Ещё
Прогнозы неутешительны
Прогнозы неутешительны
Общество
Захарченко решил вернуть свои миллиарды
Захарченко решил вернуть свои миллиарды
Происшествия
Москвич заявил на «больную» коронавирусом девушку
Москвич заявил на «больную» коронавирусом девушку
Общество
Названы скрытые угрозы коронавируса
Названы скрытые угрозы коронавируса
Общество

Режиссер Владимир Хотиненко: «Ленин — как консервная банка, хочется открыть» 

Режиссер Владимир Хотиненко: «Ленин — как консервная банка, хочется открыть»
Фото: Московский Комсомолец
20 января исполняется 65 лет кинорежиссеру , снявшему фильмы «Зеркало для героя», «Макаров», «Мусульманин», телевизионные картины «Гибель империи», «Достоевский» и «Бесы». Каждая из них вызывала бурную реакцию. Трудно представить его лежащим на диване в сладкой неге. Он как мотор. Трудится день-деньской.
— Вы днями сгораете на работе. Когда-нибудь живете в свое удовольствие?
— В новогодние безумные дни мы с женой Татьяной немного так и пожили. Она когда-то придумала, и с тех пор мы в мой день рождения уезжаем в горы. Причем мы на лыжах не катаемся! Мы просто живем в горах… В конце концов я смирился с тем, что работа, которую я выбрал, и есть жизнь. В кино почти у всех так, кто всерьез этим занимается. Поэтому дни свои надо проживать не угрюмо, понимать, что это и есть жизнь и другой не будет.
— Готовитесь к предстоящему юбилею?
— Обычно в этот день я смываюсь. Думаю, что юбилей мой пройдет в рабочем порядке. Когда-то я вообще отрицал дни рождения, не отмечал их. А потом понял, что они важны моим родителям. Но ни разу в жизни я не устраивал пышных юбилеев — ни в 50, ни в 60. Меня это приводит в ужас. Трепета не испытываю, думаю о том, как бы все это пережить и войти в нормальное русло жизни.
«У меня был ансамбль, который назывался «Машина времени»
— В  приехал с театром , собрались люди, и неожиданно зашел разговор о . Вспомнили вас, Балабанова, «Наутилус Помпилиус». Что это за котел был?
— Все по Гумилеву. Пассионарный луч пришел из космоса и ударил в эту точку. Рационально это объяснить невозможно. Мне повезло, что в тот момент я поступил в Свердловский архитектурный институт. Оттуда многие вышли, включая Славу Бутусова. Архитектурный институт тогда только родился, и его энергетика — молодая, революционная — вполне объяснима. Все ходили в кино, читали Камю и Кафку. Практически тогда и зародился рок. Я тоже играл на гитаре. У меня был ансамбль, который назывался «Машина времени». О Макаревиче мы ничего не слышали. Потом на его передаче я рассказал эту историю.
— Каждый существовал сам по себе?
— Мы встречались на вечерах, самодеятельных рок-концертах. Я хоть и закончил архитектурный, уже снимал кино. А Бутусов с компанией учился в институте позже. Они же у меня в «Зеркале для героя» впервые появились, а до этого были подпольными музыкантами. Их слушали на кассетах. Рок-н-ролл неистребим. Он всегда в тебе. Рок-клуб образовался где-то в начале 80-х. был у меня композитором на нескольких картинах. Сценарист Надя Кожушаная и будущий режиссер анимационного кино тоже в архитектурном учились. Он многих породил. Аудитория была очень активная, способная к творчеству и его восприятию. Это была супница, в которой варился густой бульон.
— Владимир Xотиненко поры «Зеркала для героя» и теперешний — два разных человека?
— Радикально я не изменился. Мои идеалы остались прежними. Почему я люблю эту картину? Потому что это своего рода автопортрет. Дальше были приобретения, опыт жизни. Он иногда может больше мешать, чем помогать. Опыт — опасная штука. Это наезженная колея.
— У многих осталась трещина от разрыва Миндадзе и Абдрашитова. Так и вас развела судьба с драматургом . Насколько отличается жизнь с ним и после него?
