Немой «Артист»: Кино, снятое в забытой технике, ошеломило мир

«За словом в карман не лезут» — это совсем не о них. Лезут, еще как лезут, ничего там не находя или же находя то, что совсем не хочется доставать! Все болтают, кричат, шепчут, говорят, орут, произносят, декламируют, бубнят, а тут — словно рыба об лед: ни бе ни ме… ни все прочее. Это тянет на рекорд. Еще бы: не шутка — на экраны выходит первый за 80 лет «немой» фильм! Ну, почти «немой», если быть до конца честным. Зато 100-процентно черно-белый. Этакая псевдонафталиновая поделка.

Тут, в общем-то, были огромные риски. Кто на такое кино купит билет, представить сложно, потому что практически в то же самое время выходят в прокат один за другим цветные и более чем «говорливые» «Резня» Романа Полански, «Мартовские иды» Джорджа Клуни, «Прислуга» Тейта Тейлора, «Боевой конь» Стивена Спилберга и т.д.

Но неожиданно фильм выстрелил «в яблочко»! Он завоевал и приз зрительских симпатий за лучший фильм в Сан-Себастьяне, и приз Европейской киноакадемии, и приз за лучшую мужскую роль в Каннах, номинацию в категории «Лучший европейский фильм» на премию Гойа, 12 номинаций на призы Британской киноакадемии (в том числе лучший фильм, лучший режиссер, лучшая мужская и лучшая женская роли), три «Золотых глобуса» и 10 (!) номинаций на «Оскар», опять же включая почти все главные категории.

Впечатляет? Не то слово.

Так в чем же дело?

«Артист» 44-летнего Мишеля Хазанавичуса оказался совершенно удивительной «штучкой», которую невозможно описать, не проводя параллелей, но которую, при всем этом, совершенно невозможно обвинить во вторичности, плагиате и бессмысленном цитировании столпов черно-белого жанра — от фильмов Чарли Чаплина до кино с Бастером Китоном. Впрочем, тут «пахнет» не только ими…

Здесь есть великолепная стилизация — цвета, декораций, грима и даже движений актеров. Все это навевает воспоминания о черно-белом «Зелиге» (1983 год) Вуди Аллена.

Здесь есть герой, при взгляде которого сложно не воскресить в памяти Бастера, Чарли и т.д.

Главная тема один в один повторяет основную проблему также получивших «Золотой глобус» и номинированных на «Оскар» «Поющих под дождем»» (1952 год) Стенли Доннена и Джина Келли.

Но… Француз с прибалтийской фамилией, Хазанавичус, снял не комедию, не фарс, не сатиру, а более чем серьезное кино. Снял языком, уже практически умершим, в технике, которая почти забыта. Соединив, казалось бы, несоединимое — этакое визуальное ретро с абсолютно современными вопросами о жизненных приоритетах, чувстве благодарности, благородстве, отчаянии, падении и силах, необходимых, чтобы вновь подняться на ноги.

Жан Дюжарден, теперь уже ставший настоящей знаменитостью, а до того известный разве что по главной роли в «99 франках», снятых по нашумевшему роману Фредерика Бегбедера, и есть тот самый артист — великая звезда немного кино Джордж Валентин.

У такого — не жизнь, а сплошное удовольствие пополам с работой.

У Джорджа есть все необходимое для счастья: деньги, успех, слава, народная любовь, красивая жена, огромный дом на Голливудских холмах и милая собачка, постоянно играющая одну из главных ролей в его фильмах (и вне сюжета отвечающая за еще больше очарование женской аудитории «Артиста»). У него даже есть та, с кем можно пофлиртовать, — начинающая артисточка Пеппи Миллер, сыгранная супругой режиссера — Беренсис Бежо (нынче, кстати, планирующей сниматься в его новой картине в образе потерявшей сына во время боевых действий чеченской женщины).

Но тут Голливуд. И 1927 год. А значит, время революции не менее значительной, чем там, что была за десять лет до того в России! Только что появившийся звуковой кинематограф тут же делает неактуальным «немое» кино и безработными всех тех актеров, кто не смог встроиться в новые реалии.

В «Поющих под дождем» все было куда проще: хороший актер — на все руки мастер, плохому скатертью дорога, да еще и с позором.

У Хазанавичуса, однако, все куда сложнее: герой не то что неталантлив, он просто не может переступить через себя, пойти против собственных принципов, как если бы Богу предписали ездить в метро, вместо того, чтобы веселиться в небесах.

Он не понимает, как пел Вертинский, «зачем и кому это нужно», а потому упрямится, упорствует, все более превращая свою жизнь из комедии в мелодраму, теряя жену с лицом Пенелопы Энн Миллер, деньги, человеческий облик, пока, наконец, не оказывается на краю и… не возрождается вновь при помощи той самой когда-то обласканной его вниманием юной артисточки, ставшей теперь едва ли не главной звездой нового кино.

Хеппи-энд, конечно, но такой, чтобы сразу было понятно самое главное: любая история может стать великолепной и без единого спецэффекта, что кино — это не обязательно компьютерная графика, а награды и призы можно получить и без них — был бы талант.

Посмотрев это кино, понимаешь, насколько фильмы проиграли от того, что получили так много технической изощренности.

Борис Брендель