в конце февраля — начале марта и пришла к концу уже к началу праздников. После 15 мая было оживление вокруг «Левада-центра» — это была предпоследняя НКО, которой выписали предписание. А последней была Московская Школа Политических Исследований: им выдали на руки предписание 29 мая, но вокруг них не было никакого шума. Впрочем, далеко не все НКО рассказали о проверках и последовавших санкциях.

Почему они не хотели говорить?

Я думаю, порядка половины НКО не говорят о проверках. Если сначала они надеялись, что их минует чаша сия, то сейчас я не могу найти иных причин, кроме совкового менталитета, который есть даже в третьем секторе.

“Совковый менталитет” — это нелюбовь к публичности?

Когда муковисцидоз шумел (организации «Помощь больным муковисцидозом» было вынесено предупреждение как «иностранному агенту», после чего последовала волна публикаций и писем — Прим.ред.), прокуратура отозвала предостережение, но сказала, что шуметь надо было меньше. Хотя их оставили в покое ровно потому, что они шумели. Есть организации, которые сильно связаны с Кремлем, и они не хотят шуметь, потому что привыкли тихо вести дела — надеются, что когда у них будет очередная встреча с партнерами, они все уладят.

Порядка половины НКО не говорят о проверках

Правозащитные НКО обычно дают информацию, социально-благотворительные или связанные со здоровьем — менее публичные. Исследовательским НКО очень сложно пойти на каминг-аут. Это вообще очень заметный по проверкам сектор НКО. Сначала правозащитные, потом экологические, на третьем месте — исследовательские, и их очень много.

Что теперь с ними происходит?

Проверки, вроде, закончились. Теперь начался судебный процесс — суды и аппеляции. Этот процесс уже не такой шумный и привлекающий внимание СМИ, тем более, что есть усталость прессы. Этот процесс более важный, но более рабочий. Сейчас до судебной стадии дошло, может быть, 7-10 дел из более чем 60, которые будут там.

Дела всех проверяемых НКО будут в судах?

Существует пять уровней жесткости результатов проверок. Самый жесткий — это административное дело, которое открывается сразу после проверки. Это высшая степень ненависти, и она проявляется по отношению к питерским ЛГБТ и к «Голосу». «Голос» — официальный враг Кремля, это давно проговорено. Насчет ЛГБТ нет четких инструкций, просто они хорошо улавливают сигналы сверху.

Следующая степень ненависти — тоже очень серьезная. Это когда вам присылают «представление» — письмо, в котором требуют зарегистрироваться в качестве иностранного агента в течение 30 дней. Если вы не регистрируетесь, то на вас могут подать в суд и вы перейдете в первую группу. Таких организаций нам известно 17. Это в основном правозащитники, одна ЛГБТ-организация (не питерская), «Мемориал», «Агора», Московская Школа Политических Исследований — неожиданным образом, Центр социальной политики и гендерных исследований из Саратова, «Общественный вердикт», и еще почему-то охотники и рыболовы из Ярославля.

Следующая степень — это «предостережение». Сейчас нам известно про 38 таких организаций: экологи, правозащитники и исследователи. Это то же самое, что и «представление», но в будущем времени: предупреждаем вас, что если вы займетесь политической деятельностью и у вас будет иностранное финансирование, вам нужно будет зарегистрироваться. То есть, это крючок. Здесь был Фонд помощи больным муковисцидозом, сейчас остались Комитет солдатских матерей, ВЦИОМ (их дочерний фонд), региональные «Голоса», Transparency International и «Левада-Центр». Надо понимать, что на «Левада-Центр» наехали очень мягко. У них три звезды из возможных пяти.

Следующая стадия — тоже «представление» или «предостережение», но в связи с какими-то другими нарушениями — например, нарушение устава, отказ предоставить статистические данные и так далее. Здесь у нас Союз охраны птиц России, клуб имени Джери Рубина в Москве, Центр содействия реформе правосудия. Этой информации очень мало, в реальности их гораздо больше.

