В мире
Новости Москвы
Политика
Общество
Происшествия
Наука и техника
Шоу-бизнес
Армия
Статьи

Владимир Солодов: «Когда появлялись первые публикации, я подумал, что это фейк»

Когда начали выяснять обстоятельства загрязнения, могут ли одноклеточные водоросли быть его причиной, какие небольшие ежедневные действия могут улучшить экологию, а также каким должен быть образ власти, чтобы ей доверяли люди в экстренной ситуации, — об этом научный редактор Indicator.кий поговорил с губернатором Камчатвым.

Владимир Солодов: «Когда появлялись первые публикации, я подумал, что это фейк»
Фото: ИндикаторИндикатор

— Давайте начнем с того, как вы сами узнали о ситуации? Из СМИ, соцсетей, от помощников?

Видео дня

— Как только я приехал работать на Камчатку, наладил систему обратной связи. Здесь не очень много людей, поэтому можно выстраивать прямые контакты. Я не раз встречался с серферами, мы с ними обсуждали, как будет развиваться эта индустрия на Камчатке. Основной контакт, основной способ доносить информацию, что беспокоит людей, — это соцсети. В данном случае это был пост в Instagram, который я увидел 29 сентября. В тот же день я попросил взять пробы, поскольку серферы беспокоились, что состояние океана странное, у них появились жалобы на самочувствие, и никто не берет пробы. Ко мне было обращение, чтобы взяли пробы и проанализировали. Работу начали 29 сентября.

— Это же вы пригласили коллег с Дальнего Востока, из ДВФУ?

— Да, я пригласил, это была моя просьба к ректору Никит очень быстро откликнулись, фактически день в день прилетели. Надо сказать, что одновременно началась и работа по линии с Акаде большую работу провела Иринаа подключила РАН. Президент Академии Алекслючил вице-президента Андреспециалист по морской биологии, работает в этой сфере и сам с Дальнего Востока. И по его линии были подключены научные институты во Владивове.

ли ли подключены камчатские ученые?

— Да, конечно, они были подключены. Помимо этого, я их попросил осуществлять на месте координацию всех ученых. Приехало очень много научных групп, надо координировать, кто куда едет, кто не едет, как пробы забирать, передавать… Этим занялся Алексектор Института океанологии и сейсмологии. Он, кстати, очень быстро отсек версию с вулканическим происхождением тех явлений, которые мы наблюдаем. Он очень авторитетный и сильный руководитель, у него хорошая материальная база, и именно его я попросил осуществлять координацию, потому что в данном случае важна не его научная специальность, а способность скоординировать работу. Кроме того, у него хорошие компетенции по анализу снимков, космическому мониторингу и смежным направлениям, по химии. Активно участвует отраслевая наука — Росрыбатский государственный и технический университеты, КамчатНИРО (Камчатский научно-исследовательский институт рыбного хозяйства и океанографии — прим. Indicator.Ru).

— Какие версии рассматривали прежде всего? Их же было достаточно много.

— Когда происходят тревожные события в океане — тем более, что когда внешне видны изменения цвета, — любой человек думает про внешние загрязнения, какой-то разлив. Конечно, не скрою, и я думал, что это попадание каких-то веществ техногенного происхождения и отравление океана.

— Вы чуть ли не каждый день у себя в соцсетях лично выкладывали отчет о новых результатах. Я читал не только их, но и комментарии. Конечно, недовольные и неверующие всегда есть… Вы же тоже наверняка видели эти комментарии, как вы к ним относитесь?

