В мире
Новости Москвы
Политика
Общество
Происшествия
Наука и техника
Шоу-бизнес
Армия
Игры

Гадание по руке на маршруте "Берлин-Нюрнберг-Берлин"

Вот, как вспоминал об этом художник-карикатурист :

Гадание по руке на маршруте "Берлин-Нюрнберг-Берлин"
Фото: Нюрнберг. Начало мираНюрнберг. Начало мира

Художник Борис Ефимов

Видео дня

"После двухдневной остановки в Берлине мы вылетели в . "Нас утро встречает прохладой" и отвратительной погодой. Все же мы стартуем из Адлерсфельда, аэропорта в Карлсхорсте — берлинском пригороде, где шесть месяцев назад была подписана безоговорочная капитуляция . Американская воздушная служба обещает в районе Нюрнберга хорошую видимость. Пока что, однако, нет не только хорошей, но и плохой видимости — она вовсе отсутствует. Самолет движется в сплошном тумане, так называемом "молоке". Поглядывая в окно, мы кисло переглядываемся с Колей Соколовым ("Никсом"). Наши сиденья рядом, и мы имеем полную возможность делиться впечатлениями. "Ку" и "Кры" занимают места несколько ближе к пилотской кабине. Дверь из нее отворяется, и оттуда показывается руководитель делегации Л. Р. Шейнин. Выражение его лица нисколько не поднимает наше настроение. Встретившись с моим вопросительным взглядом, он приближается и бодро говорит:

— Ну, старик, плохи наши дела.

— А что, Лев Романович? — спрашиваем мы с Никсом в один (слегка дрогнувший) голос.

— Характеристика обстановки, друзья, вряд ли приведет вас в восторг, однако считаю возможным кратко информировать. Слушайте меня внимательно: полнейшее отсутствие видимости вплоть до Нюрнберга. (Здесь я опускаю не совсем парламентские выражения Шейнина по адресу американской службы погоды.) Впереди какие-то горы, в которых я, откровенно говоря, не вижу никакой надобности. Подняться выше не имеем возможности, ввиду реальной опасности обледенения. Повернуть обратно рискованно, так как за нами вплотную следуют два других самолета. Связаться с ними по радио немыслимо, так как все волны эфира забиты спортивным радиорепортажем из Лондона, где в эти минуты происходит матч между сборными футбольными командами Советского Союза и Англии. Есть еще вопросы?

К сообщению Шейнина не без интереса прислушиваются и другие пассажиры самолета. Сидящий у окна , подтянутый и щеголеватый в шинели офицера-танкиста, оглядывает длинный ряд кресел, где сидят , , , , Кукрыниксы, другие известные в стране люди, и мрачно острит:

— Какой шикарный некролог!

Леонов, сидящий в кресле перед Никсом, вдруг резко поворачивается к нам. На щеках его пятна лихорадочного румянца. Выбившаяся из-под меховой ушанки прядь волос прилипла ко лбу.

— Руку! — отрывисто командует он.

Удивленный Никс протягивает ему руку.

— Не эту. Левую.

Бросив испытующий взгляд на левую ладонь Никса, он обращается ко мне:

— Вашу!

Следует быстрое и внимательное изучение линий моей руки, и хиромант-любитель успокоенно поворачивается к нам спиной… Мы с Никсом молча переглядываемся. Надо сказать, что наши "линии жизни" отнюдь не обманули Леонида Максимовича: в 1999 году стукнуло 96, а я старше его на три года. Сам же Леонов благополучно прожил 95 лет.

Долетев вслепую до Нюрнберга и убедившись в абсолютной невозможности посадки, пилот повел наш самолет на , застав там также полное отсутствие видимости, и после этого, на последних каплях бензина, долетел до Берлина, приземлившись на том же аэродроме Адлерсфельд, с которого мы несколько часов назад стартовали.

(…)

Кукрыниксы - слева направо\: Николай Соколов, Порфирий Крылов и

Мнения разделились. Одни считали, что надо продолжать ждать хорошую погоду и лететь в Нюрнберг самолетом, другие присоединились к Леонову. В числе их были Кукрыниксы. Я колебался. Но когда в последнюю минуту Миша Куприянов, уже вытаскивая из самолета чемодан, вопросил страшным басом: "Так что же, Боря, вы с нами или не с нами?", я решил не отрываться от сатирической фракции.

Отправившись рано утром из Берлина, сделав остановку в Лейпциге и заночевав в Цвиккау, мы достигли утром следующего дня границы американской оккупационной зоны. Вскоре выехали на превосходную, заблаговременно построенную Гитлером автостраду (Рейхсаутобан) и, промчавшись по ней на бешеной скорости, еще до восхода солнца прибыли в Нюрнберг, совершив при этом интереснейшую поездку по послевоенной Германии".

Источник:

Борис Ефимов "Десять десятилетий"