Ещё

Расширение НАТО за счет Балкан представляется неизбежным 

Фото: nato.int

Дипломатические источники в Европе утверждают, что вопрос вступления в НАТО Македонии, прежде блокированного Грецией, будет решен всего за три-четыре месяца, как и вопрос о старте переговоров по вступлению Скопье в ЕС. Означает ли это, что Альянс неизбежно поглотит еще один кусок Балкан? И что в связи с этим нужно делать России?

Первое, что нужно понимать в таких случаях, — подобным источникам нельзя верить безоговорочно. Даже не потому, что источник способен врать или выдавать желаемое за действительное, — сам факт утечки может быть инструментом, призванным подтолкнуть нужное решение, протестировать общественное мнение или спровоцировать противоположную сторону на какие-либо шаги.

Второе — этой «противоположной стороной» является Россия. В меньшей степени — часть македонского истеблишмента и македонского же избирателя.

О том, что Балканы становятся местом схватки между Россией и Западом за геополитическое влияние, СМИ и аналитики писали давно, много и охотно. Подчеркнем — в основном западные СМИ и аналитики. Они же признавали, что Балканы — направление вторичное (в сравнении с Украиной, Сирией и даже Арктикой), а победу там определит количество затрачиваемых ресурсов.

Позиции у сторон противостояния прозрачные. Задача России — сохранить свои позиции на Балканах. Задача Запада — Россию с Балкан выдавить, застолбив территорию за собой элементарным методом — через принятие в НАТО кусков бывшей Югославии, что относительно просто политически (учитывая то влияние, которое имеет в регионе ЕС) и дешево с материальной точки зрения.

Процесс начался не вчера. В рамках шестого расширения (2009-й год) Альянс поглотил Албанию и Хорватию. В июне 2017-го — еще и Черногорию, о чем газета ВЗГЛЯД подробно писала. Примерно тогда же «геополитическое противостояние» было предъявлено миру наглядно. Позиции РФ в Албании и Хорватии были крайне слабыми, но на Черногорию мы надеялись, пытались возражать, втянулись в информационную войну (которую Подгорица пыталась выдать за гибридную — с попытками переворота, шпионами и т.д.). В конечном итоге маленькую страну сломали через колено, воспользовавшись тем, что Черногория во многом «семейное предприятие» — Мило Джуканович не выпускает из рук рычагов управления республикой с горбачевских времен. Москва тоже старалась с ним договориться (и имела теоретические шансы на это), но в западном пакете предложений «сладкого» оказалось больше.

Принципиально важно подчеркнуть, что до определенного момента «жаркая геополитическая битва за Балканы» существовала только в статьях тех самых аналитиков, на деле же Москва вмешивалась в происходящее гораздо реже, чем стоило бы, нарастив активность на данном направлении только в последние годы. Зато Вашингтон, Брюссель и Берлин подошли к вопросу серьезно, а публицистические описания «битвы с Россией» их к тому подталкивали. Мол, если не успеете, русский медведь придет и всё съест, пусть бы даже пока пребывает в спячке.

Пробудился он на фоне поползновений у «красной черты», которой является Сербия. То, что Белград легким куском для НАТО не станет, на Западе в целом понимают, предпочитая действовать медленно и осторожно, на данном этапе сосредоточившись на Скопье. Россия отвечает, чем может, и лишь глубоко провинциальное положение Македонии оттеняет кипящие там страсти. А страсти действительно кипят — речь идет о терминальной стадии информационной войны (с обязательной в таких случаях шпиономанией) и масштабном политическом кризисе в республике, который, как уже не раз подчеркивали на Смоленской площади, инспирирован Западом.

Что Россия может противопоставить Западу в Македонии — вопрос открытый. По большому счету, немногое. При этом играть там на крупных ставках нет никакого смысла (такова уж «совокупная стоимость» этой страны) — играть на крупных ставках нужно было в Черногории. В отличие от нее, Македония не имеет даже выхода к морю, со всех сторон (за исключением северо-запада, где примыкает к Сербии и квазигосударству Косово) окружена странами НАТО и претендует на чугунную медаль самой проблемной (с социальной, экономической, политической точек зрения) страны Европы, если не считать Украину, Молдавию и всё то же Косово.

Существует даже такая версия: американцам и немцам (или, если хотите, «брюссельцам», благо головные офисы НАТО и ЕС находятся именно в бельгийской столице) как раз хотелось бы вовлечения Москвы в борьбу за Македонию. Потому что Македонию Москва в конечном итоге все равно проиграет, но проиграет уже показательно, а заодно отвлечется от более важных для игроков направлений — Украины и Сирии.

