Ещё

Современной России нужна масштабная документальная летопись ("Разговор с Константином Косачевым") 

Гость в студии «Голоса России» — Сергей Валентинович Мирошниченко, кинорежиссер, сценарист, документалист, заслуженный деятель искусств России, секретарь Союза кинематографистов Российской Федерации, лауреат Государственной премии РФ.
Программу ведет Константин Косачев.
Косачев: Добрый день, утро или вечер, уважаемые слушатели радиостанции «Голос России»! С вами как всегда я, Константин Косачев, руководитель Федерального агентства по делам СНГ, соотечественников, проживающих за рубежом, и по международному гуманитарному сотрудничеству, спецпредставитель президента России по связям с государствами-участниками СНГ.
Как всегда наш традиционный эфир мы стараемся связать с какими-то крупными, значимыми событиями в жизни России, либо происходящими за ее пределами. Я могу вам признаться, что в этот раз повод был совершенно очевиден, а вот собеседник не столь очевиден, во всяком случае, для меня.
Почему? Потому что поводом стал, разумется, День России — государственный праздник, который наша страна отмечает с 1992 года. В этот день в 1990 году РСФСР приняла декларацию о государственном суверенитете.
К этому событию люди по понятным причинам относятся по-разному, но это событие, которое послужило основанием для того, чтобы сделать день 12 июня главным государственным праздником страны.
Этот праздник уже обрастает своими традициями, и одна из самых замечательных — вручение в этот день президентом Российской Федерации в Георгиевском зале Большого кремлевского дворца Государственной премии РФ людям или коллективам, которые на протяжении последних лет внесли особый вклад в российскую науку, образование, культуру — во все то, что делает Россию Россией.
Так вот, повод очевиден — это государственный праздник, а выбор собеседника для меня долгое время был большим вопросом, потому что было трудно найти человека, который бы отвечал за государственный праздник как таковой. И уже в ходе церемонии празднования в Кремле, в которой я тоже имел честь участвовать, мне пришла в голову идея, которую, слава Богу, поддержал и мой собеседник, — записать эфир с одним из лауреатов Государственной премии РФ, которая 12 июня вручалась президентом РФ Владимиром Владимировичем Путиным.
И этот лауреат и мой гость в студии — это Сергей Валентинович Мирошниченко, советский и российский кинорежиссер, сценарист, документалист, заслуженный деятель искусств России, секретарь Союза кинематографистов России.
Только перечисление ваших наград и премий занимает несколько страниц убористого текста, но кульминация — это Государственная премия РФ, которую вы получили из рук президента России, с чем мы вас с огромным удовольствием и поздравляем. Сергей Валентинович, спасибо, что вы с нами в студии.
Мирошниченко: Спасибо и вам большое!
Косачев: Ну и мой первый вопрос — ваша реакция на эту премию. Согласны ли вы с тем, что это кульминация — понятно, что еще не последняя, но, тем не менее, в виду тех наград, которые вы получали за свое творчество, какое место занимает Государственная премия, какими наградами, помимо нее, вы особенно гордитесь?
Мирошниченко: Конечно, было бы кокетством сказать, что мне неприятно было получить эту премию. Сейчас есть такой тренд — все, что от государства, плохо для интеллигенции.
Нет, мне было очень приятно получить награду именно от Путина еще и потому, что я когда-то, еще в 1999 году, снимал его, он еще был исполняющим обязанности президента. Мы снимали фильм «Неизвестный Путин», который потом был показан во всем мире, получил награды.
С тех пор я его не видел, я не царедворец, я не ходил вокруг Кремля и не выпрашивал ничего. Мне было приятно увидеть его, было интересно посмотреть, как человек изменился. И он действительно очень изменился и, на мой взгляд, в лучшую сторону. У него появилось какое-то историческое мышление, сознание, а тогда, когда мы снимали, в 1999 году, ему было все внове, он осваивался, иногда ему было неуютно, что-то отвлекало.
А сейчас, мне кажется, у него есть какая-то стратегия, он очень сосредоточен, и это приятно. Я надеюсь, что это принесет пользу нашему государству. Такая сосредоточенность на больших делах, кстати, редкое качество наших руководителей.
Косачев: Я думаю, это то качество, которое и вызывает симпатии людей, которые его поддерживают, которые ему симпатизируют.