— Мы с Валерой Залотухой были одно целое. С тех пор у меня драматурга не было, и я решал задачи другими способами. Мы были братья по сути. Но даже братья ссорятся. Разногласия среди творческих людей — дело обыкновенное. С Надей Кожушаной мы вместе делали «Зеркало для героя», но разругались на картине. Слава богу, успели помириться до ее ухода. А с Валерой не ссорились никогда. У нас состоялся мужской разговор один на один. В нем нет ничего секретного. Он сказал, что хочет попробовать самостоятельно реализовать свои идеи. Я ему тогда честно сказал: «Валера, режиссура — это не твое». Но он ответил: «Я попробую». И снял документальные фильмы, вполне приличные. Но его дело — писать сценарии. Мне его не хватает сильно, потому что мы с ним были одной крови. Явственного кризиса не было, чтобы мы пришли, сели и не знали, что делать. Нюансов может быть множество. Правды теперь уже никто не узнает. Каждый пробует что-то новое. У меня таких возможностей открылось много. Я смог поработать в разных направлениях, которые, может быть, для него были бы неприемлемы. На картине «72 метра» мы окончательно расстались. Был смешной эпизод. Я под себя что-то переделывал. Так было всегда — и на «Макарове», и на «Мусульманине». Придумал золотую рыбку и чайку — важные для меня образы. В небе и воде — в среде, где души обитают, а моряки служат. Ему страшно это не понравилось. Он мне этого не говорил, но я прочитал в его интервью, что Xотиненко чего-то там навыдумывал. А потом мы пишем музыку с  и у него берут интервью, в котором он говорит прямо противоположное, про замечательные образы рыбки и чайки. Я не говорю, что его мнение для меня более авторитетное, просто это забавно. У Валеры было гиперчувство правды жизни. Мой отец строил дом; гвозди по ночам ковал на заводе, а потом выносил, то есть воровал. И Валера придумал в «Мусульманине» для  фантастическую фразу, до сих пор пробирающую до мурашек: «И кровать, на которой я тебя родила, тоже из ворованных досок». Какой нужно обладать природой таланта, чтобы написать такие слова.
— «Мусульманин» снят давно. И то, что дремало когда-то, вышло наружу.
— «Мусульманин» сейчас актуальней, чем тогда. В новом контексте и смыслы новые открываются. Мы уже все пережили, а тогда была картина-предчувствие. К сожалению, ее почему-то не показывают, а делать это надо. С одним каналом даже заключили договор, но фильм передумали показывать.
— Насколько вы свободный человек? Много ли запретов в творчестве?
— Мне нельзя что-то запретить. Но в кинопроизводстве участвует много людей, это искусство коллективное, и оно требует определенных компромиссов. В кодексе Xейса был запрет, касающийся продолжительности поцелуя. И Xичкок снял самый длинный в истории кинематографа. Герои целовались, потом о чем-то говорили, опять целовались, шли и опять целовались. Он пошел на компромисс, но решил его художественным образом. Когда я снимал фильм «Поп» — а он все-таки про церковь, — была единственная просьба не воспроизводить целиком обряд крещения на экране.
— Неизвестно, что бы теперь было. Происходящее между культурой и религией принимает несусветные формы.
— В «Попе» самым сложным был вопрос отношения к историческому эпизоду, связанному с Псковской миссией. Он долго скрывался. Тема предательства для нас болезненна всегда и будет важной еще долгое время. Грань между исполнением долга и тем, что можно назвать изменой, — самый сложный и интересный для меня вопрос. И не все согласились со мной, поскольку считали, что в Псковской миссии все предатели, и точка. Сейчас мощная провокативная тенденция. Я-то против актуализаций Вагнера. Тут, правда, трудно отделить зерна от плевел. Провокация для чего? Ради чего-то художественного? Микеланджело нарисовал «Страшный суд» в Сикстинской капелле, а это вообще-то церковь — и вдруг голые все. Сам он отказался что-то переделывать, и за него в мягкой манере подрисовали набедренные повязки. В  есть храм, где стоит скульптура Христа с крестом в рост человеческий. Микеланджело вылепил его обнаженным. Потом Христу сделали бронзовую набедренную повязку, существующую отдельно от него. Внутренний конфликт между искусством и церковью существовал всегда. Было бы любопытно проследить историю их взаимоотношений. Странно, почему Босх не был проклят церковью. У нас никто еще не приблизился к тому, что нарисовано у него.
«Владимир Ильич как закрытая консервная банка, которую хочется вскрыть»
— Вызывает много эмоций и все, что связано с толкованием истории. А вы взялись за большой проект к 100-летию Октябрьской революции.
— Наш фильм «Меморандум Парвуса» — история поезда, в котором приехал Ленин с группой товарищей в количестве 32 человек на Финляндский вокзал. В школе нам говорили, что никакого поезда не было, и «пломбированного» вагона не было. Сейчас мы знаем, что это не так. Немало серьезных историков считает, что если бы не было этого вагона, то история пошла бы по другому пути. У нас есть выдуманные персонажи, и они позволяют гибко относиться к ситуации. Мы можем уходить в область интерпретаций. Есть исторические персонажи и буквальные вещи, которые интересны уже сами по себе, потому что до этого о них просто не говорили. Это зерно, из которого выросло что-то невероятное. Для меня это своеобразное продолжение «Гибели империи». Фантастически интересный материал.
— Фильм будет с размахом или нечто камерное?