Скопье приняли бы в НАТО уже давно, если бы Македония действительно была кому-то нужна, но по факту атлантисты исходят из принципа «лишь бы Москве пусто было». Формально на пути македонцев в атлантические структуры лежит препятствие почти комическое — само название их государства.

Греция ни под каким соусом не соглашается делить с Македонией историческое наследие Александра Великого и его империи. Потому государства с названием Македония нет даже в ООН — там состоит Бывшая Югославская Республика Македония. И она действительно претендует на историческую славу Александра, наиболее наглядное доказательство чему — огромный памятник полководцу в Скопье, установленный три года назад к годовщине независимости Македонии (от Югославии).

Собственно, как мы помним, это отделение прошло почти незамеченным на фоне кровавых войн в большинстве остальных республик СФРЮ — настолько это забытый угол. Дальнейшие конфликты в нем — следствие криминального бардака в Албании, косовской войны и того всеалбанского воодушевления, которое прямо спровоцировали дипломатические игры Запада на Балканах.

Претензии Скопье на историческое наследие царя Александра могут быть смешны, но удивлять не должны никого, а в России — особенно. Еще недавно мы делили Анну Русскую с Украиной через уши президента Франции, а Македонии вся ее жизнь диктует глубинный комплекс неполноценности. Самый близкий к македонцам народ — болгары — ощутимой своей частью считают, что никаких македонцев нет, не было и не нужно, а есть южные болгары, испорченные Югославией и слишком много о себе думающие.

Длить свою истории хоть до Адама и Ноя (если получится) — естественная реакция политиков в новых государственных образованиях, если на альтернативный путь «новой исторической общности» (США, СССР) не хватает средств и сил. Отсюда и царь Александр, который к славянам никакого отношения, разумеется, не имел.

Грекам примерять на себя чужую древность, конечно, не приходится, но они почти единодушны в том, что Македония — это такая область Греции (кстати, самая большая — четверть всей страны), так что пусть славянская Македония называет себя как-нибудь иначе — и точка. Иначе сепаратизм, ирредентизм и вообще — «обидно».

Теоретически, нынешнее греческое правительство могло сменить гнев на милость. Подсчёт теоретического электорального ущерба для правящей партии о того, что она разрешила бы Македонии быть Македонией, — чистая спекуляция. При этом у страны множество проблем, она болезненно зависит от западных денег и институтов, а для действующего правительства — левого и в чем-то даже антиглобалистского — национально-державный дискурс «Македония это только Греция» органически не близок, тем более, что на более ценный, пусть и неформальный статус Афин как «колыбели европейской демократии» пока никто в Европе не посягает.

Однако у Греции сильна обида на НАТО, в первую очередь — на Турцию, с которой Брюссель не может нечего сделать даже в своих интересах, а не только локальных греческих. И в ситуации, когда по вине всё той же Турции решение куда более болезненного для греков кипрского вопроса вновь отложено до лучших времен, идти как какие-либо уступки для греков и обидно, и бессмысленно.

Другое дело — сама Македония, живущая под гнетом возможной гражданской войны, нищающая, неблагополучная, никому по-настоящему не нужная (разве что болгарам — в качестве провинции) и только что пережившая болезненный процесс перехода власти. Ее название зафиксировано в конституции, однако это не тот козырь, с помощью которого можно торговаться — можно лишь успокаивать этим «козырем» собственную национальную гордость, до которой никому нет дела.

Судя по всему, «проблема топонимики» разрешится тем, что в НАТО Македония войдет с обидной для местных патриотов припиской «бывшая югославская республика», которое будет объявлено «временным», но в таких случаях нет ничего более постоянного, чем временное. Греки и македонцы могут создать хоть пять двусторонних комиссий для урегулирования потешного в глазах всех остальных стран спора, но основной вопрос — вопрос очередного расширения НАТО — будет решен.

Тут мы вновь возвращаемся к дилемме, нужно ли Москве вмешаться. На уровне дипломатической риторики, заявлений МИД и предупреждений о том, что для македонцев все эти игры не могут окончиться ничем хорошим, вмешательство будет — оно уже есть. А вот действия более активные (те самые «высокие ставки») хотя и кажутся для сторонников концепции «не уступать НАТО ни пяди» чем-то очевидным, на поверку могут оказаться желательными как раз для противника. Географию в данном случае изменить нельзя, и Македонию логичнее воспринимать как потенциально бездонную бочку, куда канут любые ресурсы и силы, на нее затраченные. И пусть это будут чужие ресурсы и силы, раз уж исход битвы предрешен. Куда рациональнее сосредоточиться на Украине, а также на Сербии, если уж говорить о трижды приукрашенной публицистами «геополитической битве за Балканы».

Читайте также
Новости партнеров
Больше видео