Мирошниченко: Ну а так я, конечно, рад. В зале было много моих друзей, знакомых, тех, кого я снимал — героев, это меня порадовало, и премия значительная.
Когда государство оценивает человека — это большое дело, особенно за то, что ты говоришь правду. Это странно: когда снимаешь, иногда критикуешь государство и даже того человека, который тебе вручает эту премию, — в моих картинах есть относительная критика этого человека. Но он вручает тебе премию, как бы показывает, что государство слышит то, что ты говоришь.
Если говорить о важных делах, я считаю, что мое важнейшее дело — что я профессор во ВГИКе, я выпускаю студентов. У меня сейчас 18 дипломников, это 18 картин. Кроме этого, я делаю очень большую картину о спорте.
Косачев: Мы обязательно вернемся к вашим творческим планам. Мне показалось очень важным, что вы сейчас сказали: вы снимаете правду, не скрываете своей гражданской позиции, которая не всегда может совпадать с официальной версией происходящего в нашей стране.
Я в этой связи позволю себе процитировать слова президента России, которые он произнес на церемонии вручения премии в ваш адрес: «из его честных и ярких лент потомки будут узнавать о нашей стране и живущих сегодня, понимать о нас самое сокровенное, подлинное, а также искать и находить ответы на волнующие их вопросы».
И в этом для меня проявление высшей гражданской позиции президента России, который оценил правду в вашем творчестве.
Мирошниченко: Тут я должен быть скромным. Я снимаю очень интересных людей, эти люди — мои соавторы. Моими соавторами являлись такие люди как, допустим, Виктор Петрович Астафьев, Юз Олешковский или Валентин Григорьевич Распутин.
Косачев: Который, кстати, тоже был среди лауреатов.
Мирошниченко: Да. Или, например, Георгий Степанович Жженов и Валерий Абисалович Гергиев. Наверное, я просто помогал правильно транслировать те мысли, которые они говорят. Поэтому то, что говорит президент, относится к тем людям, которые говорили с экрана в моих фильмах. Просто я хорошо их слышал.
Косачев: Сама премия действительно значительная, если я не ошибаюсь, это 5 миллионов рублей в денежном исчислении, хотя понятно, что главное здесь не денежное исчисление. Премия, согласно статуту, присуждается для стимулирования дальнейшей творческой деятельности и создания благоприятных условий для новых творческих достижений.
Возвращаясь к тому, о чем вы уже начали говорить, каковы ваши кинематографические замыслы, творческие планы? И как вы собираетесь потратить ту сумму, которую получили вместе с государственной премией?
Мирошниченко: Мы уже решили, что большую часть этой премии вложим в следующую картину. Она сложная, большая. У меня несколько замыслов, один из них — фильм, связанный с Олимпиадой в Сочи, про выдающихся спортсменов мира, которые приедут в Сочи, о философии спорта, о взглядах на то, что такое спорт в современном мире, далеко ли мы отошли от идеалов Кубертена.
Это будет философско-спортивный фильм. Он должен выйти не только на телевидении, но и на больших экранах. Сейчас я готовлюсь, будет много поездок. Я узнал для себя много интересного.
У нас довольно странное отношение к спорту. Это некий заменитель междугосударственых войн, как ни странно. А Кубертен закладывал совершенно другие идеи. Есть даже журнал «Философия спорта», в котором обсуждаются эти проблемы. У нас он не выходит, всего одна книжка Кубертена переведена. Это очень странно, он философ. Мы даже не знаем, что «Быстрее, выше, сильнее» — это лозунг, который произнес французский священник. Имелось в виду сильнее духом.
Косачев: То есть это не про планку для прыжков в высоту, а про состояние духа?
Мирошниченко: Да. Он считал, что человек должен развиваться. Все это происходило накануне Первой мировой войны. Многие люди — и священники, и философы — думали, как предотвратить противостояние, конфронтацию людей. Они считали, что накачивание мышц — это путь к Спарте, а есть афинская школа, это совсем другой взгляд.
Не буду углубляться, я постараюсь, чтобы эта картина не была просто показом достижений отдельных людей, а стала размышлением этих людей. Они очень интересные. Часто спортсменов спрашивают том, как они добиваются успехов в спорте, но они гораздо интереснее как властители дум, они влияют на огромное количество молодежи. И мне бы хотелось сделать картину об этих людях.
