Яд для рекордсмена. Триумф и трагедия Владимира Ященко

В персональной рубрике «В мемориз» Лев Россошик приводит свою версию трагедии короткой жизни советского прыгуна Владимира Ященко.

Знакомство с высотой

С кем только его не сравнивали. С кометой, внезапно возникшей на небосклоне и столь же быстро исчезнувшей в своём же безвоздушном пространстве. С искоркой, вдруг вспыхнувшей, чтобы затем возгореться, но неожиданно потухшей, так до конца и не превратившейся в большой костёр. А ещё его называли — впрочем, так оно и было — наследником великого Валерия Брумеля, в определённой степени повторившем судьбу олимпийского чемпиона Токио-1964. Вот только ни на Олимпиадах, ни на чемпионатах мира Владимиру Ященко выступить не пришлось — его имя исчезло из протоколов спортивных соревнований за год до московских Игр, а мировые первенства легкоатлетов в те годы ещё не проводились вовсе. Вот чемпионом Европы — в залах (дважды) и на стадионе — он успел побывать. И реестр мировых рекордсменов пополнил, навсегда оставив в нём свое имя. Но это и всё. Слишком рано, можно сказать, на самом взлёте спортивной карьеры – в 20 лет — юноша вынужден был завязать со спортом. По собственной глупости ли, из-за врачебной ошибки, по велению чиновников от спорта, но прирождённый летать парень, бравший высоту 2,35, чуть было вообще не стал инвалидом. Да, собственно, и стал им. Не в прямом смысле, слава богу. И это при том, что Ященко пророчили прыжки аж под 2,50. И это, заметьте, в середине 70-х годов прошлого века. Причём прыгал юный талант исключительно по старинке — «перекидным». В то время как едва ли не все его соперники перешли на столь модный уже в те годы фёсбери-флоп, названный в честь олимпийского чемпиона Мехико-1968 американца Дика Фёсбери, впервые перелетевшего планку спиной к ней, а не боком.