— Конечно, я не все комментарии успеваю читать и не считаю это самоцелью. Особенно в Instagram — так комментарии очень эмоциональны, но не конструктивны, носят либо негативный, либо позитивный характер, но бессодержательны. Соцсети — это, с одной стороны, донесение информации, с другой — обратная связь, но комментарии нерепрезентативны. С самого начала я каждый день из первых уст рассказывал подписчикам, что было сделано. В этот раз я активно задействовал Facebook. В условиях, когда в России, к сожалению, сложилось недоверие к власти, когда происходит такое экологическое происшествие или другие неприятные события, все сразу начинают думать, что власть что-то скрывает. Просыпаются фобии, которые наверное, с советского времени в нас сидят, и все ждут, когда по телевизору покажут «Лебединое озеро»… Чтобы с этим бороться, рецепт только один — максимальная прозрачность.

Если просто сказать «мы не обманываем» — нам никто не поверит. Поэтому я считаю важным менять стереотип о власти как о закрытой, отделенной от людей структуре, которая враждебно относится к независимым экологам и мешает им заниматься их работой. Я постарался выстроить нашу работу по принципу полной публичности, реагирования на содержательные предложения или дополнительную информацию. Несколько дней назад были обнаружены выбросы гидробионтов на западном побережье Камчатки, в районе реки Озерная — это чуть севернее окончания полуострова… Вечером мне прислали информацию те, кто занимается промыслом на побережье. На следующий день утром мы организовали вертолет — кстати, я хочу поблагодарить самих предпринимателей, которые организовали бесплатный вертолет, — чтобы ученые слетали, взяли пробы и изучили состояние придонного слоя океана. И рассказывать из первых уст важно, потому что изначально сложилась асимметрия между происходящим здесь в реальности и освещением в интернете. Если почитать соцсети и блогеров, то складывалось ощущение, что тут все берега завалены слоем мертвых животных толщиной в метр. Несмотря на то что событие действительно масштабное и нам еще предстоит его оценивать, таких проявлений не было. И важно это донести, сказать, что мы ничего не собираемся скрывать, но надо трезво оценивать масштаб. Поэтому я стараюсь вести именно такую политику, и думаю, что она позволила создать атмосферу взаимного доверия. Многие специалисты полагают, что это происходит впервые при катастрофе такого масштаба. Недавно на круглом столе в Обществели разно настроенные люди, отмечали, что нас отличает открытость и направленность на сотрудничество, безотносительно того, какую организацию представляет эколог, какие у него политические взгляды и так далее.

— Насколько я понимаю, сейчас картина примерно понятна. Естественно, нужно выяснять детали, но механика более-менее ясна…

— Понятна часть механизма — что произошла гибель придонного слоя в океане, от 20 до 30 метров. Дальше мы видим, что в целом экосистема живая, что причиной гибели, скорее всего, были токсичные микроводоросли, но не знаем, почему это произошло именно сейчас и в таком масштабе. Это главный вопрос. Я глубоко убежден, что человек все же тем или иным способом косвенно связан с этим — через влияние на климат, накопленный вред океану. Важно сценарно проиграть все, что происходило и привело к такому взрывному росту количества микроводорослей. Второй момент — мы не знаем, какие последствия нас ждут, какое влияние будет оказано на морских млекопитающих. Мы должны понять, можем ли превентивно воздействовать на это.

— Тогда следующий вопрос превращается в два. Первый — какие действия — вас как губернатора и ученых — планируются для изучения этого? Второй — насколько я знаю, у вас запланирован ряд мероприятий для улучшения экологической ситуации на Камчатке, не связанных с тем, что произошло. Каких?

— Первое, что нам надо сделать, — безотносительно катастрофы — наводить порядок с экологической ситуацией на Камчатке и с объектами накопленного экологического вреда. У нас много полигонов, они находятся в разном состоянии, многие из них не поставлены на официальный учет, за них никто не несет ответственность. Эта ситуация абсолютно неприемлема, и ее нужно ликвидировать в кратчайшие сроки. Тут мы, краевые власти, конечно, сами не справимся, я уже обратился в праомимо полигонов это и рекультивация свалок, которые находятся в приливной зоне, и вопросы постепенной ликвидации и приведения в нормативное состояние городских стоков, которые далеки от желаемого состояния, это и подъем затопленных судов, которые находятся в акватории Авачинской бухты. Только официально их 84. Есть поручение правительства, что этим будет заниматься и Мии подведомственные структуры. Это первый большой блок вопросов.