И последнее — это просто проверка. Таких сейчас очень много. Например, здесь Московская Хельсинкская Группа и Международный «Мемориал».

Может быть, это незавершенный сюжет и им еще пришлют какие-нибудь письма?

Мы считаем, что это принципиально незавершенный сюжет: НКО подвешивают в непонятной ситуации. Сейчас уже середина июня, а проверили всех в марте. Если бы хотели, уже бы выписали.

Есть НКО, которые выбрали другую стратегию — отказались предоставлять прокуратуре документы. Так поступили Международное правозащитное молодежное движение — это воронежская организация, «Гражданское содействие», Лев Пономарев. Против них возбуждены дела за отказ предоставлять документы, но это менее опасно, потому что штраф по иностранным агентам 500 тысяч рублей, а за отказ предоставить документы — несколько тысяч рублей. Первый штраф, потом второй, потом обжалование — в общем, затягивание процесса.

В принципе уже сейчас можно многое понять. Например, если следовать нашей разбивке по типам НКО, то получается, что 56 из 293 попавших под проверки — это религиозные организации. И это сильно меняет картину, потому что у большинства людей она такая: преследуют «Голос», а там подвернулись и другие. Но если посмотреть, кого преследуеют, то окажется, что это делают по принципу автономии, а не по принципу опасности властям.

А что такое «автономия» в данном случае?

Речь идет о любых организациях, которые способны действовать в отрыве от генеральной линии партии. Под автономией имеется в виду наличие финансовых средств или других ресурсов (например, волонтеров) и, следовательно, независимость решений от желаний чиновника. Такими, например, являются исследовательские организации. Правда, проверили их видимо всех, а сообщили об этом только два десятка НКО.

Какие, например?

Ассоциация независимых центров экономического анализа. Это те люди, которые консультируют правительство. Они написали очень важное письмо — сказали, что они не согласны с законом, он противоречит логике и его нужно отменить. Еще есть социологи в Питере, Перми, Самаре.

Какими науками обычно занимаются НКО?

Обычно они социологи и экономисты, но есть исключения — Ab Imperio, Институт иудаики и Европейский университет в Питере (по данным «Агоры»). То есть, гуманитарные направления. А также «Сова», Центр гражданского анализа и независимых исследованей «Грани» — это пермская организация, очень сильная.

Почему проверили журнал Ab Imperio?

Это очень странно. Ab Imperio — исторический журнал. Я думаю, в Казани просто мало организаций, которые можно проверять.

А Европейский университет в Санкт-Петербурге?

Это старый добрый враг. Этот университет был основан при активной поддержке Джорджа Сороса, чекисты их очень не любят. Неколько лет назад на них был серьезный наезд с налоговой, пожарной безопасностью. Они подняли большую бучу и тогда появился Уличный университет. Павел Арсеньев, который придумал этой зимой лозунг «Вы нас даже не представляете», появился как раз тогда. Европейский университет в тот раз не закрыли, но по прежнему не любят.

Усилилась ли коммуникация в среде НКО после начала проверок?

Сектор огромный и уровень доверия не очень высокий. Показательно, что экологи выступили за экологов, правозащитники — за правозащитников, социологи — за Левада-центр. Это, конечно, катастрофа. Тем не менее, то давление, которое оказывает государство, приводит к консолидации. Самая главная победа уже достигнута: ни одна организация не зарегистрировалась в качестве агента. Закон так устроен, что даже если тебя признали агентом по суду, ты не попадешь в этот список, пока сам не зарегистрируешься. Закон основан на самодоносительстве, и, видимо, отчасти в этом была его унизительная задача. Но никто этого не сделал, несмотря на давление. А давление огромное. В бумагах, которые присылает прокуратура, четко написано: если вы не придете к нам на беседу, это статья 17.7 КоАП; если вы не зарегистрировались, то это статья 19.34 КоАП и штраф до полумиллиона рублей; если вы не зарегистрировались после представления, то это уголовная статья и два года тюрьмы. Закон принят в ноябре, сейчас июнь и ни одного зарегистрированного. Это огромная победа, а по сути — акт гражданского неповиновения.