Косачев: Сергей Валентинович, поправьте, если я ошибаюсь. В моем понимании отечественная документалистика всегда была очень сильным, развитым жанром.
Мирошниченко: Это факт мировой культуры. Если мы говорим о документалистике, весь мир знает, кто такой Дзига Вертов, все знают наших ведущих документалистов. Их преподают во всех университетах. Это как русский театр или литература.
Косачев: В советское время, подозреваю, внимание государства к этому жанру диктовалось в том числе идеологическими соображениями. Нужно было содержать в правильном состоянии общественное мнение. Достаточно вспомнить, что каждый киносеанс обязательно начинался просмотром событий дня — я не помню, как это называлось…
Мирошниченко: Новости дня.
Косачев: Да. Российская кинодокументалистика по сравнению с советской пользуется таким же вниманием и поддержкой со стороны государства? И второй вопрос — как чувствует себя отечественная документалистика по сравнению с тем, что происходит в других странах?
Мирошниченко: Про первое — я считаю, что любая страна, которая претендует на то, что она что-то значит в мире, тратит на документалистику деньги. В Иране документальных фильмов снимается ровно столько же, сколько в Российской Федерации. В Америке снимается больше.
Самая сильная документалистика сейчас в Америке, в Германии. Интересно, что это как-то связано с экономическим развитием. В Бразилии сейчас развивается документалистика. И в России, я считаю, есть возможности и средства, которые выделяет государство.
Не знаю, как их соизмерять, но средств выделяется на 400 фильмов в год. Я считаю, что это достаточно много. Но в этих грантах нет логики, нет центров, куда бы поступали эти средства. Это то же самое, что финансировать космические программы через миллионы мелких производителей.
Все-таки большие, серьезные картины должны делать большие команды, студии, это должна быть команда творцов. Вот, например, фильм Озерова об Олимпиаде делала очень большая команда, только операторов было 63, задействовали две студии — «Ленхронику» и Центральную студию документальных фильмов (ЦСДФ).
Или, допустим, «Великая Отечественная война» Кармена — по-моему, для Америки они выпускали серию фильмов. Но теперь этой студии де-факто вообще нет. Де-юре есть три комнаты, а де-факто нет. И такая проблема существует, в том числе и для российского телевидения. Чтобы заказывать большие, серьезные проекты, приходится многим каналам, в том числе, например, ОРТ, обращаться к немецким производителям.
Я думаю, что мы должны вернуть большие центры, сделать их несколько, и в Питере, и в Москве, чтобы они смогли, во-первых, собрать молодых людей, которые хотят делать документальное кино, — мы 5 лет готовим во ВГИКе очень талантливых людей, в них вкладываем все усилия.
ВГИК — одна из десяти лучших киношкол мира. Она входит в топ-25 мировых вузов. Когда мы выпускаем людей, они оказываются в свободном плавании, становятся озлобленными интеллектуалами, которые не могут найти себя. Я думаю, что мы должны вернуть крупные центры, чтобы режиссер занимался режиссурой, чтобы он не был мелким частным собственником, который должен как-то себя обеспечивать.
Задача государства — помочь ввести логику в трату средств. Если мы хотим получить отдачу, настоящую летопись, то должны быть эти центры летописи. Если мы хотим, чтобы создавалось нечто малокачественное — иногда мне из Красногорского архива (Государственный архив кинофотодокументов) честно говорят, что да, поступают картины, но такого уровня и такого качества и на такие темы, что летописью они не станут.
Может произойти такой странный момент, что у нас будет прекрасная советская летопись, но окажется, что мы ничего не строили, не делали, не думали, не будет интеллектуалов, которые жили в наше время. Но это же неправильно. А в наше время якобы жили только озлобленные интеллигенты и несчастные крестьяне, спивающиеся в деревнях. Это неправда.
Косачев: Конечно. Одна из ваших работ, которая особым образом упоминалась на церемонии вручения Государственной премии в Кремле, это проект «Рожденные в СССР». Проект с немного провокационным названием, ему уже много лет. Расскажите поподробнее о том, что он собой представляет, что уже сделано и что предстоит сделать в будущем?