Второй блок — мне кажется, то внимание, которое было привлечено к происшествию на Камчатке, для меня является еще одним аргументом, что нам надо становиться модельным регионом по экологическому мышлению. Много предстоит сделать.

Третье направление — у нас пока нет единой системы мониторинга опасных явлений. Мы опираемся на разовые свидетельства неравнодушных людей. Но нам надо комплексно реагировать на происходящее на суше и в Мировом океане. Все технические возможности для этого есть. Сейчас, отматывая назад, ученые находят очень тонкие механизмы измерения. Мы можем установить, что сливает в воду каждое судно, можем проследить динамику хлорофилла водорослей, которые размножаются в акватории. Но ведь необязательно ждать большого негативного феномена, чтобы начать этим заниматься. Это надо улавливать превентивно и собирать всю информацию на одной площадке, все сотни проб, которые берутся разными структурами. И важно сделать это публичным, чтобы каждый человек имел к этому доступ и мог как-то в этом участвовать, приложить свои фото или видео. Такая система позволит полно и оперативно реагировать на подобные экологические события. Человечество влияет на планету, это ведет к дестабилизации экологической обстановки, и, к сожалению, такие события будут происходить.

И последнее — нам нужно довести научные исследования до результата. Должен быть реализован комплексный научный проект, который ответит на причины возникновения, масштаб, а также на то, какие компенсаторные действия для сохранения животных, попавших в зону риска, мы можем предпринять. Популяцию морских ежей мы уже не спасем — расчеты касаются только того, как быстро она восстановится. Но многие опасения касаются того, как будет выглядеть популяция морских млекопитающих — каланов, нерп, — какие негативные изменения будут запущены. Я думаю, что нам нужно очень пристальное внимание этому уделить, воспользоваться этой проблемой, чтобы привлечь внимание к нашим морским млекопитающим, принять меры к их защите. У нас есть научные исследования млекопитающих, мы устанавливаем защитные зоны вокруг лежбищ, чтобы рыболовство не препятствовало их нормальной жизни… но надо предпринимать еще дополнительные меры.

— Последний вопрос, не связанный с причиной моего визита сюда. Я все-таки представляю издание, которое пишет о науке в России… Основная наука на Камчатке околоэкологическая — экология, биология, зоология. А какая еще наука есть на Камчатке?

— У нас в регионе есть несколько научных организаций, но в перспективе я вижу, что их необходимо усиливать и делать ставку на актуальные для Камчатки сферы. Помимо экологии и изучения антропогенного воздействия, это изучение вулканической и сейсмической активности. В этом плане Камчатка — уникальное место. Например, прямо сейчас извергается Ключевская сопка, и, естественно, для вулканологов России Камчатка — это Мекка. Я хочу, чтна стала Меккой для всего остального мира, чтобы мы стали мировым центром вулканологии. И, конечно, это изучение рыбы. Наша уникальная лососевая путина — это ресурсы акватории. Здесь пока наука носит прикладной характер: ведут учет лосося, сколько рыбы заходит в конкретную реку, чтобы подсчитать, какой объем может быть изъят. Но надо совмещать такие исследования с фундаментальными, которые смогут объяснять те ошибки, которые происходят. Например, в этом году был переоценен в пять раз объем горбуши на восточном побережье. Наверно, это значит, что нам надо глубже копать и изучать причины и следствия, фундаментально исследовать, что происходит в природе.

Понравился материал? Добавьте Indicator.Ru в «Мои источники» Яндекс.Новостей и читайте нас чаще.

Подписывайтесь на Indicator.Ru в соцсетях: Facebook, ВКонтакте, Twitter, Telegram, Одноклассники.