В мире
Новости Москвы
Политика
Общество
Происшествия
Наука и техника
Шоу-бизнес
Армия
Игры

СИЗО СБУ: Камера два на четыре, свет и музыка

Это произошло через неделю после того, как «беркутовец» Виталий Гончаренко был освобожден из-под стражи решением апелляционного суда г. Киева. Судебное решение вызвало гнев начальника департамента спецраследований ГПУ Сергея Горбатюка. Он откровенно пригрозил судьям апелляционного суда уголовным преследованием.

СИЗО СБУ: Камера два на четыре, свет и музыка
Фото: Свободная прессаСвободная пресса

покинули четверо бывших сотрудников спецподразделения «Беркут» Артем Войлоков, Виталий Гончаренко, и Владислав Мастега. Их адвокат сообщил, что они законно пересекли границу по внутренним паспортам. «Находиться на территории Украины нам просто опасно», — заявили «беркутовцы» в своем видеообращении, объясняя мотивы спешного переезда в .

Видео дня

За три года после майданного переворота судебная власть в результате «мусорных» люстраций, законов «об очищении власти» и различных «реформ» полностью потеряла свою независимость. Судебный процесс трансформировался в заказной фарс. Статьи уголовно-процессуального кодекса полностью перестали работать, а следователи прокуратуры в угоду скачущим под судами активистам Майдана идут на должностные преступления, такие как подлог и фальсификация доказательств. Доводы защиты, невиновности обвиняемых просто игнорируются. В своих решениях судьи апеллируют не к международным нормам права, а к новым понятиям вроде «общественной необходимости», которые с радостью тиражируются прокурорами.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: (статья) Трамп и Порошенко мечтают о русских боевых самолетах в небе

Служба в подразделении «Беркут» учитывается судами как отягчающее обстоятельство. И доказать свою невиновность сотруднику этого подразделения практически невозможно.

Я уже неоднократно писал о том, как стряпались уголовные дела против моих товарищей из харьковского батальона «Беркут». Сейчас мне удалось связаться с бывшими коллегами, которые несколько дней назад приехали в РФ, и подробно поинтересоваться мотивами, побудившими их сделать «шаг в неизвестность».

Виталий Гончаренко рассказал:

— В Харьковском подразделении «Беркут» я работал с 2009 года. За время службы в составе группы быстрого реагирования пришлось побывать в различных ситуациях: брать вооруженных преступников, освобождать заложников. Никогда не мог подумать, что меня будут задерживать, как особо опасного рецидивиста.

23 июня 2016 года меня повесткой вызвали в Харьковской области. Следователь в кабинете устроил представление. Завел сотрудников «Альфы» и в их присутствии вручил «подозрение в совершении преступления» (пидозру), надели наручники и повезли в . Признавать свою вину и подписывать бред в предъявленной мне «пидозре» я отказался. Покушение на убийство, в котором меня обвиняли, физически невозможно было совершить. На момент гибели протестующих я находился совсем в другом месте, сидел в автобусе с воспалением легких. И оружия у меня не было, в чем можно убедиться, посмотрев «Книгу выдачи оружия», которая есть в прокуратуре.

«СП»: — Но этим доводам следствие не вняло, судя по тому, что тебя держали под стражей дольше, чем остальных товарищей?

— Для начавшей перемалывать мою судьбу «машины» ГПУ все доводы невиновности были неинтересны. Следователь прокуратуры Драгунов быстро развеял мои надежды на честное и справедливое следствие. «Возьми на себя превышение служебных полномочий, как Ефимин, и выйдешь под домашний арест!» — уговаривал он меня. «Это твой последний шанс! Ты же понимаешь, оправдательный приговор для тебя не предусмотрен», — угрожал следователь Чернов.

Видеоврез (реклама)

«СП»: — Какие психологические методы воздействия использовались?

— За семь месяцев моего пребывания в тюрьме один раз разрешили свидание с женой. Но когда она приехала в Лукьяновское СИЗО Киева из , выяснилось, что следователь не поставил печать на разрешении. Свидание не состоялось.

Перед первым сентября был очередной допрос, где следователи прокуратуры вспомнили, что мой сын идет в школу. «Подпиши признание вины и поедешь домой!» — предлагал Чернов. Откровенно предлагалось: чтобы увидеть сына, идущего в школу, надо взять на себя вину за преступление, которого я не совершал.

«СП»: — Напомним хронологию: благодаря усилиям адвоката Валентина Рыбина, 4 февраля тебе изменили меру пресечения, а 7 февраля ты вышел на свободу. Но прокуратура всеми правдами и неправдами пыталась упрятать тебя обратно в тюрьму, надеясь «дожать» и заставить подписать признание…

— Повторно меня арестовали 8 марта 2017 года. Я находился под домашним арестом. Мы с женой отмечали ее праздник. Домой явилась целая свита, во главе — счастливый следователь Чернов. Предъявил постановление Печерского суда о взятии под стражу — за неявку к следователю и нарушение режима содержания. Внизу, около подъезда, стоял автозак, а по периметру сотрудники добровольческого батальона «Харьков» с оружием. Нарушая все уголовно-процессуальные нормы, меня засунули в «зечку» и повезли сначала в Харьковской области, а потом в ГПУ, где держали до суда. Доказательства вины, предоставленные прокуратурой, были абсурдны.

Дело в том, что 6 марта 2017 года меня в очередной раз повесткой вызвали в прокуратуру. Когда я прибыл в ГПУ, вышедший к нам с адвокатом следователь сообщил, что Чернов заболел. Мою повестку отмечать отказались. И, записавшись в книгу посетителей, я со спокойной душой поехал обратно в Харьков. В это время, по указанию следователя, ко мне домой приехали сотрудники внутренней безопасности — проверить, нахожусь ли я дома. И рапортом доложили о моем отсутствии. Этот рапорт и подделанная повестка стали одними из главных доказательств моей вины. На судебном заседании присутствовали пять прокуроров. Судья, уже «обработанный» ГПУ, не заметил ни должностного подлога, ни фальсификации доказательств и отправил меня снова в СИЗО.

Следователь Чернов всё еще надеялся сломать меня.

«СП»: — Каким образом?

— 23 марта 2017 года он ходатайствовал, чтоб меня поместили в следственный изолятор , где режим содержания более строгий. Камера два на четыре метра, в которой сидят минимум два человека и круглосуточно горит яркий свет. В маленьком прогулочном дворике громко орет музыка, чтобы заключенные не могли общаться между собой. Неделя, проведенная в СИЗО СБУ, показалась месяцем. ГПУ затягивала апелляцию, как могла. Меня не вывозили на судебные заседания, не подавали запроса на видеоконференцию.

«СП»: — Как удалось добиться второго освобождения из-под стражи?

— Только отчаянные действия адвоката Валентина Рыбина, приковавшего себя наручниками к клетке, в зале заседаний, вынудили провести перераспределение судей и назначить день рассмотрения апелляции. 6 апреля состоялось заседание с новыми судьями: я вышел из СИЗО.

«СП»: — Что стало последней каплей и подтолкнуло к отъезду?

— Можно сказать, что всё это в совокупности, все эти действия государственных органов и людей, до сих пор верящих в «успехи» Майдана и расстрелы «Беркутом» своих граждан, выдавили нас за пределы Украины. К тому же, от приходивших на заседания активистов Майдана нам постоянно поступали угрозы. Для понимания, насколько нездоровая атмосфера царила вокруг этого дела, приведу такой пример. В комментариях под видеоматериалами, опубликованными Валентином Рыбиным, один из моих «поклонников» написал: «Надо завалить под судом адвоката и этого «беркутенка»...»

* * *

Пытаясь вынудить Виталия Гончаренко признать свою вину, следователи ГПУ сломали еще несколько судеб друзей и коллег непокорного сотрудника «Беркута». В конце 2016 года Генпрокуратура, почувствовав, что обвинение по делу о событиях в Крепостном переулке 18 февраля 2014 года рассыпается, вспомнила о «песочинском деле».

29 января 2015 года на посту «Песочин» произошел конфликт между сотрудниками ГАИ, «Беркута» и журналистами «Громадського ТВ». Проведенное служебное расследование не выявило нарушений со стороны сотрудников милиции, и о произошедшем благополучно забыли. Начальник УВД Харьковской области признал законными действия сотрудников милиции. И вот Генеральной прокуратуре понадобилось это «песочинское дело» для того, чтоб возбудить общественное мнение против Виталия Гончаренко.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: (статья) Черный рынок оружия: автоматы и гранаты везли террористам

Еще один экс-сотрудник харьковского «Беркута» Александр Костюк поделился подробностями, как ГПУ пыталась реанимировать мертворожденное «песочинское дело»:

— Мы находились в командировке в г. Киеве. 23 ноября 2016 года меня вызвали в ГПУ и там вручили «пидозру». А 29 ноября 2016 года в суде отстранили на два месяца от занимаемой должности. Судья не захотел учитывать, что у меня двое детей и моя работа — единственный источник существования семьи. Следователи прокуратуры неоднократно предлагали в протоколе допроса указать, что Виталий Гончаренко избил журналистов «Громадського ТВ» на посту «Песочин». Если я все сделаю правильно, они не будут ходатайствовать о моем отстранении. Но предать своего друга я не мог. 3 января 2017 года, в результате реорганизации подразделения, меня уволили с работы. Пришлось поработать и грузчиком, и водителем. Нормальную подработку найти было трудно, потому что я жил между Киевом и Харьковом, катаясь в ГПУ. На эти поездки к следователю уходили почти все заработанные деньги. В прокуратуре следователь, выдавая очередную повестку, интересовался: «Не надоело ездить? Может, напишешь то, что надо, и сиди дома?» Я отказывался.