— Это достаточно дорогой проект, поскольку исторический. Сейчас даже паровоз стоит дорого. Но того размаха, как в «Гибели империи», не будет. У нас есть отречение . Все по-разному относятся к этому событию, у нас нашлась своя интересная краска. Это очередное минное поле, на которое я выхожу.
— Сценарий написан на основе архивных материалов?
— Материала много, воспоминаний разных людей о том, как они ехали в этом поезде. Всего сто лет прошло. А мы даже до конца не знаем, кто же все-таки ехал в этом поезде. Был там Радек или нет? Упоминается фамилия человека, про которого никто вообще ничего не знает. Есть письмо, которое все эти люди подписывали, отправляясь в путь, весь список пассажиров. Казалось бы, 32 человека, довольно много свидетелей, но непонятно, кто был до конца. Даже это может стать зоной интерпретаций. Давно уже никто всерьез не касался данной темы. А это для нас важно и будет важно всегда.
тоже собирается делать фильм, посвященный 1917 году.
— Да я думаю, немало людей в эту дверь будет ломиться. Знаю, что собираются снимать про Троцкого. Дело обыкновенное. Юбилей. Но, может, и хорошо, всколыхнется что-то, а то уже многие не помнят, кто есть кто. Немецкие исследователи, и не только они, говорят, что Чингисхан и  — дети по сравнению с Владимиром Ильичем Лениным и тем, что он произвел с миром.
— Кто сыграет Ленина — тайна?
— Пока не хочу озвучивать имя актера. У нас много стереотипов. Из Ленина делают карикатуру. Он как закрытая консервная банка, которую хочется открыть.
— С общественного поприща вы удалились? Вас ведь куда только не прочили, даже на пост Михалкова.
— Нет времени на это. Я знаю, что это точно не мое. Мое — это преподавание. Люблю работать с ребятами, ощущаю пользу для себя безусловную, для них тоже вроде бы достаточно ощутимую.
— У вас и ВГИК, и Высшие режиссерские курсы. Вы что, кровь младенцев пьете?
— Все это мое желание исследовать разное, потому что везде свои способы обучения. Но это то, что я собираюсь в ближайшее время как-то подсократить. Ребята, слава богу, участвуют в съемках.
— У вас? Как вы когда-то работали на площадке у своего учителя Михалкова?
— Опыт площадки бесценный. Ленин в  жил рядом с кабаре «Вольтер», где базировались дадаисты. Он играл с ними в шахматы. Это новая среда для Ленина, ставшая предтечей сюрреализма с бредовыми идеями. В Цюрихе до сих пор существует музей, где располагался «Вольтер». И последователи дадаизма считают Ленина продолжателем своих идей. Мои вгиковские студенты придумали дадаистский спектакль и будут его играть в кино. Вот, пожалуйста, замечательное применение сил.
— А ведь когда-то вы сами набирались опыта, работали художником-конструктором на Павлодарском тракторном заводе.
— У меня была пауза между юридическим и архитектурным институтами. Мама устроила меня на завод в бюро эстетики. Там стояли кульманы, работали интеллигентные люди, в основном женщины. Я ходил по цехам и смотрел, как красить станки и цеха, пытался придумывать специальные стулья, на которых можно за токарным станком сидеть. Это было замечательное время. У меня даже остался макет моей покраски цеха. Это был первый шаг в сторону искусства — наивный и незамысловатый.
— Не знала, что вы в юридическом учились.
— Я же карьерист по природе. Хотел закончить юридический, чтобы потом пойти в Институт международных отношений. Это был период, когда я мечтал быть дипломатом. Понимал, что сразу вряд ли примут, блат нужен, поэтому решил начать с юридического, блестяще выучить английский, а потом уж поступить. Но понял, что это совершенно не мое, слинял, поработал на заводе и пришел в архитектурный. Юридический тоже был в Свердловске. Так что я был знаком с городом, когда попал в него во второй раз.
— Вас помотало хорошо с юности.
— Да уж, поколбасило. Родители переехали из Славгорода, с , когда я закончил шестой класс. Стало быть, мне было лет 13. Сегодня ненароком вспомнил, что к этому времени уйму всяких книг прочитал, вполне взрослых. В нужный момент уехал с родителями из маленького городка Славгорода в более крупный . А дальше уж я сам устраивал приключения.
— Всюду рядом с вами жена Татьяна.
— Слава богу, что все эти годы, когда поменялась судьба, я с Танечкой. Она — мой бессменный и жесткий критик, и редактор, и очень меня укрепляет, имеет способность смотреть на то, что я делаю, со стороны. Это не всегда мне нравится, иногда раздражает, но я понимаю, что это необходимо.
— Вы производите впечатление людей, которые нашли друг друга.
— Я чувствую именно так. Даже вообразить не могу свою жизнь без Тани.
Видео дня. Орбакайте сломала ногу
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео