«Адреналин и „каспер“. Как работают парамедики в условиях эпидемии

Деловая газета «Взгляд» 18 мая 2020
Фото: ТАСС
Сейчас в , как и по всему миру, основные силы медиков брошены на противодействие COVID-19. Это значит, что нагрузка на специалистов, которые занимаются другими больными, значительно выросла. Недавним указом был утвержден праздник — День работника скорой медицинской помощи. Спецкор газеты ВЗГЛЯД провел несколько дней на обычной районной станции в , чтобы увидеть, как работают сельские парамедики в условиях эпидемии.
— Адреналин эта работа дает, — спокойно говорит Андрей Кисляков, старший фельдшер станции скорой помощи в Каменоломнях.
Десятитысячный поселок — центр Октябрьского сельского района Ростовской области. С районной больницей и прилегающим хозяйством — включающим станцию на две скорых и девять фельдшеров, плюс еще четыре машины и пятнадцать человек по району. Где главным по всей экстренной помощи как раз Кисляков.
— Какой адреналин, Андрей Михайлович?
— Например, — задумывается старший фельдшер Кисляков, — я дважды принимал роды. Прямо в машине. Мне нравится, что есть адреналин.
На станции в Каменоломнях Андрей Кисляков работает двадцать шесть лет — с 94-го. С тех самых пор, когда станцией называлась одна комната на всех, включая водителей и санитаров. Не то теперь. По нацпроекту «Здравоохранение» — а также с помощью районных и поселковых властей, просит добавить Андрей Михайлович — для районных парамедиков построили одноэтажный модуль.
— Диспетчерская, комната отдыха дежурных, комната для лекарств на сутки, душ, санобработка, — показывает Кисляков. — 100 квадратных метров. В той комнате даже 25 не было. И скорые нам привезли новенькие, отличные «Соболя». Тоже спасибо огромное. Хорошо, что до всего успели.
Некогда в Каменоломнях был крупный железнодорожный узел. Сейчас лишь пригородная остановка и вагоноремонт. Крупный племенной совхоз обанкротился вскоре после распада СССР. Огромное производство индейки — общероссийское «серебро» на пике в 2010-х — закрылось пару лет назад: несколько волн птичьего мора сначала прижали, а потом и добили птицеводов. Впрочем, матчасть не разворована и достойно законсервирована: есть решение, ждут перезапуска — видимо, уже сильно «после всего». Возвращение «большой птицы» для Октябрьского сельского района, где и до ковида работали на удаленке, то есть на вахтах по всей стране — в коротком списке основных ожиданий и надежд.
Район на 72 тысячи жителей. Концы большие, до пятидесяти километров. Поэтому в общей сложности шесть машин и шесть бригад. Две круглосуточных скорых в Каменоломнях. Две — в станице Кривянская, славной отличными помидорами. И по одной — в поселке Персиановский и в слободе Красюковская.
И, пожалуй, главное: скорые Кислякова на выезды по коронавирусу не выезжают. На них — в том, что касается экстренной помощи — просто все остальные районные пациенты. От грудных до глубоких стариков, говорит Андрей Михайлович. Со всеми остановками.
Из Каменоломен — на две машины — приходится около 30 выездов за сутки. На четверть больше, если сравнить с апрелем прошлого года. Май, понятно, считать еще рано.
— Жить можно, — говорит старший фельдшер. — Хотя, конечно, таких эпидемий у нас не было. Бывали периоды масочного режима — атипичная пневмония, сезонный грипп. Но не так, конечно. ФАПы на местах очень помогают, чтобы нас лишний раз не дергать. Им тоже большое спасибо. Так бы куда больше вызовов было.
* * *
— Из вызовов две температуры было. То есть три, — говорит фельдшер Олег, стаж — семь лет. Раннее утро, его суточное дежурство близко к финалу. — Третья болела недели три назад, повторно вызывала — убедиться, прошло ли. Градуснику своему не верит — электронное барахло, говорит.
— На ее и на моем — тридцать шесть и восемь. Зря костюм таскал…
Как ложный вызов «третью температуру» не оформляли: в любом случае на адресе — и так какая-либо хроника, как у всех пожилых. И по весне обострения, как всегда. Проверить, измерить — ей-богу, лишним не будет. А вот лишняя поездка в костюме — то, чего лучше избежать.
Костюм полной защиты — он же «тайвек», он же «хазмат», но можно и просто костюм — нужен Олегу и его коллегам даже при том, что на вирус как таковой они не ездят.
Дресс-код времен эпидемии: выезд на температуру, любую — костюм. К выявленному контактному пациенту, хоть на холецистит, хоть на что — костюм. Заболел чем-нибудь тот, кто живет с контактным в одном доме (а где же еще ему жить, не в сарай же болезного) — опять костюм.
Более того. Приехал пациент из-за пределов региона или хоть ненадолго выезжал за областные границы, вернулся, а две недели не прошло? Костюм, и никаких разговоров. Душный, неудобный, сковывающий все и вся, многократно за эти месяцы описанный костюм.
— Хроники, температурные, боящиеся, — перечисляет основные вызовы Кисляков. — Боятся многие, конечно. При том, что самоизоляцию в принципе нормально держат, тут опять только спасибо людям можно сказать.
Потихоньку подъезжают коллеги Олега: «Лада», бюджетный «кореец», еще «Лада». Подруливает одна из двух новеньких скорых.
— Бабулю возили с инсультом, — докладывает фельдшер Юлия. — 60 с хвостиком.
— Выплывет? — спрашивает Олег.
— Выплывет, — уверена Юлия.
— Из чего сие следует? — чуть наклоняет голову Олег. Так, откуда это? А, ну да: прокурорский следователь Панков экзаменует Глеба Егорыча на месте убийства Ларисы Груздевой. В майские праздники «Место встречи изменить нельзя» идет не по одному каналу. Запросто можно ухватить в дежурке, если не на вызове.
— Функции не утеряны, координация в норме, речь тоже. Только парусит немного. Пф-пф, — Юлия дважды выдыхает через левый угол рта. — А так — инсульт первый, быстро поймали, быстро в больницу доставили. Значит, выплывает.
— А я еще к М. ночью ездил, — сообщает Олег. Коллеги согласно кивают: М. тоже «из старших» — знакомый адрес где-то в 40 километрах от Каменоломен. Хронический панкреатит, раз в месяц либо в три недели — приступ. Костюм, в смысле the костюм — не нужен.
— Что на этот раз? — спрашивают Олега.
— Поела наша М., — говорит Олег. — Говорит, пара кусочков уточки под рюмочку. И луком очень пахло.
— Уточку, — повторяет вновь приехавший коллега. — Жирную такую. С лучком острым. При панкреатите.
— Пару кусочков, — подтверждает Олег. — Где-то пол-уточки.
— Значит, и рюмочка у нас равняется?..
— Не исключено, — соглашается Олег.
В «доковидное» время и М., и другие районные пациенты заполнили бы двор поликлиники — она тут же, неподалеку — уже с раннего утра. С первыми автобусами на Каменоломни. Электронная очередь есть. Но никто, ни в одном сельском районе не отменял поликлинику как место, где самые старшие могут встретиться, обменяться новостями, пожаловаться друг другу на жизнь. Социализироваться, одним словом.
Сейчас поликлиники в Каменоломнях — и взрослая, и новенькая детская (еще один модуль по нацпроекту) — почти пусты. И режим, и все 17 терапевтов 72-тысячного района в постоянных разъездах. Вызовы, профилактика тех, кому за 65, выявление респираторных инфекций.
А еще медики сейчас нужны старшим для того, чтобы с ними поговорить, конечно.
— Зачем на М. обижаться-то? — Олег искренне не понимает вопрос. — Панкреатит же у нее не отменял никто. И у остальных бабушек-дедушек. А сейчас мало им болезней, так еще и людей толком не видят. Все понимаем, никто не сердится. Проскочить вот всем бы это поскорее…
— Даже на 37,2 вызывают, — говорит Кисляков. — И те, кто в возрасте, и кто помоложе. Не часто, но бывает и так. Ездим, конечно.
* * *
Договор на берегу: «на температуру» вместе с бригадой не проситься, не возьмут. После выезда тот самый костюм требует полной дезинфекции и просушки. И то и другое — не пять минут. И даже не полчаса. А как скоро и насколько срочно тот или иной костюм понадобится линейным бригадам в следующий раз — не знает никто.
— В режиме «каспера» — можно поездить, почему нет, — говорит Кисляков. «Каспер» — костюм одноразовый, тонкого материала, общей защиты. В нем можно на все вызовы, где не требуется «хазмат». Точнее, нужно.
«АНОНИМНЫЕ НАРКОМАНЫ В ШАХТАХ», — сообщает придорожный плакат. Город Шахты граничит с Каменоломнями и окружен Октябрьским районом. В Шахтах, помимо прочего, лечат новую инфекцию и пневмонию как по городу, так и по району: под это здесь специально отрядили больницу скорой помощи. И к пациентам «по профилю» тоже едут из… ну да, теперь госпиталя в Шахтах. Оставляя Андрею Кислякову и его коллегам обычную работу скорых по селам, поселкам и хуторам.
До поселка Новокадамово — пациентка О., «острый живот» — 20 километров. С учетом езды через Шахты — где-то полчаса. Калитка заранее открыта, больная О. встречает в доме.
— Остаетесь здесь, — кивает Андрей, закрывая за собой и О. дверь из зала в соседнюю комнату.
В зале — портреты «Привет из Сочи». Фронтовые фотографии старших — судя по всему, стоят всегда, не только к празднику. Со стены свисает медаль «Любимой жене за веру и верность». Из комнаты доносится звук старого модема. Телеметрический ЭКГ — старой модели, но надежный — передает кардиограмму в областную больницу.
— Сильная боль в области живота вполне может быть связана с инфарктным состоянием, — чуть позже объясняет Кисляков. — Хорошо, что есть возможность сразу же проконсультироваться с коллегами.
Осмотр О. занимает полчаса. Госпитализация по основному диагнозу не требуется. И подозрений на инфаркт нет: коллеги из Ростова отвечают быстро. Можно прощаться и ехать обратно. Правда, не сразу.
Главное после вызова, перед посадкой в скорую — снять перчатки. По правилам противовирусной защиты. Несмотря на то, что выезд штатный, а инфицированных вокруг не просматривается: таков протокол.
Инструктажи по защите Андрей Михайлович дает всей районной медицине: учит, потом снимает на телефон, что получилось, отправляет отчет по команде. «Тьфу-тьфу-тьфу, все сотрудники здоровы, спасибо ему огромное», — говорит Вера Подройкина, главврач Октябрьской районной больницы.
— Девяносто процентов случаев заражения медицинского персонала, — разъясняет Андрей Кисляков, — происходит при снятии экипировки. Ключевую важность имеет предотвращение контакта кожи и слизистых с наружной стороной… Сейчас, погодите, дайте помогу, пока свои не снял…
Правая перчатка, которую толком и не подцепить, в руках Кислякова выворачивается за доли секунды. Левую — медленнее, при одобряющем «вот так, как чулок, ровненько» — удается снять самостоятельно. Дезинфекция, по запястья. Затем Андрей снимает перчатки себе. Опять дезинфекция.
Все упаковывается в желтый пакет. Желтый — категория Б: «Потенциал инфицирования, который может привести к эпидемиям». Опасные отходы, наравне с патологоанатомическими и послеоперационными.
И еще одна дезинфекция. Все, можно в машину — и на базу.
* * *
— Ото…шел! — тихо командует ближайший фельдшер, отодвигая спецкора газеты ВЗГЛЯД себе за спину.
Пятачок перед станцией скорой в Каменоломнях. Около уазика-буханки, в которой ездят участковые терапевты — движение вокруг красного пластикового пакета. Красный — отходы категории «В», «чрезвычайно эпидемиологически опасные, которые контактировали с инфекционными болезнями и могут спровоцировать распространение инфекции». Выше только «Г» и «Д» — токсичность и радиация.
За полтора часа до этого участковый терапевт Ольга выехала по вызову в дальнее село. Двое детей, один из них инвалид. Муж с хронической болезнью легких. И жена, «не респираторная» — к ней-то Ольга и приезжала.
Итого — четверо в доме. И еще один человек, пятый — про которого при вызове терапевта ничего известно не было. Родственник. Прибыл в Октябрьский сельский район Ростовской области из Подмосковья. И не просто прибыл — а, как выясняется, сбежал из-под карантинного предписания.
Сразу приняли меры. Родственника уже отправили в госпиталь в Шахты со всеми вытекающими. Коронавирус, пневмония, ОРВИ — тут все едино: предписание нарушено.
Саму Ольгу после того, как она помогла женщине и закрыла вызов, отвезли домой на двухнедельную самоизоляцию. То есть — минус один участковый терапевт из 17. И кому-то из этих 16 добавилось работы. И с четырьмя выявленными контактными. И с Ольгой.
Остается только унести пакет в спецхранилище для красных и желтых. Впрочем, скоро за пакетами прибудет ежедневная машина из Ростова. Тут без сбоев — как и во всем, что касается противовирусного протокола.
— Люди — вот как этот… пациент — не хотят понимать простых вещей, — чуть медленнее, чем обычно, говорит старший фельдшер Кисляков. — Не в большинстве, но иногда — очень не хотят. И еще, наверное, гордятся этим непониманием. Молодец какой, на природу за тыщи километров из-под Москвы сбежал…
* * *
Чем хорош Октябрьский сельский район — здесь еще можно проследить контакты по инфекции, имеющиеся и потенциальные. Приезжие — раз. Вернувшиеся вахтовики — два: нефтегаз и стройки по всей стране, уроженцы Каменоломен и района там весьма востребованы. Как раз перед объявлением строгих мер многие вернулись в область со смен. Под двухнедельное предписание и карантин на дому.
— Есть контактные. Есть прибывшие с неблагополучных территорий. А неблагополучные — по факту все, что не Ростовская область, — поясняют в больнице.
Итого под наблюдением в Октябрьском районе, по последним данным, 105 человек. С забором мазков, с приездом терапевтов. Участковых, как мы помним, было 17, пока Ольга из строя не вышла.
Карантином дело, однако, не ограничивается. Район пограничный с ДНР, и граница не закрыта — это три. И четыре — около границы крупный город Новошахтинск, еще один анклав внутри Октябрьского района. Основные районные диагнозы «по ковиду» — в поселках между границей и Новошахтинском. Под два десятка случаев, двое летальных.
— А знаете, чего совсем на фоне эпидемии не стало? — спрашивает Андрей.
— ДТП, разумеется.
— Не просто ДТП. А на федеральной трассе…
Уточнение важное. Помимо прочего, скорой помощи в Каменоломнях вверена пара десятков км трассы М4. В обычное время — до крайности оживленной, потому что на юг: Кубань, Новороссийск. Но даже с февраля — Бог миловал. Пока не было вообще.
— Обычно одно крупное в месяц — как отдать. А то и два, — говорит старший фельдшер Кисляков.
Утром, однако, один из первых выездов — как раз на трассу. Номера ростовские, «японка» с включенной аварийкой. Водитель Н. почувствовал себя плохо, остановился и позвонил в скорую. Выясняется, что у Н. давление, причем приличное — но, как оказалось, вполне сбиваемое. Ехать ему недалеко, продолжать движение в состоянии.
* * *
— Молодец, что остановился. Молодец, что вызвал нас. Что все правильно сделал без риска создать аварийную ситуацию, — как обычно, со всей возможной тщательностью, разъясняет Кисляков. — И он и мы сделали свою работу как надо.
Андрей Михайлович спокоен и, пожалуй, даже благостен в конце своего дежурства. Если словами классика, который в Ростове окончил школу и вуз, то «на дню у него сегодня выдалось много удач».
За последние сутки на всю станцию, на все вызовы ни одного температурящего. Дорожно-транспортных — нет.
Больные в основном легкие и средние. Госпитализаций четыре, и по району еще три. Не так много, и не по инфекции: нет необходимости полностью обрабатывать машины и выдерживать их на двухчасовой экспозиции. Нежданных контактных на вызовах не обнаружено — стало быть, никто из фельдшеров скорой на две недели карантина не ушел, из строя не выбыл.
Возвращаясь к тому же автору-земляку, а именно к Александру Солженицыну: «прошел день, ничем не омраченный, почти счастливый». День в зоне эпидемии. Для каменоломненских скорых — в том же режиме, «плюс четверть к обычной нагрузке», как и накануне.
И как сейчас, конечно.
Комментарии
1
Общество , Статьи , Эпидемия , Александр Солженицын , Владимир Путин , Деловая газета "Взгляд" , Ростовская Область
Читайте также
«Идут атаки»: Соловьев заявил о войне против него
Пока вы дома: доктор Мясников дал прогноз по коронавирусу
26
Последние новости
Россия 24 июня отпразднует две Победы
Москвичам пообещали «четыре ведра» осадков на квадратный метр
Призывавшего нарушать самоизоляцию священника на Урале запретили в служении