Мирошниченко: Это хороший пример международного сотрудничества на долгие годы, не зависящего от политической конъюнктуры.
Этот проект делается несколькими странами. Участвует Великобритания, Россия. В последний проект еще и Германия подключилась. Режиссер я один, но даже толчок для создания этой картины еще в советское время пришел из Великобритании.
Меня пригласил замечательный режиссер Майкл Аптед, он снимает игровое кино. Он возглавляет Гильдию кинорежиссеров Соединенных Штатов Америки, талантливый человек. Когда мы начинали, я еще был молодым человеком, не понимал, что это такое, что за советско-британский проект.
Косачев: Это 1984 год, если не ошибаюсь?
Мирошниченко: Нет, 1987-й. Потом мы еще год готовились. Съемки прошли, закончились накануне распада Советского Союза, то есть мы заканчивали проект в 1989-1990 годах. Когда мы снимали первый фильм, ездили, отбирали 20 героев, которые живут в разных республиках бывшего СССР.
Косачев: Сколько им было лет, когда вы начинали?
Мирошниченко: По семь лет.
Косачев: Соответственно, сейчас им больше 28? 30 уже, получается?
Мирошниченко: Да, сейчас им за 30. Через четыре года будет следующая серия — уже 35.
Косачев: А когда будет следующая серия? Какой временной шаг?
Мирошниченко: Семь лет. В основе проекта лежит высказывание блаженного Августина: «дайте мне ребенка в семь лет, и я скажу, каким он будет человеком».
Есть теория, что в семь лет человек складывается полностью, он практически не меняется. Я в советское время опровергал эту теорию, сейчас меньше. Я понимаю, что она во многом справедлива. Так что если нас слушают мамы, подумайте об этом — в семь лет ребенок почти полностью складывается как личность.
Мы наблюдали судьбу этих детей. Наверное, этот проект был бы довольно скучным, но произошло то, что произошло, может это кому-то это нравится, но на мой взгляд это катастрофа большой империи.
Косачев: Вы имеете в виду распад Советского Союза?
Мирошниченко: Да. Катастрофа, которая наступила из-за неумелого руководства и неправильного понимания того, что такое национальности. Надеюсь, мы не повторим этого пути. Было бы очень глупо, если бы Россия превратилась в Африку. Это очень печальное событие, большая глупость.
Мне кажется, что в тот момент дети передавали то, что говорили родители на кухне. Я был поражен, что, например, грузинский мальчик не говорил по-русски, киргизский мальчик не говорил по-русски, мальчик из Литвы не говорил по-русски. И я уже тогда понимал, что это катастрофа. Если в семь лет дети не говорят на общем языке, это очень серьезная проблема. Кстати, все сейчас заговорили по-русски, все до одного. К 28 годам…
Косачев: Благодаря участию в проекте, или существует более широкая тенденция, русский язык востребован?
Мирошниченко: Востребован, особенно молодежью. Я видел, как менялось отношение к России в таких странах как Грузия и Литва. Когда мы снимали героев в 14 лет, сразу после распада СССР, был пик жесткого национализма. А сейчас в Литве вся молодая часть населения говорит по-русски, люди принимают тебя хорошо, улыбаются.
Видимо, появилось добрососедство на бытовом уровне. Наверное, оно когда-нибудь перерастет в хорошие отношения и на государственном уровне. И в Грузии, несмотря на то, что была война, и мы снимали после войны, люди на бытовом уровне принимали хорошо. Не могу сказать, что сами люди, отношение…
Косачев: И в России война не изменила отношение…
Мирошниченко: Ни к грузинам, ни к литовцам, нет.
Косачев: Вы абсолютно правы.
Мирошниченко: Сейчас эти дети живут в Аргентине, Израиле, Люксембурге, Америке. Наш фильм стал картиной о том, как живет молодежь во всем мире. Вот еще почему она интересна. Ее показали во многих странах мира, не только в России. Эту картину даже изучают во многих университетах за рубежом как исследование жизни человека, как человек живет.
Благодаря этой картине люди учат русский язык. Мне кажется, что России надо изменить отношение к финансированию изучения русского языка за рубежом. Мне кажется, нужно, чтобы появились гранты для педагогов, преподающих русский язык, им сейчас очень сложно. Китайский, испанский язык их давят. И все страны — Франция, Испания, Китай — финансируют изучение своего языка. В Соединенных Штатах Америки есть такое направление.
Мы тоже должны. Потому что человек, который прочтет Достоевского, посмотрит фильмы Тарковского на русском языке, он будет любить нашу родину. Будет ли он работать дипломатом или кем-то еще, даже если офицером разведки, он все равно, прочитав Толстого и Достоевского, будет относиться к нашей стране лучше. Мы должны помогать изучать язык. Мы в этом отношении очень сильно отстаем.
Косачев: Замечательные слова. И я бы был очень рад, если бы нашу передачу послушали и те, кто отвечает за распределение государственных ресурсов. Мы очень часто говорим в этой программе о необходимости выделения соответствующих средств. Они сейчас выделяются, но крохотные, совершенно не соответствующие ни спросу, ни потребностям нашей страны в том, чтобы росло число изучающих русский язык.
Те деньги, которые уже вкладываются, дело даже не в сумме, это инвестиции, они будут через 10-20-30-50 лет давать совершенно феноменальную отдачу. Либо не давать, если их вовремя не вложить. Здесь как с любыми другими экономическими, инфраструктурными проектами.
Мирошниченко: Язык и краска останется в мире, а если мы не будем на это тратить, наша краска будет более тусклой.
Косачев: Конечно. Возвращаясь к этому проекту — 20 человек в семь лет, наверное, не сами соглашались на участие в нем?
Мирошниченко: Родители подписывали согласие.
Косачев: А сейчас люди выросли и имеют право на собственное мнение. Вы сохранили всех участников, все 20 человек работают с вами?
Мирошниченко: Два человека ушли. Одна девочка ушла после 14 лет, она перестала участвовать по личным соображениям, а одного мальчика мы потеряли.
Косачев: Потеряли связь с ним?
Мирошниченко: Мы сняли его в семь лет в городке беженцев из Баку, и его мама, наверное, из страха, назвала не те телефоны, не те адреса. Закончилось все тем, что мы его потеряли.
Но недавно я увидел — мальчика звали Павел Сычев — я увидел Павла Сычева, меня это поразило, в форме следователя по каким-то делам, он борется с коррупцией, и по возрасту совпадает, и лицо очень похоже. Я так обрадовался, что это может быть он, я буду счастлив, мне будет интересно, если в следующей серии появится наш герой, вернется.
Косачев: Уже сняты три части вашего фильма. Где его можно найти, если наши радиослушатели захотят его посмотреть? Он свободно выложен в Интернете, или же все защищено авторскими правами, и иначе как на спецпросмотрах не демонстрируется?
Мирошниченко: В Интернете полная вакханалия. Когда моя картина вышла сначала в Голландии, а потом в России, в России появилась картина с голландскими субтитрами.
Косачев: Творческое самолюбие, я думаю, было обрадовано, а все остальные ваши чувства негодовали.
Мирошниченко: Да, конечно, это странная вещь. Я думаю, что в Интернете можно найти все. Фильм вышел, все серии выходили на канале «Культура», есть закрытое общество молодежи «Рожденные в СССР», в которое они и меня принимают. Там обсуждают и тему фильма, и проблемы молодых людей приблизительно этого возраста. Тематика довольно обширная.
Косачев: Здорово. Сергей Валентинович Мирошниченко был гостем в нашей студии. Документалист, режиссер, сценарист и, самое главное, лауреат Государственной премии Российской Федерации 2013 года.
Мы вас еще раз поздравляем, желаем такой же творческой энергии, такой же креативности, уверенности в собственных силах. Я уверен, что все у вас получится и с проектом «Рожденные в СССР», которому быть, жить и обязательно каждые семь лет вновь радовать зрителей. И, разумеется, благодарных слушателей на ваших курсах во ВГИКе, достойной смены, хотя вам еще о смене совершенно точно думать рано.
Спасибо, Сергей Валентинович. С вами как всегда был я, Константин Косачев, руководитель Россотрудничества и спецпредставитель президента России. Смотрите нас, слушайте нас, спорьте с нами, но самое главное — будьте с нами. До новых встреч в эфире!
Аудиоверсия программы:
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео