Lenta.ru 31 июля 2018

«На меня нападут, если я буду ходить по Москве в вышиванке?»

Фото: Lenta.Ru
В Москве побывала британская писательница Сара Перри, автор романа «Змей в Эссексе». Действие книги происходит в викторианскую эпоху, но проблемы обсуждаются вполне современные: героиня по имени Кора Сиборн — жертва семейного насилия, у ее сына — легкая форма аутизма, а в довершение всего у женщины начинается роман с сельским викарием, чья жена тяжело больна. Подробнее о романе можно прочесть здесь. Сара Перри рассказала обозревателю «Ленты.ру» Наталье Кочетковой, как читатели-пуритане реагируют на отношения вдовы с женатым священником, кто виноват в Brexit и зачем писательница ходила на Красную площадь в вышиванке. Встреча состоялась в рамках профессионального выездного семинара «Британская литература сегодня», который на днях прошел в Музее-усадьбе «Ясная Поляна».
«Лента.ру»: Мало, кто так любит викторианскую Англию со всеми ее домиками, садиками, чаепитиями и Шерлоком Холмсом в придачу, как русский читатель. А как с этим обстоят дела в Великобритании?
Сара Перри: Викторианский период всегда был очень-очень популярен в Великобритании. Про него много пишут, снимают фильмы, людям нравится эта эпоха. Но что-то произошло в обществе: людям почему-то кажется, что викторианский период ужасно древний, был тысячу лет назад. Что мужчины тогда повально носили цилиндры, а женщины делились на две категории: на проституток с вываливающейся грудью и на добропорядочных жен, которые всегда вышивали в углу. Своим романом я хотела противостоять этому стереотипу. (Смеется.)
На самом деле викторианский период не так уж от нас и далек — по сути это канун новейшей истории. В 1873 году в Лондоне уже появилось электрическое освещение, в том числе на набережных. Метро в Лондоне заработало в 1860-х годах. Мы до сих пор пользуемся викторианскими больницами, викторианскими школами, викторианской системой туннелей. К концу викторианской эпохи женщины уже были вовлечены в деятельность профсоюзов, работали в области медицины, занимались политикой, инженерным делом, математикой, появился феминизм. И я решила написать книгу, действие которой происходит в XIX веке, чтобы показать людям, что на самом деле эта эпоха очень нам современна. Что медицина тогда активно развивалась. Что женщины могли работать.
С одной стороны, читателям это оказалось интересно. С другой, они испытали недоумение. В их картине мира викторианская эпоха была архаична. А в моем романе она выглядит довольно современно. Один читатель на Amazon оставил такой отзыв: «Какой-то анахронизм. Люди в романе ездят в лондонском метро, как это возможно?» На самом же деле к тому времени, когда происходит действие моего романа, лондонское метро работало уже 30 лет. (Смеется.)
Название вашего романа «Змей в Эссексе» рифмуется с названием рассказа Конан Дойла о Шерлоке Холмсе «Вампир в Сассексе». Это случайное или намеренное совпадение?
Аааааа! (Хохочет и имитирует пальцем выстрел из пистолета.) Это мой любимый рассказ. Я страшная фанатка Шерлока Холмса, прочла все книжки по семь раз. Эта рифма не была намеренной. Но в прошлом году я сама написала и опубликовала рассказ о Шерлоке Холмсе, который назывался «Загадка кентского привидения». И у меня в голове сразу возникла логическая цепочка: «Привидение в Кенте», «Вампир в Сассексе», «Змей в Эссексе» — и я поняла, что это действительно связанные вещи. Но произошло это подсознательно. А рассказ «Вампир в Сассексе» действительно легендарный и играет важную роль в английской культуре.
А сама постмодернисткая игра с викторианской эпохой и культом Шерлока Холмса, которой так много в романе, тоже подсознательная?
Нет, конечно, это намеренно. Я хотела переосмыслить сам роман XIX века: многочисленные линии повествования, точки зрения, большое количество героев. Мне кажется, в викторианскую эпоху романы и их авторы не боялись высказывать мнение по поводу морали, этики, культуры. Мне тоже хотелось бы наследовать этой традиции. Мне было интересно поиграть с этим и перевернуть ситуацию с ног на голову — показать, что викторианская эпоха принадлежит новому времени, поиграть с образами в современном ключе.
Поэтому в вашей книге в частности затронуты актуальные для современности темы? Скажем, главная героиня — жертва домашнего насилия, ее бил муж; у ее сына явно синдром Аспергера, хотя напрямую это не проговорено.
Совершенно справедливо — это именно то, что я пыталась вложить в текст. Я хотела обратить внимание на то, что сейчас происходит в нашей современной культуре через формат викторианского романа. Например, на британское общество и политику. Сейчас как-то так получилось, что если вы не богаты, если вынуждены бороться за свое существование, если вы живете в плохом доме — то всем кажется, что с вами что-то не так. Что вы сами в этом виноваты, сами на себя такое навлекли. Мне кажется, что это очень архаичная точка зрения.
В викторианскую эпоху, например, людям предлагали бесплатное жилье, если они не пили алкоголь, не играли в азартные игры и в целом были хорошими.
Мне также очень интересен аспект дружеских, близких отношений. Наша современная мораль кажется мне очень странной. Люди считают, что близкие отношения могут быть только с одним человеком — мужем или женой. Все другие привязанности, даже если они не являются сексуальными, в какой-то степени расцениваются как измена. В викторианскую эпоху у людей могла быть страстная близкая дружба с разными людьми.
Одна из вещей, которая шокирует людей, когда они читают мой роман, — не определенная жестокость времени, не тот факт, что человека могли просто зарезать на улице, а отношения между Корой и Уиллом (главная героиня и ее друг-священник — прим. «Ленты.ру»). Люди злятся, испытывают настоящую ярость. Они приходят на мероприятия, где я выступаю, и спрашивают: «Почему? Почему вы это сделали?» Такое ощущение, что сексуальная близость героев — самый провокационный эпизод романа.
Они так реагируют, потому что возлюбленный Коры — женатый священник, чья жена вот-вот умрет от туберкулеза?
Потому что в книге я отказываюсь наказывать их за происходящее. Людям намного комфортнее, если персонажи страдают за то, что позволили себе сексуальную близость. Или читатели ожидают, что после такого проступка, персонажи станут отрицательными, у них все пойдет не так. Но я отказываю читателям в этом. Наоборот: я симпатизирую этим персонажам, не наказываю их за происходящее.
Меня такая реакция читателей шокировала. Я не ожидала этого. Мне кажется, что это отражает современное мышление людей, показывает, что мы до сих пор несем в себе «викторианскую» мораль. Я говорю людям, что викторианская эпоха принадлежит современности. При этом я задаю читателям вопрос: вы старомодны или современны?
Похоже, что сексуальная неверность — самый страшный грех в современном обществе. Я не хочу сказать, что это не так, что это не предательство, но я не понимаю этой жестокой категоричности. Как будто физическая неверность — это самое ужасное, что человек может сделать в жизни. Это очень странно. Мы какие-то полупуритане, полусовременные люди.
Слушая вас, я подумала, что на современного россиянина как будто повлияли сразу две абсолютно полярные культуры. С одной стороны, XIX век с его дворянскими усадьбами, сельской идиллией, городскими балами, романами Тургенева, Гончарова, Толстого. А с другой — советский ХХ век с его всеобщим равенством, коллективизмом и строительством нового человека. Может быть, потому ваши читатели так остро реагируют на поступки ваших героев, что викторианская Англия тоже стала своего рода мифом и матрицей сознания среднего британца?
Точно! Я пыталась выяснить, почему викторианскую эпоху так неправильно понимают: как депрессивную, как время, когда женщинам нельзя было делать вообще ничего. Мне кажется, это потому, что в начале ХХ века, когда люди начали бороться за равенство полов, они сгустили краски. Чтобы было удобнее бороться со старым за новое, старое пришлось выставить в невыгодном для него свете: максимально консервативным, репрессивным. Если вы боретесь за равную оплату труда, то вы всегда можете использовать аргумент, что в викторианскую эпоху женщины вообще не работали. Так происходит во время любой революции — культурной или политической. Когда вы строите новый мир — вы демонизируете мир прошлый.
Как и у России, у нашей страны очень длинная история. Чуть что, люди вспоминают и Хартию вольностей, и Генриха VIII. Но мне кажется, что ретроспективно самая важная эпоха для британцев — это 1555-1580 годы, когда преследовали протестантов. Есть такая книга — «Книга мучеников». Она была опубликована примерно в 1555 году. Это очень большая книга. В ней историк Джон Фокс рассказывает о всех «храбрых протестантах», которые были сожжены заживо «злыми католиками». По сути это пропагандистская книга. События, о которых написано в книге, и правда имели место, но автор занимает политическую позицию: он рассказывает, как все было ужасно.
Я бы даже сказала, что эта книга — первый бестселлер в истории нашей культуры. Ее все время перепечатывали, она становилась все длиннее. В то время говорили, что в каждом доме должна быть Библия и «Книга мучеников Фокса». И как мне кажется, эта книга очень повлияла на формирование современного английского самосознания. Посыл, который эта книга транслировала: «Мы — одиноки в Европе. Мы на маленьком острове. Маленький храбрый протестантский остров. А там, за морем, французы, итальянцы со своей католической верой. Они думают только о том, как добраться до нас, как стереть нас с лица земли». Вам это ничего не напоминает? (Смеется.) Мне вообще кажется, что «Книга мучеников Фокса», вышедшая в середине XVI века, виновата в Brexit. Я правда так думаю. Поскольку эта книга заставила британцев чувствовать себя отдельными от материка, отдельными от Европы, изолированными, маленькими. До этого такого не было: постоянно заключались браки с европейскими монархами.
В России происходит нечто подобное: одно время очень любили Петра I, который «прорубил окно в Европу», а потом, сравнительно недавно, вдруг полюбили Ивана Грозного, а Петра разлюбили.
(Смеется.) О! Я понимаю, о чем вы! Это происходит по всему миру. Все нации начинает разрывать от национальной гордости и желания изолироваться. Это происходит и в Британии, и в России, и в Америке. Надеюсь, это все временное явление и оно скоро пройдет.
Можно задать вам бестактный вопрос? Блуза, которая на вас надета, — это вышиванка?
(Хохочет и произносит по-русски.) Vishivanka, да! Vishivanka! Сейчас вышиванки очень популярны в Европе. Очень-очень известный дизайнер Вита Кин делает платья и блузки в стиле вышиванки — они продаются по всему миру. Я хотела купить себе такую блузку, но не могла ее себе позволить в оригинальной версии, поскольку она стоит 1000 фунтов. Но, поискав в интернете, я поняла, что это украинские блузки и их можно напрямую заказать с Украины. Я заказала себе три такие. И когда я собирала чемодан, чтобы поехать в Россию, я подумала: интересно, это будет политическим заявлением, если я надену вышиванку? Решила — надену и выясню. Поэтому я сегодня с утра ходила в вышиванке на Красную площадь. (Смеется.)
Могу только рассказать схожую историю: у меня есть любимая брошь в виде чертополоха. Я думала надеть ее на прием в Британское посольство. Но потом вспомнила, что чертополох — символ независимости Шотландии, и надела другое украшение.
(Хохочет.) А надо было! Им бы это понравилось! В следующий раз непременно надевайте!
Мне кажется, что в этом есть серьезная подоплека: одежда и украшения — это тоже общественное высказывание. Это мягкий, женственный способ выразить свою точку зрения. Вы не кричите на улицах, не нападаете ни на кого, а просто используете свою красоту и вкус, чтобы высказаться.
Как вам кажется, на меня могут напасть в Москве, если я буду ходить в вышиванке?
Думаю, нет.
(Смеется.) Если бы на меня напали, это было бы здорово для рекламы моего нового романа. И фотографии были бы классные.
О чем ваш новый роман?
Это мой третий роман, он выйдет в октябре. Он называется «Мельмот». Основное действие разворачивается в современности, но есть отсылки к Англии 1950-х, армянскому геноциду 1960-х, Праге 1955 года, когда из Чехии выслали все немецкоговорящее население.
Комментарии
44
Общество , Статьи , Шерлок Холмс , Джон Фокс , Иван Грозный , Amazon , Lenta.ru , Москва , Прага , Великобритания , Чехия
Читайте также
Школьника отправили домой за недостаточно розовый вид
Умер певец Нильда Фернандез
Последние новости
Порошенко назвал свой самый обидный провал за годы президентства
Греф рассказал об отстранении олигархов от власти в России
Победитель «Евровидения» нарушил главное правило конкурса