Это как с олигархами — самых нелюбимых посадили, остальные хорошо себя ведут

Насколько он осознанный?

Несмотря на то, что есть кластеры НКО, которые общаются между собой, это неповиновение не является следствием выработанной стратегии на каком-нибудь тайном совете НКО. Между Ab Imperio и экологами не очень много связей. Поэтому это результат не стратегии, а самого закона и автономной сущности НКО: это системная штука. Люди думают, что «иностранный агент» — это слово из сталинских времен, и поэтому НКО не хотят регистрироваться. Филологический аспект тоже есть, но в НКО работают очень прагматичные люди. Они просто все хорошо знают, что это первый шаг к закрытию. Если ты регистрируешься, то процедура закрытия будет гораздо проще: например, если у тебя есть американские деньги, тебя закрывают по росчерку пера. А американские деньги есть почти у всех. И еще есть четкое понимание того, что прогибаться нельзя. Прогнешься тут — и следующий шаг будет тяжелее. Третий сектор был первым, кто не прогнулся. Политические партии все пошли в Администрацию президента, потом прогнулся бизнес, потом пресса. Но такого противостояния, как у третьего сектора, ни у кого не было. С бизнесом получилось, с прессой идеально получилось, а с этими не получится. Уже не получилось. Мы уже победили. Мне кажется, это связано с архитектурной особенностью третьего сектора: они автономны, они делают дело своей жизни. Она вся идет от реальной потребности этих людей, у большинства НКО есть клиентская база — больные муковисцидозом, например. В других профессиях, например, в журналистике, есть выбор — работать за зарплату в 100 тысяч или открыть собственное дело и получать всего 15 тысяч. А в третьем секторе нет такого выбора — если ты пойдешь работать по найму, ты будешь получать столько же, сколько ты получишь, если откроешь свое дело.

Вы видите, что есть дюжина представлений и в два раза больше предостережений. Они хотят десяток закрыть, а остальных дисциплинировать. Вот «Левада-центр» и «Голос» уже отказались от иностранных денег. Это как с олигархами — самых нелюбимых посадили, остальные хорошо себя ведут.

Почему именно сейчас власти решили воспитать НКО?

Принято считать, что первый срок Путина был либеральным, а сейчас он совсем озверел. Но на самом деле, то, что он сейчас делает, было придумано в начале 2000-х. Это обычное чекистское желание все контролировать и боязнь чего-либо неподконтрольного. Тогда лидеров НКО звали в Кремль, им говорили, что они очень нужны, только вот придерживайтесь трех-четырех важных государству линий. Тогда же появились президентские гранты, создалась бессмысленная ОБщественная палата. У третьего сектора есть куча историй про то, как к ним приходили люди из Администрации президента и предлагали любые деньги — только бы они не работали с западными фондами.

Я думаю, чиновники еще верят в заговор и рады в этом убеждаться. Мне интересно, что они сейчас будут делать с этими проверками. Смотришь, сколько у НКО западных денег, а там всего 12 000 долларов за год. Средний бюджет проверяемых НКО — 1,5 — 3 млн рублей. То есть, на весь сектор выходит где-то 200 млн долларов в год, а чиновники считают, что там миллиард в квартал — то есть 4 млрд долларов в год. На эти деньги можно устроить 40 революций. Они сами верят в эти цифры и им страшно. Они не понимают реальную механику: думают, что «Голос» виноват, и за «Голосом» не видят «Гражданина наблюдателя» — а это уже само общество. Жалко этих людей: у них в глазах 4 миллиарда долларов.

Читайте также
Новости партнеров
Больше видео